Из графьёв до низов

Пустынные в ночной час улицы города давали простор для бешеной скорости ревущего, словно дикий тигр, мотоцикла. Водитель этого зверя в городских джунглях не обращал внимания на спидометр, чувствуя, как ветер готов порвать на нём одежду. Когда вокруг тебя постоянно крутятся большие деньги, спонсируют любые твои подвиги и промахи, о такой мелочи, как штраф за превышение скорости, думаешь в последнюю очередь. Сейчас главным было как можно быстрее добраться до клуба и вытащить оттуда Тацую за грудки рубахи или прямо за задницу, если не захочет идти сам. Потому что… — Тайга, забери его оттуда. Только без лишнего шума, иначе отец закроет его где-нибудь далеко и надолго. А он в нескольких мгновениях от того, чтобы очернить репутацию семьи. Холодный и вместе с тем взволнованный голос Алекс звучал набатом в ушах и будто прокручивался на перемотке снова и снова. Её волнение передалось и Тайге, что усиленно выжимал все последние соки из своего мотоцикла. Правда, чувства их были схожи, но совсем по разным причинам. Кагами Тайга — закончивший недавно университет высокий и симпатичный молодой человек, довольно успешно прокручивающий деньги отца во всяких барах и стрип-клубах. Его семья, владеющая многомиллиардной компанией с филиалами в Америке и Японии, теперь нацелилась на Россию. Отец спускал сыну все прихоти, как будто забыв о его существовании в то время, пока завоёвывал российский рынок. Мать занималась модными показами в Париже и вовсе не появлялась в жизни Тайги лет так с шести. Всё это вместе могло бить по психике молодого парня, заставляя заниматься каждодневным самобичеванием и в итоге привело бы к длительной депрессии, но Тайга отрекался от всего в выпивке, девушках и растраче отцовского капитала. Деньги покупали настроение лишь на одну ночь, но утро существовало только в сером цвете, пока Кагами не выходил в люди. Семейные проблемы тем не менее шли фоном. Всё же Тайга уже стал взрослой личностью и мог вполне успешно забить на всё, когда-нибудь получить в наследство все деньги своей семьи и продолжать закрывать проматыванием капитала дыры от нелюбви родных. Но вот другой любви в избытке так, чтобы аж переливалось через край, получить не удавалось. В школьные годы Тайга осознал, что влюблён в своего друга — Тацую Химуро. Семья того была богата, но этим всё не заканчивалось. Так как мать Химуро являлась государственным судьёй, а отец каким-то политиком, то репутация в их случае играла огромную роль. Но так как репутация для Тайги никогда с большой буквы не писалась, то он и не обратил бы на подобную вещь внимания. Его больше волновало то, что Тацуя был вполне себе подкачанным, поднаторённым в баскетболе спортсменом и самым настоящим парнем. Парнем, который также никогда не выказывал признаков того, что ему может нравится Тайга. И с тем, как Кагами плевал на все правила, законы, репутации и жизнь в целом, он дрожал, словно больной, когда представлял, что признается Тацуе. Если Химуро ему откажет, то Тайга, во-первых, потеряет своего близкого друга, во-вторых, потеряет своё мужское «я», которое, в отличие от всего пофигистичного, отчего-то гордо вскидывало голову каждый раз. Авторитет в ноль никогда не скатывался, и потерять его означало оказаться в самой грязи, возиться словно свинья в позоре и начинать умолять отца перевести Тайгу в другую школу. Насмешки могли завалить огромного уже тогда среди сверстников мальчика, поставить его, такого высокого и сильного, на колени. И жалко было бы смотреть на то, как разрушался характер на фоне принадлежащей ему боевой внешности. Кагами сам задавил себя этими мыслями, так и не признавшись Тацуе. Он продолжал делать вид, что они могут быть всего лишь друзьями. Это тоже разрушало его, давило на подсознательном уровне, и в конце концов Тайга потерял смысл жизни вообще. Он перестал играть в баскетбол, хотя мог стать выдающимся спортсменом, погряз в выпивке и пытался утешиться с девушками, но нужного не находил. Может, он не там их искал? Спортивная форма так же