Враги с привилегиями

— Сынмин-а, к тебе одногруппник пришел. И кого черти принесли? Сынмин точно никого не звал. Он поднимается с кровати и выходит в коридор, собираясь выставить гостя за дверь. — Мам, я никого не … — Сынмин обрывается на полуслове, — … жду. На пороге стоит нежелательное лицо №1, которое еще и самодовольно лыбится от мини победы, ему впервые удалось пробраться в дом Сынмина. Одногруппник красив как черт, хотя в его случае нет необходимости в «как». Сволочь по знаку зодиака, человек со средним пальцем во взгляде и просто сука необыкновенная. Хёнджин. — Вы пока пообщайтесь, я приготовлю вам чего-нибудь вкусненького, — щебечет мать. — Не надо, мам, Хёнджин уже уходит. — Минни, это невежливо, к тебе так редко приходят друзья, ты должен быть приветливее, — укоряет мать, скрываясь на кухне. Едва женщина пропадает из поля зрения, с Хёнджина сразу падает маска порядочного мальчика, уступая место злому оскалу. Никто и не ожидал, что Хван пришел с добрыми намерениями. Сынмин кивком приглашает «друга» в свою комнату и прикрывает дверь. — Чем обязан? — холодно спрашивает он. — Миленько тут у тебя, — не торопится отвечать Хёнджин, осматривая помещение. Хван был удивлен. Он ожидал более агрессивного дизайна: черных стен, цепей или рокерских постеров, но не весьма спокойную комнату в сине-голубых оттенках. Слабовато для человека, которого не родили, а призвали. — Я надеюсь, что ты ужасно торопишься и свалишь отсюда в ближайшее время. Резче говори, зачем приперся, и проваливай, — напомнил о своем присутствии Сынмин. Хёнджин — последний человек, которого он бы хотел видеть больше времени, чем требовалось для произнесения оскорбления. К счастью, это желание было взаимным. — Минни, это невежливо, — спародировал Хёнджин и продолжил уже нормально. — Вот скажи, твоя мама… Как такая добрая женщина родила мразь вроде тебя? Ты уверен, что не приемный? — Мать не трожь! — огрызнулся Сынмин. Хёнджин кивнул, решив, что оскорблять родителей — перебор: — Так вот, Сынмо, скажи-ка, что это за хрень? Хван разблокировал телефон и показал несколько фоток, где он сам был весьма в неприличном виде в откровенной позе с неким парнем. Сынмин не смог удержать улыбку: — У этой хрени есть имя, её зовут Хван Хёнджин. — Не знаешь, кто бы мог отправить этот бездарный фотошоп моей девушке? — Не задавай вопросы, ответы на которые знаешь. Ты прибежал аж ко мне домой. А еще я думаю, что фотошоп достаточно хороший, чтобы твоя девушка поверила, — возразил Сынмин, — или она уже бывшая? — Твоими усилиями, сучка! — Тшшш… — Сынмин приложил палец к губам Хёнджина, довольный произведенным эффектом, — говори тише, мама не поверит, что мой ДРУГ так разговаривает. — Веселишься? — Тебя же бросили. Это повод для улыбки. — Урод, — едва слышно шипит Хёнджин. — А у вас все серьезно было? — Я бегал за ней месяц!! — Печально, — Сынмин даже не пытается изобразить раскаяние. — Сводил её на десяток свиданий. Мы почти добрались до постели. — Тебе, наверное, обидно, — с лживым сочувствием покачал головой Сынмин. Хёнджин не выдерживает и срывается с места в попытках задушить бессмертную (судя по поведению) дрянь. Ким тоже был ловок, он увернулся и подхватив первую попавшуюся папку выставил на манер щита. — Оно и к лучшему, — смеется Сынмин. — Я до конца не верил, что она бросит тебя не разобравшись. В следующий раз выбери кого-нибудь поумнее. — Ты сука, Ким. — Я умная сука, — поправляет Сынмин, — а ты шлюховатый мажор. — Вовсе нет. — Это мы вдвоем знаем, что нет. А все остальные уверены в обратном. И твоя УЖЕ бывшая видимо придерживалась общественного мнения. Виноват не я, а твоя репутация, — Сынмин забивает последний гвоздь в крышку