Ванна.

      В этот самый день, Узи не пришла. Ви и Эн длительное время ожидали её у тяжёлых металлических дверей убежища, но она так и не объявилась. Эн предложил развернуться и направится к капсуле, но Ви настояла на том, чтобы пойти в бункер и найти её самостоятельно. По крайней мере, она была уверена что Узи просто проспала или забыла. В этом и было отличие между демонтажниками — они были противоположны друг другу. Ви была настойчива и целеустремлёна в достижении своих желаний и идей. Даже перед метафоричной горой она бы не остановилась, предпочитая взорвать её или пройти напролом самым жестоким, но действенным способом. Эн не был таким. Он никогда не был уверен даже в своих простых мыслях, стараясь подстроиться под окружение и чужие цели, чем достигать свои — даже если это стоило ему чего-то важного. Но его нельзя винить в этом — долгие месяцы, проведённые под гнётом лидера-тиранши, а так же убийства ни в чём неповинных дронов делали своё дело. И к счастью, всё изменилось с приходом в капсулу Узи, избавившей их от жестокой и жадной до власти Джей. Она безмерно помогла им. Да, Ви не хотела принимать этой истины, всячески её отрицая, жестоко относясь к бунтарке, пытаясь её задеть грубыми словами или другими способами. Ей не хотелось осознавать перемен того, что они снова меняются, как это было тогда. Ви и Узи делали вид, что ненавидели друг друга всей душой, отталкивая и не принимая помощи. Но, сейчас на ядре демонтажницы, как на барабане, играли совесть и беспокойство, подталкивающие её к поискам бунтарки по убежищу. Возрастал иррациональный страх того, что с ней произошло какое-то бедствие. И это было вполне возможно, ведь за последние месяцы Узи кардинально изменилась. Становилась всё менее похожей на себя характером и поведением. Всё чаще находилась в безмолвии, даже не слушая о том, что говорят друзья рядом. Зависая в своих мыслях, теребя в руках одеяло или свою толстовку, она не замечала косые взгляды, обращение к ней, да даже просто лёгкие прикосновения, которыми её пытались вывести из транса. Это был кто-то другой. Не Узи.        Ви не хотелось верить, что этот дрон-рабочий когда-то и был её "подругой по оскорблениям". Энергичная, упёртая и время от времени грубая — стала замкнутой и вялой. Её бунтарская натура пропала вместе с ней прошлой. Даже когда она вроде как выглядела и вела себя по обычному, демонтажница отчётливо видела — это не она. Никогда ею не была. С каждой их встречей, Узи становилась всё более заторможенной и тихой. Её дисплей тускнел, искажая некогда любимые Ви неново-фиолетовые очи в нечто другое. И Эн это тоже замечал. Однако, сколько они не пытались поговорить об этом с работягой, она постоянно отмахивалась, скидывая всё на простую неисправность или просто низкий заряд. И сколько бы демонтажники не пытались, она не давала к себе приближаться. В этом и заключалась главная проблема — она не умела просить о помощи. Перед своими друзьями она пыталась быть такой же бунтаркой как и всегда, но наедине с собой, не могла совладать с эмоциями. Ви это видела. Страх повлёк за собой прилив адреналина, с которым демонтажница ускорила шаг своих шпилек, преодолевая финальный коридор за пару ловких движений. В атмосфере кругом чувствовалось напряжение, а воздух становился всё тяжелее и колючее, из-за чего вдох был всё больнее и больнее с каждым разом. Грудная клетка сжималась от одной мысли о том, что Узи сделала что-то с собой в тайне от других, даже не попытавшись получить помощи. У неё не хватит смелости! Ви кое-как затормозила около входа в "обитель" Узи, неуклюже пройдя ещё несколько шагов на шпильках, намереваясь упасть пластом на пол. Восстановив равновесие, она обернулась к двери, подкравшись как охотник поближе. В проводах и масляных трубках всё ещё кольцевал адреналин, который говорил демонтажнице два слова "Бей или беги". Но бить было некого. Бежать было некуда. Оставалось лишь стоять и тяжело дышать, пока ядро не придёт в норму своего ритма. Ненадолго успокоившись, рука потянулась к дисплею панели, управляющей гидравлической дверью, но отдёрнула себя в сомнении. За ней была мёртвая тишина. Ви настороженно нахмурилась, прислушиваясь получше. Ничего нет. Демонтажница сжала другую руку в кулак, стоя в нерешительности. Может, Узи и вправду спит? Может просто проспала? Но почему тогда так страшно? Почему так тяжело нажать и войти? Почему?.. Ви зажмурилась, снова протягивая и наконец-то поклав ладонь на дисплей панели. Одно мгновение, и он издаёт одобрительный писк. Дверь с шипением и жалобным скрежетом открывается, пропуская в своё искажённое нутро свет коридора. В обонятельные каналы бьёт тошнотворный запах сырости, гнили и смерти.

