Зависимость

      Хозяйка ночного неба щедро одарила всех своим светом в эту ночь. Можно было увидеть каждую травинку на ожившей земле, каждый лист на одиноко стоящем дереве, каждый новый завиток дыма, проникающий наружу через открытое окно балкона. И с лёгкостью можно было увидеть некогда Всадника апокалипсиса, медленно покуривающего сигарету.       Природа молчала. Не было слышно ни единого звука, только тихо тлеющая бумага вместе с горьким табаком нарушали практически мёртвую тишину.       Молодой темноволосый мужчина, выделяющийся своей болезненной бледностью и яркостью малахитовых глаз, неотрывно смотрел вдаль, время от времени поднося тонкие пальцы к губам.       Очередная бессонная ночь заставила его задуматься. Ещё каких-то тысячу лет назад, он бродил меж изуродованных неразумных созданий, истекающих кровью и неподозревающих, что они вообще живы. Он беспрекословно подчинялся приказам Матери и ощущал себя одним из тех субстанций, не имеющих свободы, чувств и собственной воли. С самого своего рождения он не знал о жалости, о страхе, о сострадании, о любви. Всё это было для него незнакомым когда-то.       Голод раз за разом прогонял сценарий своей жизни и не находил в ней ничего. То была не жизнь, а лишь существование по чужой указке. Всадника снова и снова накрывало осознание ничтожности своего прежнего бытия, но следом за ним приходило и осознание обретённого.       Тогда он и подумать не мог, что способен что-то испытывать. Матерь учила своих детей, что это делает их слабыми, уязвимыми. Но стоило появиться одному чувству, за ним последовали и другие. Страх, вина, ненависть, всё это он не только понял, но и познал на себе. А ключом ко всему стала любовь. Безграничная любовь к девушке, что стала его маяком в беспроглядной тьме. Бывшая смертная, чей свет смог спасти не только весь мир от неминуемой гибели, но и Всадника апокалипсиса от него самого. Первая встреча врезалась в его память навсегда… — Ты не имеешь надо мной власти? — приятный слуху голос излучал спокойствие. Без тени страха она смотрела ему в глаза, во взгляде был вызов. — Верно. — Всадник скрыл собственную растерянность и удивление напускной уверенностью и присущим ему ехидством.       Первые мгновения он ждал, что девчонка рухнет на пол вслед за остальными своими товарищами по несчастью, но ничего не изменилось. Она твёрдо стояла на земле и совсем не проявляла признаков наступающего обморока.       Тогда Всадник воспользовался возможностью рассмотреть бессмертную получше. Ничего впечатляющего в ней на первый взгляд не было. Хорошенькая, но таких тысячи. Ничем особо не примечательная. Но что же не даёт ей упасть от бессилия на пол? Если ей мало присутствия, то прикосновения кожи к коже она точно не вынесет. Мужчина медленно поднёс руку к её лицу. Девчонка не оттолкнула, позволила коснуться своей раны. На кончиках пальцев возникло приятное тепло от контакта с живым существом. — Тебе не плохо рядом со мной?       Изящные женские ладони легли на напряжённые мужские плечи. — Если планировала застать меня врасплох, то спешу огорчить.       Горячее дыхание опалило ухо, а руки спустились с плеч по груди. По телу мужчины пробежали приятные мурашки. Он не видел, но чувствовал как хитро улыбается его жена. — Я не могу без тебя уснуть. — Чуть надув и без того пухлые губы, произнесла девушка и грациозно, подобно кошке, обошла кресло и теперь стояла лицом к мужчине.       Её короткий халатик был небрежно повязан пояском, что был готов вот-вот упасть на пол. Белый шёлк кое-как прикрывал стройное тело, но из-за плохо затянутого пояса открывал вид на кружево единственного элемента нижнего белья.       