гроба, в котором хоронит последнюю пассию Хёнджина. — А кто эту репутацию создал!? — шипит Хван. — И почему ты просто не дашь мне спокойно жить? — Кто кому жить мешает? Хёнджин-а, разве я вломился к тебе в дом? Давай уже по существу. Нахрена приперся лично? — Хотел тебе врезать за эту хрень. — Хочешь историю из жизни? — отвлекся Сынмин. — На прошлой неделе моя месячная исследовательская по праву пропала. Представляешь? Исчезла из стопки сданных работ. Я тут у первокурсников узнал, что им прилично заплатил некий высокий третьекурсник с длинными черными волосами. Я получил неуд. И море негативных эмоций. Так что это не хрень, а взаимность. — Мне тебя пожалеть? — Пожалей своих денег, — отмахивается Сынмин. — Заботишься о моем финансовом благополучии? Мило, — ухмыляется Хёнджин. — Я переживаю о твоем счете с тех пор, как ты заплатил моей бывшей за то, чтобы она от меня держалась за километр. — Ну и зачем тебе такая девушка, которая бросит тебя за деньги? — А ты, значит, беспокоишься о моей счастливой личной жизни. Спасибо, — благодарит Сынмин без намека на признательность. — Ты с таким упорством портишь каждые мои отношения. Джин, я начинаю думать, что ты ревнуешь. — Сынмо, я бы засчитал этот аргумент, если бы ты не делал тоже самое, взаимный ты мой. На этом и строилось их общение, так они и познакомились. Сынмин обнаружил свою девушку в горячих объятиях красавчика, имя которого он узнал позже на потоковых лекциях. А дальше война регулярно находила топливо: они из кожи вон лезли, чтобы организовать друг другу самое невыносимое студенчество. Три года с перерывами на каникулы (не всегда) они не давали друг другу расслабиться ни на секунду. В ход шло всё: от испорченных тестов до многоходовочек, в результате которых один из них начинал выглядеть или идиотом, или мудаком. Война зашла достаточно далеко, чтобы оба врага выглядели кончеными мразями в глазах и студентов, и преподавателей. Исчезнувшие конспекты, сгоревшие библиотечные книги, утонувшие в толчке тетради — это то, что характеризовалось Сынмином, как «мелочно». А вот испоганенные дружеские и романтические отношения, причем таким образом, чтобы большая маленькая война оставалась секретом, это то, что венчало список гадостей. Уже даже закончились девушки, которые считали, что хулиганы — романтично. Как апофеоз: Сынмина уволили с четырех подработок, стараниями патлатой сволочи, а Хёнджин вдрызг разругался с отцом в результате странного стечения обстоятельств и удаленной переписки, которую Хван точно не писал. Отец выселил его из дома, не поверив, что Хёнджин совсем ничего ему не писал. К несчастью для Сынмина, Хвана полностью содержала его мать, а не отец, как он предполагал, когда устраивал семейную ссору. Лишить Хёнджина денежных средств не вышло. — Должен же кто-то уберечь окружающих от тебя, — усмехается Сынмин. — А ты давно стал представителем Мать Терезы? — С тех пор, как ты увел у меня девушку. — Она сама от тебя сбежала. — Не говори, будто ты не приложил к этому руку. — Это была не моя инициатива, хоть ты мне и не веришь. Но факт, я приложил к этому…но не руку, — ухмыляется Хван. — Ну так катись отсюда. И приложи свою «неруку» к любому другому человеку. Трахни уже кого-нибудь, а то скоро мозг превратиться в сперму. Давай-давай. Всего наилучшего, — попытался выгнать Сынмин, размахивая папкой, будто бы легкий ветерок мог сдуть весьма тощего «друга» в сторону двери. Но Хёнджин и с места не сдвинулся. — Может подскажешь, кого из университета ты ещё не успел натравить на меня? — Я знаю? — Не коси под дурачка, я почти уверен, что ты записываешь. — Мне кажется бесполезно искать среди знакомых, — дает подсказку Сынмин. — Шляться