расплылась, появился животик, который, впрочем, не портил впечатления при общем огромном росте. Но Тайга уже не чувствовал себя прежним. И Тацуя стал отдаляться, словно бы тоже почувствовал что-то неладное. Или просто ему не нравилось тратить время рядом с человеком, который только засорял свою жизнь ментальным и материальным мусором. Но для всех они оставались друзьями, и в том числе для Алекс — их учителя по баскетболу. Александра Гарсия — уроженка Америки, бывшая баскетболистка — в настоящее время работала на корпорацию семьи Кагами. Пусть в документах у неё записана красивая должность, сама себя она называла «агентом» Тайги, а по факту являлась его нянькой. Кроме того, она следила за обоими своими подопечными, так как чувствовала со своими учениками навечно закреплённую связь. Похожие нити никогда не разрывались жизненными трудностями, а подобные люди обычно всегда до последнего оставались в твоей жизни, чтобы пролить свет на твои деяния. Тайга, сбавив скорость уже у самого клуба лишь для того, чтобы припарковаться, буквально ввалился в помещение, не снимая шлема и бесцеремонно игнорируя фейс-контроль. Гей-клуб не просто угрожал подпортить репутацию семьи Химуро, если о пристрастиях сына узнают в прессе. Он угрожал свести Кагами с ума мыслями о том, что всё это время Тацуя был скрытым геем и, мало того, что не рассказывал Тайге, так ещё и не умудрился влюбиться в него, пока Тайга фактически бессмысленно пытался удушить в себе собственные чувства к нему. — Тацуя, — зарычал Тайга, снимая шлем, как только подскочил к безошибочно найденному Химуро. Темноволосый и бледнолицый парень со скучающим видом сидел за столиком на двоих и ждал кого-то. И явно не Тайгу. Потому что появление Кагами заставило в правом глазу, не прикрытом чёлкой, вспыхнуть истинное удивление. — Тайга? — в итоге Химуро быстро сориентировался. — Тебя Алекс прислала? Уезжай, поговорим позже. — Ты серьёзно? — Кагами махнул рукой, почти в истерике очерчивая заведение. — Ты мог не понять, — сказал Тацуя, пожав плечами, — а я дорожил нашей дружбой. Родители не поняли. Тайга дышал, будто загнанный зверь. Грудь опасно вздымалась, он нависал над другом, пытаясь задавить своей аурой и авторитетом. Но Тацуя и глазом не моргнул, привыкший и к вспыльчивому характеру и устрашающему виду своего друга. Только того сейчас буквально разрывало на множество частей. Хотелось и закричать на этого идиота за то, что не доверял ему. Хотелось прижать к себе и почувствовать запах его кожи, наконец, позволить себе что-то большее, чем пламенные взгляды вскользь. Но Тайга явно был лишним, и до сих пор в воздухе витало чистое отчуждение. Ответных чувств он не ощущал и не мог позволить себе даже простых объятий. Признание также казалось бессмысленным и не принесло бы никакого удовлетворения. Химуро кого-то ждал, а Кагами не собирался добивать себя ещё и видом возлюбленного Тацуи, хоть где-то в глубине души и признавал, что хотел бы посмотреть, какие у него вкусы. Тем не менее обида не отпустила, и пусть Тацуя совершенно не был виновен в том, что друг влюбился в него и не смог признаться, всё равно был грубо подвешен за грудки рубашки. — Выметайся отсюда, пока не нарвался на голодных журналистов, такие места для них как бесплатная кормушка, — прорычал Тайга другу в самый рот, зло сощурив раздвоенные брови. Тацуя угрозу не воспринял и легко вырвался из захвата одной руки, ведь второй Тайга всё ещё удерживал шлем. — Я остаюсь! Уходи, Кагами, тебе-то точно здесь ловить нечего. — Тацуя, я по-хорошему прошу только сначала, — прохрипел Кагами, всё ещё злостно сжимая кулак, а второй рукой шлем. Алекс сказала действовать тихо, но злость затмила глаза и пожирала мозг как голодное животное, все здравые мысли давно канули в лету. Остался только бешеный инстинкт обнять этого дурня и стороннее желание начистить ему же морду. Но так как на объятия не было и шанса, то наставить фонарей за то, что не видел намёков, за то, что так долго скрывался, казалось сейчас самым необходимым. Не было