Голод коротко окинул жену взглядом с ног до головы и взял её за руку. Уже понимающая его с полуслова Вики вальяжно села к мужу на колени. Белокурая голова нашла себе место на его плече, а ноги в игривом жесте были перекинуты через подлокотник. — Тебе просто приспичило покурить. Уснуть она без меня не могла, как же.       Девушка рассмеялась и приняла протянутую сигарету. Пожалуй её смех — единственная музыка, которую он готов слушать оставшуюся вечность.       Голод поднёс к её сигарете зажигалку и теперь на балконе тлело уже два огонька. — Отчасти ты прав. — Вики с удовольствием затянулась. — Всё таки соскучилась? — Угольная бровь издевательски приподнялась, а на губах появилась ухмылка. — Ой, да кому ты нужен.       Холодные пальцы коснулись её подбородка, вынуждая встретиться с собеседником взглядами. Теперь вместо ухмылки на бледном лице была нежная улыбка. Такую дарят только самым близким и родным душам. Голод с аккуратностью очертил контур губ любимой женщины, после чего еле коснулся их своими. — Тогда почему сказала это, не глядя в глаза?       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Одна рука мужчины так и осталась на подлокотнике, поглаживая спину через тонкую ткань халата, а другая легла на оголённое бедро. — О чём думал? — Как бы невзначай спросила Вики, стряхивая накопившейся пепел в наполовину полную пепельницу. Бессмертная еле сдержала довольный вздох, когда холодные пальцы Голода почти невесомо погладили её колено. — О нашей первой встрече, — Уокер не переставала поражаться этой удивительной способности своего мужа: всегда оставаться спокойным и безэмоциональным. Чтобы не происходило вокруг, Голод практически всегда вёл себя одинаково, то есть как обычно. — И о чём же ты подумал тогда? — Вики кокетливо улыбнулась и выдохнула новую порцию дыма. — О том, какие невообразимые вещи может вытворить эта женщина в пылу страсти.       Прохладные губы коснулись плеча, оставив лёгкий поцелуй, ощутимый через тонкую ткань халата. В ответ Голод получил самое ценное и прекрасное — улыбку любимой женщины. И прижжённую к руке сигарету впридачу от неё же. — Эй, что Вы себе позволяете? — Не делай вид, что тебе больно. — Вики бросила окурок и потянулась за пачкой.       Подобные перепалки, невоспринимаемые никем из них всерьёз, давно стали обыденностью. Многие за спиной называли их отношения странными. В глаза такое говорить никто не осмеливался, ведь даже если Голод и лишился части своей силы, он всё ещё оставался сильнейшим бессмертным среди них. Да и с его ненаглядной стоило быть осторожным, не то недолго повторить судьбу предыдущего Сатаны.       Меж тем ладонь бывшего Всадника уже прошлась от колена до ягодицы. Каждое прикосновение отзывалось лёгкой приятной дрожью в телах обоих, медленно подпаливая возбуждение.       Вики ничего не сказала против, она просто делала вид, что ей всё равно, хотя непроизвольную реакцию тела скрыть не получилось.       Девушка шумно выдохнула дым, стоило чужим пальцам коснуться её через бельё. Его холод был для неё катализатором в получении удовольствия. Контраст температур лишь сильнее воспалял её желание.       Несколько поглаживаний и пальцы Голода уже без препятствий касаются её лона, скользя, но не проникая внутрь.       Вики бросила недокуренную сигарету и вцепилась ногтями в плечи мужа. Ей сносило крышу когда он делал так. Никакой конец света её не интересовал в эти моменты, только бы он не останавливался, только бы продолжил надавливать на те самые точки.       Стоило Голоду ускориться, Уокер с тихим стоном уткнулась ему в шею и сильнее впилась ногтями в бледную кожу. Она неосознанно сжала колени, чувствуя, что не только ей не терпится заменить пальцы кое-чем другим.       Ещё несколько уверенных движений и девушка глухо простонала в шею любимого. По телу прошлась приятная истома, а узел внизу живота наконец ослаб. Рука Голода покинула её нижнее бельё и вернулась на бедро. На коже заблестела смазка.       