по ночным клубам, как ты? — Попробуй, — рекомендует Сынмин. — Но не забывай, что ты с упорством одержимого настраиваешь против меня даже тех, с кем я не планировал спать более одного раза. Не надоело? — А тебе? Ты же делаешь то же самое, — медленно приближается Хенджин. — Прекрати портить мне жизнь, и я не буду тебе мстить, — пожимает плечами Сынмин, не двигаясь с места. — Я пообещал быть твоим врагом, я человек слова. — Какого именно слова? «Мразь»? — Шутки шутками, но меня отношения на ночь не устраивают. Я хочу постоянного партнера. — Все мы чего-то хотим, — философски выдает Сынмин. — Прекрати, — настаивает Хван. — Неа.. Я лично прослежу, чтобы никто не подарил тебе и капельки любви. — И как это связано с моим желанием не собрать весь букет венерических к двадцати пяти, каждый день меняя партнера? — Не хочешь — не надо. У тебя есть руки, — замечает Сынмин, — посмотри в интернете, как надо дрочить. Это твои проблемы, Хёнджин-а. Я не собираюсь их выслушивать. — Давай договариваться. Ты мне очень надоел. — Ого, — изображает удивление Сынмин. — Я вижу белый флаг? — Нет, я не сдаюсь, а собираюсь перейти к угрозам. С какого перепугу? Тем временем Хёнджин подошел совсем близко. Только непомерная гордыня не позволяла Сынмину попятится. Он был достаточно высоким, чтобы смотреть врагу в глаза, и почти не уступал Хёнджину в размахе плеч. Ни за что он не будет шарахаться от этого гада, тем более в собственной комнате! — Хочешь знать, зачем я пришел на самом деле? — на грани слышимости спрашивает Хёнджин. — Я хочу постоянного партнера для секса. Мне гораздо проще будет каждый день трахать тебя, чем найти человека, с которым ты не устроишь мне счастливый разрыв. — Рехнулся? Достигнул финальной стадии дебилизма? — попытался отойти Сынмин, но ему не дали ему это сделать. Загребущие лапы вцепились в плечи. — Ищу новые методы борьбы с вредителями, — прищуриваясь говорит Хёнджин. — Уж поторопись с поисками, а то тараканы в твоей голове стали совсем буйными. Сынмин снова сделал попытку вырваться из цепких пальцев. Задача была не из простых. — Отвали от меня. — А то что? Закричишь? — Хёнджин сделал выразительную паузу. — Твои родители расстроятся, когда узнают, что ты гей. — Ты не докажешь. — Сынмо, я тоже умею пользоваться фотошопом, — улыбается Хёнджин так, будто только что исполнилась его детская мечта. — И не ври. Я знаю и про Кана, и про Пака. Сынмин втягивает воздух сквозь зубы. Черт бы побрал вездесущего одногруппника, который не иначе как группу отморозков нанял, чтобы те следили за ним 24/7. Осведомленность Хёнджина пугала, но еще страшнее было то, что Сынмин знал о своем враге не меньше. — Ну так что? Мне начинать тебя насиловать прямо сейчас или всё-таки договоримся? — злобно спрашивает Хёнджин. — Ты невменяемый? Или внезапно забыл про законы? — Заявишь в полицию? Мы уже это проходили. Напомнить? Нас выставили оттуда и каждому впаяли штраф за клевету. Мы стоим там на учете, если ты забыл. — Ммм… — Сынмин не переставал исполнять роль надменной твари, — в каком же ты отчаянии, раз пришёл ко мне с просьбой о сексе. Стоит на меня? — Да. Я в отчаянии. Можешь отпраздновать это. А я пока выебу тебя в зад. — Могу посоветовать тебе отсосать себе самому. — Сынмин-а, ты знаешь меня лучше, чем кто либо, как думаешь, я сейчас шучу? Если честно, было не очень похоже на второсортный юморок, который иногда лился изо рта Хёнджина. Настолько не похоже, что Сынмин хотел малодушно позвать маму, но опасался это делать, стоя в стальных объятиях. Да и не выход это… Ким не сможет спрятаться дома навсегда. Хёнджин тормоз, но не идиот. Найдет способ и воплотит угрозы, причем самым нежелательным способом из