Это не было "домом" Узи. Далеко им не было.

Демонтажнице даже на секунду показалось, что она просто ошиблась дверью и открыла место проживания какого-то неизвестного ей работяги, который сошёл с ума и скопытился прямо здесь. Прикрыв рот в рвотном позыве, Ви никак не могла заставить себя зайти. Когда же она стала такой мягкотелой? Стоя на пороге, она осматривала коморку с помощью модуля ночного видения. Нет. Это был "дом" Узи. На это указывало слишком много факторов. Слишком много. Демонтажница пересилила себя, проходя во внутрь. Это действительно было домом сумасшедшего дрона-рабочего. Комната была разнесена в хлам : Ленты с некогда раздражающими фиолетовыми светодиодами были грубо сорваны из под потолка, скомканные в одну кучу и кинутые на незаправленную и замызганную чёрной субстанцией кровать. Чертежи, плакаты, рисунки — всё было смято и разорванно до неузнаваемости, покоясь на полу в обрывках. Даже столь дорогие рисунки Эна, с которыми Узи так точно бы не поступила, были превращены в бесполезный мусор. Ви была напугана. Но не всем этим "творческим" беспорядком. Нет, она была напугана деформированным и изломленным металлом стен, на которых отчётливо были отпечатанны глубокие следы когтей. Она была напугана масляными разводами, вырисовывающими символы Сверх-Вычислителя и Сингулярности, конца всего живого в этом мире, конца существования, конца. Она была напугана кривыми, дрожащими, и словно кричащими чёрными надписями, умоляющими оставить в покое страдающего.

Узи здесь не было.

Демонтажница петляла по комнате в поисках хотя бы одного признака того, что она здесь была. Даже модуль выслеживания цели или следов не помогал, из-за чего она медленно впадала в отчаяние, хватаясь за голову, сжимая волосы в кулаки с болезненным скрипом хищных зубов. Она не могла уйти далеко! И отчётливый стук послышался где-то рядом. Ви резко обернулась на последовавший лязг, идущий из ванной комнаты. Из под двери пробивался тусклый свет, зовущий в последней надежде на нахождение Узи в полном порядке. Живой. Демонтажница стояла, не в силах сделать шаг. В теле всё сильнее нарастал эмоциональный вихрь, разгоняющий ядро. Было страшно, было больно, было нервно. Было плохо. Пересилив себя, она тихо подошла к двери, хватаясь за ручку и дёргая за неё. Послышался жалобный скрип, и свет ударил в сенсоры, заставляя зажмуриться, прикрываясь рукой. Ви осторожно открыла глаза, сразу же застыв статуей. Лицезрея и чувствуя всеми сенсорами свой самый страшный ночной кошмар, от которого масло в трубках застыло вместе с ядром, пропускающим удар, она убрала руку от взора. В тусклом свете единственной жёлтой лампочки, на полу, под ногами-шпильками, блестела бесформенная лужа застывшей массы, состоящей из тёмно-алой крови и органики, угольно-чёрного машинного масла и некогда обжигающей смолы. Всё это смешалось в одно, окропляя пол брызгами, источая действительно мерзотный запах мертвечины. Демонтажница снова прикрыла рот в очередном рвотном позыве, пытаясь побороть себя. Она стала слишком мягкой. Слишком впечатлительной. Слишком.. Слишком. Слишком.. Слишком. Слишком.. Ви медленно и с ужасом подняла округлённые глаза на дисплее к ванне, от которой шли чёрные струйки, породившие массу. Как же хотелось верить, что всё это — кошмар. Хотелось проснуться. В набранной водой, изрисованной маслом и кровью ванне, сидело маленькое и невинное тельце Узи, одетое в белую, саморучно разукрашенную Эном и Ви футболку. Грудной клеткой упираясь в эмалированный бортик, она склонила голову в громком, измученном долгим рыданием безмолвии. Мокрые волосы прикрывали дисплей, не давая ничего увидеть. Изурированные стены так же предзнаменовали скорую кончину всего, обнажая маслянистую фигуру искажённой Син. Было поздно что-либо делать. Ты не успела. опоздала. опоздала. опоздала. опоздала.