Мужчина поцеловал Вики в лоб и прижал её стройное тело ближе к себе. — Ну, думаю чашечка чая поможет мне уснуть. — Несмотря на ещё имеющуюся дрожь в ногах, Вики встала и поправила одежду. — Спокойной ночи.       Но не успела она сделать и трёх шагов, как тут же оказалась перекинута через плечо. — Не думаю, что тебе предстоит спокойная ночь.       Бессмертная пробормотала что-то в честь протеста, но только для вида. Она прекрасно понимала, что всё так и будет. Как-никак не первый год женаты. И вашу мамашу, как же ей это нравилось. Ведь она, по сути, сама его всему этому научила. До неё Всадник не знал близости, ни физической, ни духовной. Поэтому не сложно было закрепить на практике свои предпочтения.       Голод принёс несопротивляющуюся девушку в спальню, освещённую лишь одной лампой, так как шторы были наглухо закрыты.       Первой мыслью было положить свою ношу на кровать, но в считанные секунды мужчина передумал. Всё, что мирно лежало на комоде, вмиг оказалось на полу, невольно уступая место для бессмертной. Голод расположился между широко разведённых ног и наконец позволил себе ощутить терпкий вкус табака на чужих губах.       Они целовались так жадно, будто от этого зависела их жизнь. После ужасающих событий прошлого, когда любой из них мог погибнуть, каждая проведённая вместе секунда была как последняя.       Не прекращая поцелуй, Голод схватил еле державшийся пояс и отбросил его куда-то в угол. Открывшийся вид на почти голое тело отразился подлинным восхищением в зелёных глазах. Всадник видел свою жену обнажённой не одну сотню раз, но каждый был как первый. Вики нравилась такая реакция, только с этим мужчиной она чувствовала себя центром Вселенной, единственным смыслом чьей-то жизни.       Уокер выгнулась как кошка, стоило лишь холодным мягким губам коснуться её чувствительной шеи. Большие ладони несильно, даже с трепетом, сжали её грудь, от чего девушке не удалось сдержать стона.       Оставив несколько багровых отметин на ключицах, Голод спустился поцелуями ниже. Переключившись с груди, Всадник медленно, но уверенно стал осыпать поцелуями внутреннюю часть бёдер. Вики откинулась на руки и запрокинула голову в предвкушении. И если бы кто-то сказал ей тогда, чем обернётся приход в мир Третьего Всадника, то сама лично пошла бы открывать эту чёртову печать.       Голод встал на колени и коснулся пальцами влажной ткани. В отличии от Вики, ему не нравилось дразнить. Поэтому, подцепив бельё по краям, мужчина стянул его и отправил вслед за поясом от халата.       Вики непроизвольно сжала пальцы, почувствовав горячий язык между своих ног. Отточенные до совершенства навыки не оставляли и шанса на молчание. Девушка бесстыдно стонала, пока умелый язык и ловкие пальцы старательно доводили её до второго оргазма.       Но кончить ей не дали. Голод поднялся и, подхватив любимую под ягодицы, вынудил обвить его торс ногами. И пока он нёс её до кровати, Вики успела несколько раз укусить мужа в шею, оставив на бледной коже красные следы от зубов. Это было для неё своеобразным способом обозначить степень своего желания. Всё равно эти раны не причинят ему ощутимой боли и затянутся за считанные секунды.       Голод бережно опустил девушку на тёмное покрывало и перевернул её на живот, а сам остановился около кровати. Незабываемый вид на её оголённую спину всё сильнее пробуждал в нём те самые инстинкты. Она была его… Целиком и полностью, вся без остатка. Её душа, сердце и тело безоговорочно принадлежали ему. Эта мысль раз за разом разжигала костёр их страсти.       Холодная ладонь легла на поясницу бессмертной. Затем прошлась до лопаток, не очень сильно, но ощутимо надавливая. Вики прогнулась насколько позволял позвоночник и сжала руками ткань покрывала. Ей необходимо было чувствовать себя в его власти. То, что Голод вытворял с ней, было подобно эффекту наркотиков. С получением новой дозы влечение лишь увеличивалось. — Да быстрее уж. А! — Голод прервал Вики на полуслове, проникнув в её тело сразу двумя пальцами.       