всех. А еще Ким начал между делом размышлять о плюсах подобного союза. К сожалению, Хёнджин был не единственным, кого регулярно и «совершенно случайно» бросали. Хван более чем бдительно следил, чтобы личная жизнь Сынмина свелась к отношениям с правой рукой. Если убрать предвзятость и все эпитеты относительно характера Хёнджина, чисто внешне лучший враг Сынмина был вполне себе неплох всё-таки.. Так стоп. Куда катится этот мир. Сынмин нахмурился. Хёнджин и он? Вместе? Беее. Блевать тянет. Или, плевать, пойдет? — Чего ты хочешь? — сдается Сынмин. — Обсудим дружбу с привилегиями? — Дружбу? Об этом не может быть и речи. — Не придирайся к словам. — Пусти, — Сынмина коробит от мысли, что в любой момент может зайти мама и найти его в объятиях «друга». Хёнджин кивает, понимая, что клиент готов сменить сборник оскорблений на пособие по ведению переговоров. Хван нарочито медленно отцепляет руки, издевательски поправляет смятую ткань футболки и отходит на шаг назад. — Договариваемся? — повторяет предложение он. — Огласи весь список привилегий, — требует Сынмин, жопой чуя, что согласится на новый этап их безумия.

***

Вот так сразу сесть и обсудить всё не вышло. Чтобы провернуть что-то вроде приличного общения и уж тем более установления договоренностей, им бы потребовались транквилизаторы или, на худой конец, рефери. Жаркая дискуссия, больше напоминавшая драку двух помойных котов, была прервана самой доброй мамой на свете, она вошла очень вовремя, фактически спася сына от расправы. Обед немного сбавил накал эмоций. Парни поели, никто не подавился, хотя однокурсники пожелали этого друг другу. Составление договора продолжилось без взаимных пожеланий мучительной смерти. Итогом длинного обсуждения и целой тонны хреновых шуток стал договор из четырех правил. 1. Любая интимная связь только в квартире Хёнджина. Сынмин крайне опасался, что Хёнджин начнет использовать договор, чтобы портить его жизнь в университете. Он также предпочел бы сохранить эти странноватые отношения в тайне. Хёнджин был не против, даже рад. Он, к счастью жил один, потому любезно согласился пустить Сынмина, несмотря на риск осквернения ауры места. По-мнению самого Кима, в той квартире не было того, что можно было бы осквернить. 2. Никаких поцелуев в губы Тут решение было принято удивительно единодушно. Они же не какая-то там ванильная парочка. 3. Секс дважды в неделю, по предварительной договоренности. Исключение — отсутствие в городе или тяжелая травма. 4. Никаких оскорблений в постели. Этот пункт вызвал наибольшее количество разногласий. Оба одинаково сильно не хотели терять возможность подстебать «друга» и по интимной части в том числе, но услышать колкость в свой адрес… перспектива сомнительная. Кончилось все тем, что остановились на договоренности, что днем Сынмин может сколько угодно оскорблять Хёнджина, а тот в ответ может презирать его, так долго, как душе вздумается, но в постели не должно прозвучать ни одного обидного слова. — Это всё? — спрашивает Сынмин, пробегая текст глазами. — Думаю, что да. По поводу защиты пропишем? Или очевидно? — спрашивает Хёнджин. — Очевидно, что с резинкой, но я все равно хочу увидеть твою справку об отсутствии венерических, — серьезно говорит Сынмин. — Без проблем, но ты пойдешь сдавать анализы вместе со мной. — Никуда я с тобой не пойду. — А думаешь я не хочу знать, что ты не заразный? — возмущается Хёнджин. — Я отказываюсь идти вместе с тобой, но не отказываюсь сдавать анализы, — раздражается Сынмин. — Я про это и говорил, отправь результаты мне на почту, — ухмыляется Хёнджин. — Ты же не собирался идти со мной за ручку в клинику? — Кто ж тебя знает. Это ты придумал всю эту дичь с сексом, — парирует Сынмин. — Предложение руки и сердца делать не собрался? — В твоих мечтах. — В кошмарах. Хёнджин задумался. Сынмин не стал ему мешать, как-никак событие исключительное. — Давай тогда еще пунктик добавим, — начал Хёнджин. — Пока действует контракт, мы не вступаем в половую связь с другими. — А выдержки хватит? — подчеркнуто скептично спрашивает Сынмин. — Мне хватит. А тебе? — в тон повторяет Хван. Вместо ответа Сынмин хватает ручку и вносит. 