Враги с привилегиями

— Я всё ещё не понимаю, — шепотом бухтит Сынмин, вытягивая шею до хруста, лишь бы сказать Хёнджину на ухо и не положить при этом подбородок на плечо. — Зачем мы здесь находимся? — Чтобы я купил американо, — отвечает небезызвестный кофеман. — Так ты уже дома всосал в себя кружку. — Я его сварил, но не выпил. Ты истерил, что мы опаздываем и у нас нет минуты допить. Поэтому сейчас мы покупаем американо здесь, — отвечает Хенджин, не отвлекаясь от изучения меню, что в принципе абсурдно, учитывая, что напиток был уже выбран. — Вот и покупай, что нового ты хочешь там увидеть? — ворчит Сынмин, испепеляя взглядом меню. — Я выбираю сироп. — Хуярь лавандовый, и пошли, мы скоро опоздаем. — Пара - не самолет, можно и опоздать, — с видом ценителя сообщает Хенджин. — Возьму с миндальным сиропом. Хочешь что-нибудь? — Хочу дать тебе пинка, чтобы ты шевелился поактивнее, — фыркает Сынмин. Хёнджин игнорирует ворчание и обращается к бариста, которая с интересом наблюдает за парочкой, которая точно войдет в топ 5 самых запоминающихся клиентов. Один из них брюнет-постоянник «американо с корицей, пожалуйста» (кстати он всегда быстро расплачивался и брал без всяких сиропов, но сегодня вообще не торопился). Второго девушка тоже уже видела, когда тот покупал примирительный кофе для своего парня больше месяца назад. Бариста впервые видела их вместе, и с каждой секундой ей всё меньше верилось, что эти два человека могут встречаться. — Можно, пожалуйста, американо с миндальным сиропом для меня и чай с мятой для этого холерика. Добавьте туда капель двадцать валерьянки, если у вас есть, — с улыбкой просит Хван. Сынмин чувствует радость, что ему заказали чай, ведь его можно будет вылить на голову Хёнджину. — Когда я тебя торопил, я представлял, что мы сэкономим время, а не потратим его в здесь, — не успокаивается Сынмин, отходя подальше от кассы и увлекая Хвана за собой. — Ты каждый день заходишь в этот Старбакс. Зачем вообще ты утром потратил пятнадцать минут на поиск кофемолки? — А на что ещё я должен тратить время утром? — лукаво улыбается Хенджин. Сынмин открывает рот, раздраженно закрывает, ведь в кофейню заходит группа визуально знакомых девушек, в присутствии которых он не может внушать Хёнджину, что те несчастные пятнадцать минут можно было потратить на то, ради чего Сынмин согласился остаться до утра. На секундочку, его минувшим вечером убеждали, что на завтрак от получит особенный десерт. Кто ж знал, что это будет игнор с кофейным привкусом. — Желательно на выполнение обещаний, — многозначительно упрекает Сынмин, не найдя более удачной формулировки. — Но видимо держать слово ты разучился, едва мы разорвали договор. После злосчастной вечеринки в полицейском участке и неловкого примирения на кухне прошло чуть больше суток. Что-то изменилось, а Сынмин так и не разобрался, как вести себя с Хёнджином. Война закончилась, что-то новое началось, а что именно... Конкретно Сынмин не мог точно сказать, кем они с Хёнджином теперь являются. Не враги, не друзья, но и не парочка, ведь возлюбленные должны друг другу помогать, а не мотать нервы. Романтические отношения хромали на обе ноги, если их вообще можно было так назвать. Каким-то образом нужда в рефери стала еще более острой нежели в годы вражды. — Я думал, что договор ещё действует, — ухмыляется Хёнджин, — потому что за весь вчерашний вечер ты сказал про него столько раз, что, наверное, бедненький, язык стер. Проснувшись после полудня в постели Хвана, Сынмин не придумал ничего умнее, чем свалить на работу. Уже в метро получил настораживающее «Почему ты ушёл?». А к вечеру Хёнджин отловил беглеца у выхода офиса и, кошмар!, попытался поцеловать. Сынмин опешил и увернулся, а Хван обиделся смертельно, настолько, чтобы весь вечер с упорством одержимого уворачиваться от чужих шаловливых ручек. — Если договор работает, то ты его нарушаешь, — замечает Сынмин. — Разве? Ах да, пока Сынмин уговаривал, убеждал, угрожал, после гневно размахивал контрактом. Хёнджин невозмутимо предлагал Киму взять себя, знал же, поганец, что Сынмин хочет совершенно другое. Ким бесился, а Хван говорил, что если Сынмин хочет вновь стать пассивом, пускай целует его, манипулятора хренова, в губы. Сынмин жутко бесился и