За прожитые вместе годы, Всадник изучил её тело вдоль и поперёк. Он как никто знал, что именно приносит его женщине удовольствие, какие точки самые чувствительные, с каким напором стоит давить на горячие стенки и бесстыдно этим пользовался. Но не стоило ему забывать, что и она изучила его в той же мере.       Почувствовав пустоту внутри, Вики приподнялась, чтобы увидеть лицо супруга и облизала губы. Голод продолжал стоять на прежнем месте. Щёки обоих пылали румянцем от возбуждения и жгучего желания.       Девушка спустилась на пол. Стоя на коленях, она схватилась за его брюки и опалила горячим дыханием твёрдый живот. Всадник запустил пальцы в её густые светлые волосы, несводя заворожённого взгляда с её лица. В очередной раз он убедился, что ни в одном из миров нет существа прекрасней и желанней чем она.       Тонкие девичьи пальцы накрыли область паха мужчины и сжали выпуклость через грубую ткань. Голод втянул воздух через зубы и сжал руку, прежде поглаживающую её голову.       Язычок ещё раз выпорхнул, чтобы смочить пухлые губы и вновь вернуться к бледной коже.       Параллельно с этим звякнула бляшка ремня. Расстёгнутой оказалась и ширинка брюк.       Всадник почувствовал облегчение от уже давно стесняющей одежды. И следом ощутил горячую, влажную от пота руку, обхватившую его плоть тугим кольцом. Голод запрокинул голову назад и тихо простонал.       Вики ласкала его рукой и смотрела на мужа с хищной ухмылкой. Несмотря на положение «снизу вверх» она чувствовала себя хозяйкой положения. И ей совершенно не мешало то, что сейчас она, полностью обнажённая, стояла на коленях. Не только она, но и он полностью был в её власти. И от этой взаимозависимости сносило напрочь крышу.       Девушка убрала руку с его члена, напоследок мазнув по головке языком.       Голод сел на кровать и протянул руку к лицу бессмертной. Очертил большим пальцем сначала скулы, затем контур губ. Вики подняла взгляд и, не прерывая зрительного контакта, лизнула палец.       Мужчина в ласковом жесте убрал прядь её волос за ухо. Девушка состроила самое невинное лицо и потёрлась о разведённые колени мужа головой, подобно преданному домашнему питомцу. Она знала какой шквал эмоций вызывает в нём своими выходками. И знала чем они обычно заканчиваются.       Обводя головку языком, Вики неотрывно смотрела в зелёные глаза. Её взгляд твердил одно: «Смотри на меня»       Мужчина терял рассудок от этого зрелища. Но потерял ещё и власть над голосом, когда влажный рот сразу до конца обхватил его член.       Она стала его грехом. Смертным и самым страшным. И если понадобиться отдать жизнь, что бы совершить его ещё раз, он по доброй воле шагнёт на встречу смерти.       Уокер снова решила поиграть. Замедлилась, а потом и вовсе остановилась. Провела языком по всей длине, затем опять взяла в рот лишь головку. Но в этот раз её баловство было прекращено сильной хваткой на затылке.       Голод, не выпуская руки из её волос, задал свой темп. Несколько движений и холодные пальцы перемещаются на шею. Не сильно сжимают и тянут назад, вынуждая прекратить ласки.       Она смотрит преданно, повинуясь чужой воле. Голод встаёт на ноги и, всё также держа любимую за шею, вынуждает подняться и её. Вики чувствует прохладу ладони на щеке, затем блаженно прикрывает глаза от удовольствия, вызванного касаниями губ к разгорячённой коже шеи, плеча, ключицы. Каждое прикосновение отзывается колкой дрожью по всему телу, затуманивая и без того поплывший разум самыми разными желаниями.       Они прекрасны в своём безумии и с удовольствием в нём утопают…       Их губы снова встретились теперь уже в резком, лишённом осторожности поцелуе. Голод сперва сжал светлые волосы девушки на затылке, но пальцы вновь оказались на шее.       