Раны, что тянутся сквозь века.

«Человек всегда может найти выход из ситуации, какой-бы серьезной она не была, и у каждого этот самый «выход» свой» — этими словами тешил себя Се Лянь, когда волна прошлого вновь его окутывала. Ему стыдно за свои действия. Не потому-что это плохо, не потому-что это не благоразумно. Ему стыдно перед Сань Ланом. Перед демоном, который отдал за него жизнь. Се Ляню казалось, что если он прознает о его действиях, то точно отрекнется от него. Ему все еще кажется, что если Сань Лан узнает, что Се Лянь делает с собой в те ночи, когда печаль и фантомная боль прошлого начинают преследовать его с особой силой, то поймет, что Се Лянь не так идеален, как он думал, и просто разочаруется в нем.

* * *

Се Ляня никогда не покидали воспоминания о прошлом. Яркие, в плохом смысле моменты прошлого всегда держатся у него в памяти. Он уже не так сильно обращает на это внимание, но ужасные мысли все также остались при нем, вместе с одной отвратительной привычкой. Уже как полгода Се Лянь живет в владениях Хуа Чэна. Сегодня Хуа Чэн задержался в кабинете, из-за накопившейся бумажной работы связанной с Призрачным Городом. Время уже перевалило заполночь, когда Се Лянь ворочался, с боку на бок, из-за бессонницы. Последние дни Се Лянь с Хуа Чэном почти не виделись, то из-за дел первого, то второго. Обоих супругов это не устраивало, но делать было нечего. Се Лянь и так знал, что Хуа Чэн занимает высокую должность в призрачном городе, что значит частое его отсутствие, но когда Хуа Чэну действительно потребовалось отлучиться, казалось-бы, на такой небольшой срок как несколько дней, для Се Ляня это казалось вечностью. Будто-бы те восьмиста-летние скитания все еще продолжаются, и он вновь остался один. Напряжение в душе Се Ляня только росло, и навязчивые мысли не давали покоя. Больше не в силах сохранять самообладание, Се Лянь поднялся с постели. Босыми ногами почувствовав прохладную гладь, он стремительно направился в сторону оружейной. Как только он добрался до нее, Се Лянь закрылся изнутри, перед этим трижды проверив замок. Только когда он выполнил данную манипуляцию, он смог немного расслабиться. Побродив по помещению битые половину палочки благовонии, он уловил взглядом то, что высматривал и легким движением ухватился за рукоять Фансиня, который с недавних пор хранится в оружейной Дома Блаженств. Достав его из ножен, и усевшись на холодный пол, почти напротив входа, Се Лянь снял с своего запястья белые ткани, а затем закатал рукав до самого предплечья, надеясь на то, что его неразумный поступок облегчит его нестабильное состояние. Се Лянь надеется получить то чувство облегчения, которое каждый раз спасало его. Потупив взгляд об лезвие, он поднес его к обнаженному участку кожи. Быстрым движением, лезвие скользнуло по фарфоровой коже, оставляя бордовую отметину, из которой стремительно начала стекать кровь. Едкий металлический запах заполнил помещение. Се Лянь стиснул губы в тонкую полоску, и напряженно вздохнул, откладывая свой меч куда-то правее. Понятие «облегчение» в данном ключе, для Се Ляня совсем иное, чем может показаться. Боль стала для него естественным явлением, и со временем начала его успокаивать, и отвлекать от того негатива, что постепенно копится в нем. Мысли, как черви поедали все остатки позитива и спокойствия, которые Се Лянь так упорно сохранял. Сколько бы он себя не тешил, не старался восстановить спокойствие, ничего не выходило. От этого ему было только хуже. Дыхание постепенно начало сбиваться, а желание нанести себе еще больше увечий, в надежде на успокоение, усиливалось. Се Лянь вновь вернулся к тому, что не знал, смеяться ему, или плакать. Дыхание все больше подводило, и ему было все труднее успокоиться. От невозможности успокоиться, он начинал нервничать все больше, в конце концов впадая в истерику. Стиснув зубы еще крепче, чтобы не издавать ни звука, он намного резвее взялся за Фансинь трясущейся рукой и начал изрезать им вторую руку, еще и еще. Успокоение, которого добивался Се Лянь не происходило. Швырнув Фансинь куда подальше, он схватился рукой за голову, едва не выдирая волосы. Щеки начало пощипывать, от слез, которые как оказалось уже давно были на его щеках, и продолжали литься водопадом. Еще немного, и Се Лянь не выдержит, еще немного и…