отвечал, что не целуется с динамщиками и абьюзерами. — Оштрафуешь меня? — самодовольно лыбится Хёнджин. — Можешь прямо сейчас. Хёнджин откровенно подается вперед, складывая губы уточкой и бесяще хлопая ресницами. Сынмин нервно отстраняется, его бьет дрожью от публичных подкатов Хвана. Тот даже не пытается не привлекать внимание всех посетителей Старбакса. Ким чувствует спиной заинтересованные взгляды от тех самых студенток, которые только делали вид, что выбирают кофе. Всё это бесит даже больше, чем факт опоздания. Как так-то? Даже в этой малости они не сошлись с Хваном: один всячески хотел обозначить, что Сынмин его парень, второй дергался даже от мимолетного касания рук, которое могло быть замечено чужим глазом. — Я не буду целовать тебя здесь, — цедит сквозь зубы Сынмин, настолько тихо, что никто не слышит из-за шума кофемашины, это видно по разочарованно-любопытным лицам. Хёнджин смотрит в ответ со сложным выражением лица, в котором сочетается всё от разочарования, что ему снова отказали, до вызова «а слабо?». Сынмин чувствует укол вины. — Ну нет, — давится оправданием Ким. — Ты же не хочешь, чтобы наш первый поцелуй был таким!? — Ну вообще-то, ты уже целовал меня, когда… — начинает Хёнджин. — Тот раз не в счет! — прерывает Сынмин, чувствуя как краснеет. За тот секс, истерику, сопли, слезы и все вытекающее ему было неловко до сих пор. И вообще, неужели американо нельзя варить чуть побыстрее? Ким хотел уже уйти из Старбакса, и перестать развлекать бариста и посетителей-кофеманов. — Просто не вспоминай об этом никогда. — Хорошо, не буду, — с милой улыбкой соглашается Хёнджин. Сынмин осматривает хитрое лицо своего… хм? бывшего врага? как его обозвать-то, блять? парень? (ну назовем его так). Хёнджин, которого он знал до сих пор, не дал бы забыть Сынмину этот позорный момент биографии и стебал бы даже, если бы стал немым. Как же страшно любовь меняет людей. — Не буду вспоминать, если кое-что скажешь, — коварно улыбается Хван. Сынмин с облегчением выдыхает. Все в порядке. Просто очередная подлянка. На планете, где любовь не всесильна, даже дышится легче. — Что надо сказать? — спрашивает Сынмин с интонацией «да как же ты заколебал своими ультиматумами». — Скажи: «Пожалуйста, хватит». Глаза Сынмина вспыхивают адским пламенем. Хёнджин слегка отшатывается, смеясь. Провокация удалась. Он отлично знал, что несчастное «Пожалуйста, хватит» навсегда осталось в сознании в жесткой ассоциации с одним единым событием. Сынмин открывает рот, чтобы огрызнуться, но его прерывает звонкое приветствие в адрес Хёнджина. Рядом с ними внезапно возникла незнакомая брюнеточка с каре, которая подошла поздороваться с Хваном. Она получает от Сынмина такой взгляд, что самое время осыпаться кучкой пепла на землю, но нет, она рассказывает Хёнджину, что рада его видеть. Сынмин негодующе скрипит зубами. Он без того чувствовал себя неуместным в кофейне и оставался только за компанию. Но Хёнджин в его компании уже не нуждался, с должности собеседника Сынмина сместила некая брюнетка. — Подожду тебя снаружи, — пассивно-агрессивно сообщает Сынмин, жестом показывая, что разговор окончен, и стараясь не хлопнуть дверью, выходит на улицу. Больно надо вечно стоять рядышком с Хёнджином. Сынмин немного бесится, даже подумывает уйти на пары без любителей опозданий. Ким нерешительно топчется на месте и в итоге делает выбор не в пользу учёбы. Свет на юриспруденции клином не сошелся. Через пару минут Хёнджин выходит из дверей кофешопа. Он избавился от брюнетки и обзавелся стаканчиками. Хван сразу же находит сутулую злюку на ступеньке крыльца и под прицелом презрительного взгляда подходит ближе. Хёнджин снисходительно улыбается, и протягивает Сынмину чай со словами: «Только не в лицо», будто читая мысли, в которых кипяточек с блестящими брызгами покидает стакан в направлении безупречной укладки длинных черных волос. Ким вертит стаканчик в руках и поднимается на ноги. Он не успевает сделать и шага, как его перехватывают за талию. — Минни, не дуйся, — Хёнджин с пародией на флирт притягивает к себе недовольную массу с кислым лицом. Хван мимолетно скользит губами по щеке. — Я не в настроении, — отстраняется Сынмин. — Ммммм, Минни… — мурлычет Хёнджин. — Дай себя поцеловать, тогда мы обсудим