Вики тихо вскликнула от неожиданности, внезапно оказавшись животом на кровати. Она обернулась и увидела знакомый, жаждающий взгляд. Девушка поняла всё без слов.       Опустив одну ногу на пол, а вторую оставив коленом на постели, Уокер уткнулась лицом в тёмное покрывало в ожидании. А ожидания у неё были весьма понятными.       Кровать прогнулась под весом ещё одного бессмертного. Голод пропустил несколько прядей длинных прядей меж пальцев, прежде чем намотать волосы на кулак.       Вики была вынуждена приподняться на локтях. Громкий стон, больше похожий на крик, вырвался из её горла, когда мужчина вошёл в неё полностью одним резким толчком. Ощущения были настолько острыми, что молчать не предоставлялось возможным. Движения быстрые, рваные, несдержанные, не оставляли возможности молчать. Но Голод, видимо, решил установить свои правила. — С каждым новым звуком от тебя, я буду ускоряться. Чем громче ты, тем грубее я.       Таковым было его условие. Причём выигрышным для Вики в любом случае. Если она будет молчать, то её поимеют медленно и нежно. Если будет кричать от наслаждения, то получит парочку шлепков, а возможно синяков от запредельно сжатых пальцев. Но её это не волновало. Её волновал он. Такой сильный, несущий в себе божественную мощь и власть над смертными и бессмертными. Перед ней он был беспомощен. Поглощённый её властью полностью.       И Вики это знала. Знала, что настоящего вреда он ей не причинит никогда. И пользовалась этим. Пользовалась одержимостью Всадника. А он, тем временем, пользовался ею.       Сдержанная поначалу, Вики стала выкрикивать имя любимого, умолять о чём-то. А условие — есть условие.       Голод схватил девушку за предплечье и резким движением перевернул её на спину. Уокер успела сгруппировать крылья в правильном, (безболезненном) положении. Её щёки были красными от возбуждения и лёгкой усталости, глаза сияли самыми яркими софитами, словно маленькие демонята в её голове устроили инквизицию трезвым мыслям. — Ты не осознаешь в полной мере, насколько ты прекрасна. — Прошептал мужчина и прильнул губами к шее Вики.       Не сосчитать сколько раз он говорил ей эти слова. Голод никогда не переставал говорить ей, что она — самая невероятная, самая красивая, самая любимая и желанная. Вики не страдала комплексами ни при жизни, ни после неё, но его слова действительно заставляли её верить в свою исключительность. Пусть не для кого-то, но для него она была поистине неповторимой.       Стоило только рукам Виктории коснуться его торса, как они тут же оказались зафиксированы у неё над головой. Голоду не доставило труда сжать её тонкие запястья одной рукой, не давая боле шанса самоуправничать. Сейчас ведёт он.       Вики, придавленная чужим телом, утратила возможность свободно двигаться, но дерзить и ехидно улыбаться ей никто не сможет запретить. — Значит, ты главный? А я думала в современном мире царит равноправие.       Голод не ответил. Вместо этого он резко вошёл во влажное нутро, одновременно с этим сжимая грудь любимой свободной рукой.       Комнату пронзил громкий стон. Виктория выгнулась, насколько позволяло её положение, запрокинув голову. Мужчина, не дав времени свыкнуться с ощущениями, начал двигаться дико и несдержанно, входя и выходя почти полностью.       Стоны девушки начали походить на крик. Он был везде. Каждой клеточкой тела она чувствовала его. Чувствовала не только собственное напряжение. Запястья начало жечь, настолько сильно он сжимал ладони. На ключицах, груди, шее появлялось всё больше багровых отметин, которые исчезали так же быстро, как и появлялись. — Стой… Подожди… — Практически прошептала Вики из-за сорванного голоса и в ту же секунду почувствовала, что может опустить руки.       