ОПОЗДАЛА!

Ви снова стояла, прикрывая ладонью рот, раскрыв глаза в немом ужасе и неверии. В животе сжался тугой узел, мучающий и холодящий внутренности своей медленной и ритмичной пульсацией. В слуховых сенсорах звучал лишь пронзительный писк, давящий на голову, пронзающий её насквозь, описывающий ситуацию своим присутствием. Ситуацию безысходности. Безвольно, словно марионетка в руках своей автономности, она двинулась вперёд, вступая в рвотную субстанцию шпильками. Неужели это было тем последним, что Узи оставила после себя? Было ли это тем, что она чувствовала в последние минуты жизни? От чего её рвало? Кричала ли она навзрыд? Или была в таком шоке, отвращении, гневе? Было ли ей больно в этот момент?. Была ли она жива в этот момент? Вернув свое здравомыслие и отпрянув назад, демонтажница ударилась спиной в резко захлопнувшуюся дверь, чувствуя едкий и терпкий ком в горле. Кое-как устояв, хватаясь за живот и рот в очередном приступе тошноты, Ви зашатало пуще прежнего. Но, кое-как удержав равновесие на неудобной конструкции своих ног, она наклонилась вперёд, не в силах терпеть тяжесть закрытой челюсти. По першащему горлу прошла бесконтрольная, обжигающая смесь из смолы и масла, выливающаяся из открытой пасти с шипением и бульканьем, разводами смешиваясь с тем, что уже тут было. Демонтажница начала бесконтрольно кашлять, харкать в отвращении, и второй позыв не заставил себя ждать, сотрясая тело в насильственной слабости и боли. Этот мир издевается над ней за всё, что она сделала. По дисплею начали течь предательские слёзы, которые Ви никак не могла удержать. Что она сделала не так? Почему это произошло? Была ли это вина?.

Была. Была таковой всегда.

Бессильно упав на колени в остатки своего и чужого содержимого, что неприятно обжигали металл, демонтажница схватилась и сильно сжала куртку в том месте, где находилось ядро, склонив голову в отчаянии и в боли. Хныкая в осознании своей никчёмности и слабости, Ви не поднимала глаз на тело в ванной. Если бы Узи правда увидела её такой. . Это было бы таким унижением. Но её никто не видит. Её никто не слышит. Она здесь одна. Мёртвая, громкая, пытающая. Вот какой была тишина, нарушаемая горьким рыданием. Сгорбившись и задыхаясь, кашляя от пересохшего горла, царапая плечи выпущенными когтями, демонтажница звала на помощь. Демонтажница звала кого-то. Звала. Звала. .

Но никто не пришёл.