мой… или твой… поход на хуй. — Обязательно это делать посреди улицы? — Сынмин пытается выкрутиться из объятий, но мятный чай без крышечки работает в команде Хвана и за каждое дерганье штрафует легким ожогом пальцев. — Так тебя это смущает? — Да. — А в чем проблема была поцеловать меня дома? В вредности, из которой Сынмин состоит на 70%, в упрямстве, в простом человеческом желании сделать всё по-своему. Хенджин смотрит на глупенькое выражение лица Сынмина и улыбается уж слишком счастливо. — Прекрати лыбиться, и идем уже, — снова бухтит Сынмин. — Мы опаздываем. Хёнджин послушно шагает модельной походкой рядом с Сынмином в сторону университета. Выглядит при этом свежо и счастливо. Чтоб им икалось, этим выспавшимся с утра людям. Сынмин намного более мрачный. Вместо завтрака он проиграл поединок с тревожностью и теперь изводил себя разного рода параноидальными теориями. — Кто она? — начинает разговор Сынмин. — Та из Старбакса. — А ты не узнал? — уточняет Хёнджин. — Я должен знать поименно всех, кто на тебя слюни пускает? — Так это же Юна. — А, — вспоминает Сынмин, к собственному удивлению понимая, что в последний раз слышал это имя в контексте, что она встречается с Хваном. — Че хотела? Напустить на себя безразличный вид в этом вопросе не получилось. Голос предательски выдал нервозность говорившего. Спасибо, что на ровном асфальте не споткнулся. — Спрашивала, не хочу ли я снова сойтись, — отвечает Хёнджин. — А Вы успели расстаться? — вопрос звучит слишком радостно в исполнении Сынмина. Хёнджин усмехается, глядя себе под ноги. Бывший враг совсем разучился скрывать эмоции, или Хёнджин начал понимать язык, на котором написан толмуд с названием «Сынмин». Хван чувствует, как греет душу такая ярая эмоциональность Кима. Когда мистер «у меня аллергия на человеческие чувства» ревнует настолько очевидно, можно не сомневаться — не врет. — Пока ты ездил позориться на соревнованиях по плаванию, Юна сказала, что её интересуют не свидания и поцелуйчики, а секс. Наш с тобой контракт действовал, я не мог его нарушить в тот момент. Это было бы совсем противно, — флегматично рассуждает Хёнджин, отпивая кофе. — Да и вообще, я начинал отношения с Юной ради романтики, ради отношений. Так что поздравляю, Сынмо, ты оказался прав. — Я всегда прав, — булькает в стакан Сынмин. — В чем, кстати, прав? — Ты же ещё тогда говорил, что я нахуй никому не сдался со своими свиданиями, поцелуями и чувствами. Так и вышло, Юна ушла сразу, едва я заикнулся про серьезные отношения. От меня все бегут и без твоей «помощи», видимо, я так себе бойфренд, — заключает Хёнджин. Сынмин почувствовал, как собственное лицо становится кислым. Во время того скандала он наговорил много болезненного, кто ж знал, что Хёнджин запомнит. А ещё Сынмину снова стыдно, ведь он сам не лучше Юны, вон даже поцеловать не позволяет. — Ну бросила и бросила, сейчас-то что ей надо? — меняет направление беседы Сынмин. Он по глазам Хёнджина видит, что сказал не то, что тот хотел услышать. Можно даже догадаться, что хотел… — Юна сказала, что приняла поспешное решение. Извинилась. Позвала на свидание. Сынмин чувствует ком в горле. Оставшегося воздуха хватает только на нервное: — И? — Я ответил, что у меня уже есть пассия, и мы с ней обречены. Сынмин чувствует, что снова может дышать. Он тяжело сглатывает. — Я же правильно сказал, Минни? Хёнджин всё-таки перестает изучать горизонт и, наконец, останавливает взгляд на лице Сынмина. И последний окончательно осознает, что пропал окончательно и бесповоротно. — Я люблю тебя, Джинни, — слова сами слетают с языка. Хёнджин хмурится, высматривает на чужом лице что-то, что подскажет, шутка или серьезно? А разглядеть взгляд и изгиб губ тяжеловато. Сынмин прячет нос и взгляд в стакане. Хотя… Это уже проходили, Ким прячет лицо, только если оно истинное. — Кто мы друг другу? — тихо спрашивает Хёнджин. Ему жизненно важно услышать ответ. — Мы вроде встречаемся, — предполагает Сынмин. — Со вчерашнего дня. Нет? — Мы не целовались, не ходили на свидание, — перечисляет Хёнджин. — Какая из нас пара? — Мне кажется, ты слишком много думаешь, — пожимает плечами Ким. Сынмин и сам задавался похожими вопросами. Сам себе не ответил, поэтому решил плавно съехать с темы и пустить всё на