Голод остановился. Наконец-то девушка смогла посмотреть ему в лицо. В её глазах блестела влага, а щёки, казалось бы, приобрели ещё более яркий оттенок.       Девичьи ладони обхватили бледное лицо и Уокер запечатлела на губах мужа нежный, неторопливый поцелуй.       Как уже было сказано, на прожитые вместе годы они изучили друг друга досконально. И намёк со стороны Вики был понят Голодом моментально. Он помог жене встать на ноги возле кровати, осторожно придерживая её за руки. И, убедившись, что она твёрдо держится на своих двоих, опустился на колени.       В постели оба предпочитали контраст грубой страсти и нежной ласки. Самое главное — удерживать баланс, как в жизни, так и на супружеском ложе.       Вики смотрела на Всадника сверху вниз и чувствовала своё превосходство. В каком бы положении она не была, чтобы не позволяла с собой делать, она всегда будет хозяйкой положения. И оба это знали. — Сделаешь это для меня? — Тихо спросила Вики, легонько проводя ногтями по лицу Голода. Он взял её руку в свою и оставил на каждом пальчике невесомый поцелуй.       Вопрос вновь остался без ответа. А Виктория чуть было не осталась без опоры, когда Голод приподнял её ногу и без замедления прижался к её промежности. Девушке повезло ухватиться за его плечи и не рухнуть на пол. — Земля не держит? — Хмыкнул Всадник оторвавшись от столько увлекательного процесса. — Займи язык делом, а не болтовнёй.       Голод усмехнулся, но больше ничего не сказал, а сделал что было велено. «Вот сволочь! Ну ничего, я тебе этого просто так не забуду» — подумала Вики и вновь окунулась с головой в ощущения.       Удовольствие, приносимое любимым, растекалось по всему телу. Лёгкая дрожь пробирала девушку от макушки до кончиков пальцев ног, намекая на скорую разрядку. — Достаточно. — Вики потянула мужа за волосы, вынуждая вновь прерваться. — Ты определись уже. — Всадник хотел было вытереть губы, но Виктория почувствовала непреодолимое желание прижаться к ним своими. Она опустилась на пол и, прислонившись к холодному торсу, исполнила своё желание. На секунду в её голове мелькнула мысть «Невозможно так любить…»       Но все мысли отошли на задний план. Вики всё ещё была возбуждена и чувствовала чужое возбуждение. Игра продолжалась.       Бессмертная надавила на плечи мужчины, вынуждая его лечь на пол и ждать дальнейших действий. Голод смотрел на неё с восхищением и вожделением. он ещё раз убедился, что даже не в силах представить себе никого кроме этой женщины. Она свела его с ума. Если любовь можно считать сумасшествием, то он больной на голову. Если слабостью, то он полностью бессилен. Она — его судьба, его грех, его наваждение, самый запретный плод…       Опустившись на упругий член, Вики снова тихо простонала и тут же почувствовала резкий толчок. — Условие ещё в силе, любовь моя…       Положив одну руку на талию Виктории, Голод стал помогать ей насаживаться реще и глубже. Запустив другую руку в её распущенные волосы, сильно сжал их.       Сладкая мука продлилась недолго. Спазм внизу живота спал, словно развязанный узел, а выкрикнутое имя Всадника казалось отразилось от стен спальни. Глухо простонав от сжимающих его член мышц, Голод излился следом.       Вики рухнула на него, пытаясь привести дыхание в порядок. Приятный холод, исходивший от тела мужчины, остужал её собственное. Но ей никогда не будет рядом с ним холодно.       Отдышавшись, девушка перевернулась на бок и легла на пол рядом с мужем, положив голову ему на грудь.       Какое-то время они не нарушали воцарившуюся тишину, нежно поглаживая друг друга. Но Вики всё же подняла голову, игриво вздёрнула бровь и сказала: — Может покурим?       Всадник тихо рассмеялся. — Может тогда сразу на кровать? — Да она нам не сильно-то и нужна. &       Остаток ночи им всё же удалось поспать.