Воспитаю, как своего

      Первый месяц без алкоголя и сигарет проходил особенно тяжело. Участились приступы агрессии на работе, которые Рома упорно скрывал от Мити, пропал аппетит и сон, всё раздражало и становилось в глазах старшего ненужным. Каждый день было дикое желание выкурить хоть одну сигарету и выпить рюмку коньяка, но сила воли упорно отказывала этим желаниям. Вся эта ломка сошла на нет, когда через месяц Митя полностью переехал к Роме и начал готовить ему еду на все приёмы пищи. Альбинос очень хорошо готовил и старшему несомненно нравились, пусть и простые, но наполненные домашним уютом и любовью блюда. При виде парня в домашней одежде сердце замирало, такой расслабленный и освоившийся вид отчасти даже радовал хозяина квартиры. Мите, конечно, Рома в неформальной обстановке тоже был крайне симпатичен. Только дома он носил довольно широкие вещи, часто ходил без верха, от чего альбинос вечно кидал в него полотенце или одеяло, чтобы не смущал. Маленький Крис, конечно, упорно старался не мешать в некоторые моменты, уходил, когда взрослые стояли близко друг другу и момент вёл к поцелую. Одурманенный разум старшего порой рисовал непристойные картины, но воплощались самые безобидные и то, только с разрешения объекта обожания. Все слабые домогания были нежными и плавными, всегда Рома говорил, что именно хочет сделать и, обычно, это что-то нравилось Мите. Всегда прижатый к стене, он был окружён нежностью и вниманием, старшему нравилось покрывать нежную кожу поцелуями и ощупывать контур болезненно выпирающих костей анорексика, которого он упорно старался откормить, по чуть-чуть увеличивая порции парня и водя к специалистам. Рому безусловно беспокоило здоровье и состояние парня, поэтому, замечая даже малейшие изменения в его поведении, он уточнял, всё ли хорошо и как у него с самочувствием. Вниманием покрыт был не только Митя, но и Крис. Старший покупал ребёнку много игрушек и различных вкусностей, вечерами играл с ним и читал книжки, физически начальник был сильнее работника, поэтому частенько носил малыша на руках и катал на плечах. — Ну вот... Прошло три месяца... — Подойдя в один день к Митраше на балкон, сказал Рома. Сильные руки охватили торс парня и прижали к горячему телу. — Достоин ли я стать твоим мужем и вторым отцом твоего ребёнка? — Открыв небольшую коробочку с красивыми кольцами, спросил начальник. Фиолетовые глаза впереди стоящего наполнились слезами, а лабони невольно закрыли рот, сдерживая радостный крик. — К-конечно! — Всё-же выпалил На эмоциях младший и, повернувшись лицом к мужчине, крепко обнял за шею. Тонкие губы слились в нежном поцелуе. Оба больше не боялись своих чувств, чужого осуждения и трудностей в грядущей совместной жизни. Куда важнее было общее счастье, проведённое вместе время и воспитание столь любимого сына. Да, Рома так и остался крайне агрессивным и резким человеком, но теперь это не пугало его спутника, он был уверен, что старший навредит кому угодно на этой планете, но не своей семье, в его объятьях Митя чувствовал тепло и безопасность, то, чего ему не хватало все эти долгих восемнадцать лет в детском доме, то, чего жаждало молодое сердце и от чего оно билось быстрее. Рома обрёл для себя смысл просыпаться с утра, причину смеяться и радоваться, былые рваные раны на сердце вызванные смертью матери, сестрёр и первой горячо любимой жены плавно затягивались, а накопленные чувства рекой выливались на этих двух маленьких мальчиков, которых мужчина до ужаса хотел защищать и радовать чем-либо, лишь бы видеть их милые улыбки.