* * *

Хуа Чэн наконец покончил с бумажной работой. Он оставил на столе все свитки с поручениями и прочими делами Призрачного Города, на его рабочем месте творился беспорядок, но ему было на это безразлично. Все, что ему сейчас было важно, так это увидеть своего дорогого Гэгэ, удостовериться, что с ним все в порядке, и больше от него не отходить. Также как и Се Ляню, Хуа Чэну была невыносима разлука с Принцем, и потому спешным шагом, он желал как можно скорее того увидеть. Не прошло и пары минут, как он вошел в их общие покои, однако там Хуа Чэн никого не обнаружил. Хуа Чэн прошел вглубь комнаты, чтоб точно проверить каждый угол, однако и после этого обыска, там никого не оказалось. Лишь примятые простыни говорили о том, что он здесь был. Хуа Чэн насторожился, но решил подождать, мало-ли, Принц ненадолго отошел. Простояв на одном и том-же месте какое-то время, и так и не дождавшись Се Ляня, Хуа Чэн еще больше начал переживать, не случилось ли, что. Тогда он решил пойти за красной нитью, перевязанной на его пальце. Нить натянулась, и устремилась в сторону оружейной. Хуа Чэн поспешил туда. Как только он добрался до туда, обнаружил, что двери закрыты. Однако, стоило подойти поближе, как оказалось, что дверь лишь прикрыта. И маленький толчок был в силах ее распахнуть. Удача вновь отвернулась от Се Ляня, так как замок не сработал, и Хуа Чэн успешно вошел внутрь в самый неподходящий момент. Когда Хуа Чэн вошел, Се Лянь сидящий напротив него, притянул к себе Фансинь и сделал еще один надрез. Когда Се Лянь поднял заплаканное лицо, он замер. Хуа Чэн, стоял у распахнутых дверей не в силах пошевелиться. Хуа Чэн спустя пару секунд ступора, сорвался с места, и подбежал к Се Ляню, выхватывая из его рук этот чертов меч, и отшвыривая его в другой конец оружейной. Хуа Чэн был действительно напуган. Он не мог выяснить причины произошедшего. Но сейчас было не время об этом размышлять ни секунды. Он все такими-же резкими и обрывистыми движениями схватил Се Ляня за руку, не задевая раны, и тут-же влил в него немало духовной энергии, моментально заживляя порезы. Се Лянь все еще не двигался, когда Хуа Чэн вошел в помещение, мир Се Ляня замер. Хуа Чэн не проронил ни слова до того самого момента, пока не убедился, что у Се Ляня не осталось никаких ран. И только тогда он начал судорожно тараторить, иногда запинаясь: – Гэгэ, Гэгэ. Как же так? Что. Что произошло? Тебя кто-то тронул? Гэгэ, скажи, тебе кто-то навредил?! Кто??? – Хуа Чэн не унимался, пытаясь найти мотив действий Се Ляня. У него не укладывалось в голове, как он мог такое упустить. Он действительно не знал, как поступить. Он лишь продолжал задавать повторяющиеся, бессмысленные вопросы, которые Се Лянь даже не слышал. Немного остыв, и пытаясь успокоиться, чтоб не усугубить ситуацию, Хуа Чэн принял решение для начала покинуть это злосчастное место, которое он уже мысленно представил, как будет сжигать. Хуа Чэн не знал, как ему поступить, и боялся навредить обескураженному Его Высочеству еще больше, и потому решил говорить о своих намерениях вслух: – Ваше Высочество. Позвольте, я помогу вам добраться до покоев. Ваше Высочество, вот. – с этими словами, он легко подхватил Се Ляня дрожащими руками, чью дрожь он пытался унять. Когда Се Лянь почувствовал, что его куда-то несут, он дернулся, и будто очнулся от сна. Он начал судорожно оглядываться. Когда он понял, что рядом его Сань Лан, то немного притих, и не зная, куда себя деть, обнял того за шею, и спрятался в изгибе его шеи. Се Лянь сейчас не хотел думать о чем-либо. Хуа Чэн, заметив признаки жизни от Се Ляня, мысленно немного расслабился, понимая, что все не так плохо, как могло быть. А вдруг, он задел Его Высочество каким-то образом, и это все привело к такому исходу? А вдруг... Нет, сейчас нельзя думать об этом. Сейчас он должен обезопасить Его Высочество, и помочь. Хуа Чэн все-таки донес Се Ляня до покоев и аккуратно положил на кровать, придерживая спину того. Хуа Чэну показалось, что сейчас они оба ничего не смогут предпринять. И посчитав, что "утро вечера мудренее", заговорил: – Гэгэ, ложись в постель. Тебе нужно поспать. – Хуа Чэн накрыл уже лежащего Се Ляня одеялом, удостоверился, что его сну ничего не помешает, и уже собрался уходить, когда Се Лянь легонько потянул Хуа Чэна за рукав, и шепотом, еле слышно произнес: "Останься со мной", на что моментально получил кивок. Хуа Чэну второй раз не нужно было говорить. Он залез на свою половину кровати, и начал поглаживать Се Ляня по голове. Когда Се Лянь уснул, что заняло совсем короткий промежуток времени, Хуа Чэн уснул вслед за ним.