никаких причин ехать и спасать, был только повод подраться. А себя Кагами оправдывал, ведь он совершенно нормальный, а Тацуя — «такой», который просто обязан был ему открыться, и Кагами принял бы его, прижал к себе, обласкал и развеял все внутренние страхи. Но Тацуя сам по себе всегда оставался сильным. А потому также злостно сощурил один глаз, поправил чёлку и поглядел угрюмо, сказав: — Ты по-хорошему только угрожаешь! Химуро ожидал удара в лицо, но с кулака, однако Кагами отправил в полёт свой мотоциклетный шлем. И завязалась драка. Не для того Тацуя прибыл в клуб, чтобы заявить о себе подобным образом — все газеты с утра пестрели заголовками о том, что сын политика и судьи засветился в клубе, втянутым в драку. Остальное замялось, благодаря папиным связям. Но вечер был испорчен. Охрана расцепила яростную схватку и выпроводила Кагами с клуба, как зачинщика, хоть того и сложно было уложить на лопатки. Тайга впервые среди их многочисленных стычек дрался взаправду, хотел задеть Тацую, причинить ему хоть кусочек той боли в физической форме, которую получал годами сам. Химуро глядел оторопело, практически не успевая отвечать на удары, и оказался сильно избит. Кагами, ненавидя себя, поехал в другой клуб, чтобы напиться в стельку и забыть обо всём хоть на одну ночь. Пропущенные звонки от Алекс, пропущенный неизвестный номер, пропущенный от отца, от собственного адвоката… Сколько их было, Тайга уже и не помнит, и с чего вдруг такая неразбериха, ведь обычно этим двоим всё спускали с рук. В другом, обычном, клубе к уже пьяному, готовому распластаться по барной стойке, парню подкатила большегрудая красотка. Тайга расплывшимся взглядом окинул вызывающий прикид, вздохнул запах дешёвых духов и остановился на глубоком декольте. Пышная женская грудь, выставленная напоказ и подрагивающая от каждого вздоха, манила, но не до стойкого желания. — Не сегодня, детка, — еле выговорил Тайга, имея ввиду своё нестойкое состояние. Казалось, что до степени нестояния собственного члена он ещё не напивался. Возможно, вскоре с возрастом его настигнут проблемы в этом плане, если продолжать пить так и дальше, но Тайга обязательно подумает об этом завтра. Тем не менее девушка не обиделась, подвигая к красавчику свой синий коктейль. — Выпей, и через десять минут можем ехать к тебе, — она бодро подмигнула и как бы невзначай раздвинула округлые коленки, до этого сидя в позе нога на ногу. Она явно подлила в свой коктейль что-то влияющее на эрекцию, и Тайга это ясно осознал. Никакие внутренние чувства не всколыхнулись при виде этой девушки, Тайга её абсолютно не хотел, но что-то заставило его залпом осушить синее пойло. Нужно было отвлечься, хоть как-то, хоть на одну ночь… Сегодня надо было забыть о Тацуе, забыть об отцах и вечной проблеме репутации и больших денег, забыть о том, что Кагами Тайга существует. А дальше Тайга действительно забыл и потерял сознание, сильно ударившись головой о барную стойку.

***

Во сне Кагами слышал голоса своих близких. — И что, Тацуя написал на него заявление? — Мы его отмазали, как всегда. — У вашего сына тяжёлая интоксикация, нельзя принимать настолько убойные препараты для эрекции в тяжёлом алкогольном опьянении. — И что мне теперь с ним делать? — Успокойтесь, Кагами-сан. — Этот голос Тайга узнал. — Александра, я уже давно и упорно успокаиваюсь, но морально. А мой сын утопает в выпивке от каких-то своих призрачных проблем. Когда, наконец, он уже вырастет? Таким темпом ему завтра наркоту в клубах подсунут, а он и не откажется. — Я всеми силами пытаюсь его защитить, я думала, что Тацуя в этом мне тоже помогает, — оправдывалась Алекс, что было ей несвойственно. — Никто не ожидал, что они так сильно подерутся, что Химуро напишет на него заявление. — Хватит, моё терпение уже иссякло, нам надо что-то решать, Алекс, и решать сейчас. — Отец переходил на панибратский тон, только когда сильно нервничал. Кагами и дальше хотел бы подслушивать, только собственное тело предало его, и Тайга снова провалился в тяжёлый и долгий сон.