5. Никаких измен. — Измен? Сынмо, да ты романтик. — Заткни пасть, Джин, или предложи, как написать лучше. — Спасибо. Откажусь. — Добавим что-нибудь по поводу травм и тяжелых телесных? Или мы исходим из того, что мы вроде адекватные. — Не будем, — кивает Хёнджин. — Тоже хочешь оставить лазейку, чтобы ненароком придушить меня? — Читаешь мои мысли, — кивает Хван. — Я надеялся безнаказанно тебя хорошенько отшлепать. Давно хочется… Я имею в виду в порыве страсти, конечно, не специально же. — А я бы вставил на сухую, давно хочу тебя хорошенько отодрать, принцесса, — говорит Сынмин, пряча глаза в листе. — Кто ж тебе разрешит, — тихо смеется Хван. — В смысле? Мы не для этого сейчас всей этой ерундой страдаем? Осознание, что они упустили что-то важное догоняет их одновременно… Не так уж далеко они убежали от старта переговоров. Настоящие разборки начнутся сейчас. А ведь договариваться, кто именно будет подставлять зад, надо было в первую очередь. Но нет же… Каждый с высоты собственного самолюбия уложил врага под себя. Два взгляда встретились. Хван пялился с выражением «а надо обсуждать такие очевидные вещи?». Лицо Сынмина выражало что-то среднее между «ненавижу тебя, гад упертый» и «как же я не хочу иметь с тобой ничего общего». Оба считали вопрос решенным, но не поскользнуться на таком нюансе было бы слишком хорошо для таких безнадежных переговорщиков, как наши «друзья». Хёнджин уже открывает рот, собираясь ляпнуть какую-нибудь чушь, но Сынмин его останавливает и добавляет шестое правило. 6. Тот, кто нарушает правила 1-5, занимает пассивную позицию до следующего нарушения. — Согласен? — Нет, — отвечает Хёнджин, — но это справедливо. Оставляй. — Не переживай, думаю, мы будем часто меняться, ведь ты не в состоянии сдерживать поток грязи, которая льется из твоей пасти. — Ты мне говоришь или себе напоминаешь? — парирует Хёнджин. Сынмин игнорирует выпад, заранее тренируясь игнорить одну конкретную язву. — Осталось понять, как мы поступим, пока кто-то из нас не проштрафится. — Не думай об этом, — хмыкает Сынмин, — ты настолько безответственный, что забудешь время или изменишь планы и любезно подставишься под правило 3. — Не надейся. — Если никто нигде не накосячит, разыграем на КМН ? — предложил Сынмин. — Ты серьезно? — А есть идеи лучше? — Кинем монетку? — предложил Хван. — Это намного лучше, — сарказм в голосе Сынмина услышал бы даже глухой. — Короче, какая-то фигня типа этого, — закрыл вопрос Хёнджин. — Подпишем? Сынмин отстраняется от стола, делает фото «документа» на телефон, отправляет его в чат к Хёнджину, в котором запрещено удаление сообщений. И все равно чувствует подвох. Бывают же такие люди, с которыми и контракт подпишешь, и печать поставишь, и у нотариуса завершишь, кровью подкрепишь, а все равно обманет… — Нарушишь договор — сделаю такое, что даже дьявол отведет глаза, — миролюбиво предупреждает Сынмин. — Аналогично, — соглашается Хенджин. — Дьявола не призову, но несколько тысяч просмотров на ютубе вполне. Наградив врага презрительно-оценивающим взглядом Сынмин склоняется над бумажкой. — Мы об этом пожалеем, — говорит Хёнджин, оставляя подпись. — Скорее всего, — соглашается Сынмин, росчерком ручки вынося окончательный приговор.