самотек. — Хочу взять тебя за руку, — говорит Хёнджин. — Ну так возьми. В чем твоя проблема? Хёнджин на маленькую бесконечность зависает, потом проходит все стадии принятия, что его парень — безжалостный убийца романтики, и отвечает: — Ты всё ещё можешь выплеснуть чай мне в лицо. — Ну так надел бы на него крышечку. И он бы не обжег ни мои руки, ни тебя, — возмущается Сынмин, но добреет сразу, едва пальцы Хёнджина переплетаются с его собственными. — Я тоже тебя люблю, Минни. Сынмин скашивает глаза, а потом решительно выдыхает. Он вытаскивает стаканчик из рук Хёнджина, и вместе со своим ставит на асфальт. — Ладно. Уговорил, — сообщает Сынмин, притягивая Хёнджина к себе за затылок. Он делает это решительно и уверенно, как делает всякий раз, когда принял окончательное и бесповоротное решение. Сынмин почти вгрызается в губы Хёнджина. Жадно. Напористо. Не давая возможности отступить ни себе, ни Хёнджину. Тому, к счастью, особого приглашения не нужно, спустя долю секунды, он отвечает со всей страстью, кусая чужие губы в ответ, ибо дорвался. Оба действуют дергано, прижимаются друг к другу резко. В итоге почти сразу стукаются зубами, как школьники, и отстраняются. — Сбавь обороты, Хёнджинни, я никуда не убегаю, — проводит большим пальцем по губе Сынмин. — Сам-то, — ухмыляется Хёнджин, притягивая парня за талию, — целоваться не умеешь что ли? Иди сюда, научу. Сынмин со всей страстью доказать, что целуется он очень даже, вновь приближается к губам. Этот поцелуй выходит намного более мягким и тягучим. Никто не оказывается достаточно нагл, чтобы пихать язык в чужой рот, поэтому поцелуй выходит достаточно целомудренным, в то же время является слишком откровенным от количества чувств, в него вложенных. Сынмин, сбившись с дыхания и с толку, отстраняется от Хёнджина. Мысли все ещё хаотично мечутся тучей взбитых перьев. Поцеловались. Теперь точно парочка. Напротив, блестит не более осознанный взгляд Хёнджина. — Так ты и есть та самая пассия? Сынмин дергается. И оборачивается на голос. По уже злящей традиции со спины находится Юна. Сынмин кривится. Кто ж так делает!? Неужто шла всю дорогу от кофейни следом? Все ещё негодуя, Сынмин подбирает слова поострее, чтобы нарушителница личных границ, больше не подходила ни к нему, ни к его парню. — Вы встречаетесь? — настойчиво любопытствует девушка. — Мы не знаем, — честно отвечает Хёнджин. — Вы не знаете? — Мы не знаем, как ещё тебе намекнуть, чтобы ты отвалила от нас, — резче поясняет Сынмин, после чего поддавшись порыву ревности тянет Хёнджина прочь. Хван в отчаянии смотрит на оставшийся на тротуаре стаканчик с кофе, но не решается рваться обратно. Американо грустно и злорадно смотрит вслед потенциальному женатику, которого утаскивает Сынмин. Широким и яростным шагом Ким удаляется от всего неприятного: кофе и назойливой бывшей. Он даже пролетает нужный поворот. — Полегче, сторожевой пес, — просит Хёнджин, оборачиваясь на здание университета, — твоя будка в другой стороне. — Мы не пойдем на пары. — Ого, — мурлычет Хван. — Когда зубрилка стала прогульщиком? — Когда пошла за тобой в Старбакс. — По твоей логике лучше не прийти, чем опоздать? — не унимается Хёнджин. Сынмин всё это пропускает мимо ушей. — К черту пары, — констатирует факт Ким. — Мы идем на свидание. А то, не знает он, встречаемся мы или нет, — последнее предложение Сынмин говорит смешным голосом, пародируя Хёнджина. Хван не спорит. Он заливисто смеется и, перехватывая крепче руку Кима: — Кстати, ты ответил Юне очень грубо. Не стыдно? — Это ей должно быть стыдно! Так нагло лезть к целующимся, — Сынмин крепче сжимает чужую ладонь. — И вообще, мне можно, я же мразь. — Это не оправдание! — Но ты же им пользуешься, — хитро улыбается Сынмин. — Неправда. — Разве? — Знаешь, Минни, ты намного милее, когда молчишь. Куда мы идем вообще? — Пойдем в кино или в кафе, а можно сходить на психологический форум по управлению гневом и устроить там драку. — Сынмин! — Ну так что выберешь? — Как хочешь, — пожимает плечами Хёнджин, подстраиваясь под шаги Сынмина. Они идут настолько близко, что их плечи почти соприкасаются. Наверное, хорошо вот так вот рядом пройти бесконечно много дорог, крепко держа друг друга. А куда? Не всё ли равно? За руку с этим гадом хоть в ад.