***

Вновь Тайга просыпался уже тяжелее. Сны ему не снились и больше голоса родных он не слышал. Несмотря на общее убитое состояние, Тайга чувствовал ужасный холод. По последним воспоминаниям он должен находиться в больнице, но парень настолько замёрз, что казалось, будто спал в морозилке. — Кто не закрыл… Окно?! Тайга окончательно очнулся, словно после тяжёлого снотворного, и сразу резко вскочил на ноги. Всё тело передёрнуло, и парень начал в страхе озираться вокруг. Снизу — довольно крутой горный склон, везде белый снег и холод до минус пяти, а то и десяти градусов. Неудивительно, что Кагами весь продрог — на нём были надеты непонятные лохмотья, штаны и рубаха, подбитые мехом в старомодном стиле. Кагами ни за что на свете не надел бы похожее барахло, даже на школьную ярмарку или сценку в театральном кружке. Мало того, что почувствовал себя огородным пугалом, так со сна не мог понять, что вообще происходит. Тайга находился в чёткой уверенности, что очнётся в больничной палате. А очнулся… в горах? Кагами ещё раз оглянулся. Сзади зиял чёрной дырой небольшой проход в перещу. Спереди — заснеженные скалы, протоптанная тропинка, игриво скачущая среди них, и вдалеке снежная долина, тонущая среди тумана. А он, продрогший и покрывающийся инеем, как нечто невероятное и лишнее среди белой сказки. Естественно Кагами избрал пещеру, чтобы осесть там и подумать. На самом деле внутри пещера больше походила на прорытый цивилизацией проход, подбитый со всех сторон деревянными балками в защите от обвала. Из глубины пещеры раздавались гулкие звуки, для Кагами напоминающие перезвон какого-то оружия, разговоры и непонятные шепотки. Тайга сглотнул скопившуюся неожиданно слюну и крепко зажмурился. Колени дрожали от холода, руки начинали синеть. «Я точно проснулся. Это не может быть сон. Тогда где я? Где отец, где Алекс? Тацуя, он…» Пока Тайга не пришёл ещё к стадии принятия самых невероятных вещей, из глубины пещеры начали раздаваться приближающиеся шаги. Тайга запаниковал, ещё сам не зная, готов ли он увидеть приближающегося человека. Он бы не удивился уже, если бы увидел выходящего к нему ети. И всё же, когда в свете белого пейзажа показался молодой парень в похожей одежде, что была на Кагами, и заговорил живым и раскатистым голосом, Тайга вздрогнул. — Эй, Кагами, ну сходил поссать и возвращайся, чего отлыниваешь? — Ты кто?! — резко вскочил Тайга, голодным взглядом хватая все малейшие черты незнакомца. Обыкновенный японец и говорил тоже на японском, без признаков вежливости. Темноволосый, только глаза выраженные — суженые в хитрой искре, и казалось, видели Тайгу насквозь. Во взгляде темноволосого читалось, что он знает Кагами уже миллион лет или, как минимум, всю свою жизнь. — Я — Такао, а ты — дуболом бешеный, моча что ли в голову ударила? А я говорил, одевайся, когда выходишь. Иди уже работать, задубел весь. Тайга на автопилоте последовал за Такао, наблюдая за открывающимися новыми декорациями. Теперь «пещера» уже точно оказалась каменоломней или местом, где ещё добывают уголь. Кагами не был уверен в том, что знает, как правильно назвать всё это производство. Вокруг трудилось много мужчин, копающихся в земле, работающие специальными, наверняка тяжёлыми, режущими и прорубающими породу инструментами. — Давай, давай, двигай глубже в шахту, — подталкивал неуверенно движущегося парня Такао. Мужчины сильно не оборачивались на них, полностью увлечённые работой. Мимо прошёл покрытый чёрной сажей мужчина, толкая перед собой тележку с углём по рельсам. Тайга округлёнными глазами наблюдал за всей работой, не представляя, как можно трудиться в столь тяжёлых условиях. Света в пещере толком не было — либо факелы, либо какие-то старомодные фонари. У каждого кадки с водой и мешочки со скудным съестным вроде горбушки хлеба или ещё какой сухомятки. Провонявшая потом пещера угнетала уже с первых секунд и можно было свихнуться, находясь тут целыми днями. Пройдя неведомыми виляющими коридорами, ребята наконец очутились в месте, где Тайга оказывается «работал». Их встретил командир отряда шахтёров и накинулся с криком на обоих: — Вы где шляетесь, олухи?! Думаете, я буду за обоих норму выполнять?! Кагами в очередной раз вздрогнул, а Такао выпрямился по стойке смирно и тут же выдал его с головой: — Да вот, Хьюга, этого дурня искал, куда он поссать намылился. — Вы что, девочки, вдвоём по нужде ходите?! — снова рявкнул командир-Хьюга. — Если только Кагами, — хмыкнул Такао. На это уже Кагами не смог смолчать и со всей силы вмазал Такао в плечо. Тот скорчился от боли, потирая ушибленное место, но больше подобных шуток в его сторону не отпускал. Оно и правильно — Кагами чуть ли не на целую голову был выше. Хьюга крикнул всем работать, и ребята, в том числе и другие парни из их небольшого отряда, что просто остановились посмотреть на шоу, приступили к своим обязанностям. Тайга увидел в отдалении одиноко лежащий инструмент и где-то на краю пропитой души осознал, что это для него. — Я что, умер? — раздался его приглушенный голос.