Чайный дом «Миси́»

      — Наливайте-ка ему ещё! Э-э, чего кислый такой?!       А он не мог ответить ни слова. Пролетали мимолетные звуки из уст, да остальных ли волнует сейчас разбирать его странную кашу, пока шумит музыка и пол уже сотрясается от танцев?       В рот идёт ещё бокал. Его челюсть придерживала чужая, крепкая ладонь, а другая насильно поила парня до самого дна. Уже никого не беспокоит, что за смесь в бокале: пахнет спиртом — берём!Голова не могла держать себя на месте. Внутри тёмная пустота и нет того веселья, какое ядерно пляшет у сцены, словно тараканы в сковороде. Глазки начали сами закрываться; только бы не лечь прямо на барную стойку, как парочка вырубившихся посетителей. Кто-то уже страдает в углу от передоза, другие страдают от выпивки, а "выжившие" веселятся в самом центре и ждут медляк. Собственные движения, дерганные как у наркоши, пугали самого Цукасу. Он неосознанно боялся за то, чем его напоили, словно сосуд на тестирование. Пугало то, как он пытается ухватиться за случайный бетонный столб и уже машинально облокачивается на него, пытаясь найти место отдохнуть. Против физики, к сожалению, уйти нельзя, и в вертикальном положении уснуть не получится. Тело моталось со стороны в сторону, словно пыталось наконец выкачать всю энергию, какую вручил сие напиток.      Неудивительно, как за одну ночь разняли уже две драки. Совсем неудивительно.       Тенма попытался аккуратно отойти от своих друзей, никого не задевая и не привлекая внимания, чтобы те его в ближайшие две минуты не нашли. Он зашёл глубоко в толпу и протискивался через десятки девушек, которые явно положили на него свой игривый взгляд. Одна резко потянула его за собой и, схватив за запястье, начала прыгать в бит песни, крича громче самой сцены. Парень в ответ лишь невнятно подпевал ему отроду незнакомую песню, пытаясь хоть немного поддержать незнакомку, но даже и этот пьяный бубнеж понравился ей. Стоило песне завершиться, как она через крики и хлопки в ладоши пыталась завести диалог:       — Познакомимся, милашка? — доминантно улыбаясь сказала девушка, покручивая прядь волос.       — Извините, — единственное, что мог связать Цукаса и отдернул ладонь.       Не отойдя от неё и на шаг, за шею схватила другая, прямо впиваясь своими ногтями-росомахами в кожу. Больно. Казалось, что ещё немного и она к чертикам сдавит кадык.       — Какой невинный мальчик на дискотеке! — она потянула его за собой.       В туалет.       Неоновые огни в приглушённом от музыки помещении всегда нагнетали. Ядерно-зелёный цвет еле освещал потолок, оставляя пол в сплошной темноте. Белая плитка немного выделялась, ну, только чтобы ориентироваться где пол, а где мусорное ведро. Чужие руки нагло щупали лицо, трогая румяные щеки. Ухмылка была такая, словно собирается убить заклятого врага. Только ухмылка эта значила соблазнить случайного парня на дискотеке. Её губы с яркой помадой коснулись откисших губ Цукасы. Он не отдавал ни капли инициативы, только убиваясь головой в потолок. Они втянулись в несладкий и быстрого темпа поцелуй, а руки щупали промежность между ног. Тенма резко оттолкнул девушку, случайно зарядив ей по носу. То злое лицо нужно было только видеть. Но когда она кинулась к блондину и сильно укусила за шею до крови, стало совсем не до шуток (да и когда хоть что-то было по шутке, вот бы...). Цукаса болезненно простонал от боли, дотрагиваясь пальцами до этих мерзких отпечатков зубов. Изо рта воняло ужасно, причём у обоих. Это сочетание доводило до тошноты, и частично повезло, что они были именно в уборной. Частично.       Тенма помчался в бега от неё, по пути кого-то шлепенув железной дверью. Очень тяжело спрятаться среди толпы, зная, что по ходу можно встретить любую душеньку, которая вот-вот помчится за тобой и вечеринка превратится в хаос.       — О-о, ну мы думали, что ты умер! — стоило Цукасе вернуться, как его друзья сразу приняли парня под своё плечо. "Девчонки бегают за тобой, братан!", " Уже нашёл себе бабеньку? Укус змеиный!", "Давай, глоточек за нас! За маму, за папу, за сестрёнку" — с разных углов было слышно столько много, а всё пролетело мимо ушей. Он ничего не хотел. Только если лечь. Куда-нибудь. В уголок с пылью и мусором тоже можно. Только пожалуйста, подальше ото всех.       — Я не хочу больше, — уставши проговорил блондин, опустив веки.       — Чего не хочешь? Мы ещё кое-что не попробовали! А ну, давай добавляй!       В напиток что-то точно подсунули, что видно по заинтересованным лицам "зрителей". Но уже руки не тянутся врезать. То ли в лицо, то ли в бокал. Группой "поддержки" все держали за руки, делали всё, чтобы парень не сопротивлялся. По горлу пробежался сладкий джин с... "Таблетка?" — подумал про себя Цукаса, заглатывая содержимое до дна. Таблетка (или что-то похожее на капсулу, в обоих случаях омерзительно) скользнула по глотке вниз с очень горьким привкусом. Все вокруг грубыми и со смесью высокими женскими голосами захохотали, кажется, громче самой музыки.       — Мне надо отойти... — на последок сказал Тенма и повернулся в сторону явно напротив входа в туалет. Только пара человек начали говорить в след "э-э-э, куда?", да и их потом отвлекли со словами "да скоро вернётся, чу вы!". Но Цукаса не хотел заворачивать в их сторону больше.       Еле перейдя через охранника, который хотел было остановить юношу, мол "рано ещё уходить, посиди на диванчике", он вышел на улицу. Резкий перепад температур с душной дискотеки до свободного и чистого воздуха заставил голову вскружить сильнее. Всё, что запотевало, вот-вот охолодеет и даже в футболке будет прохладней, чем без неё. Неровно дыша себе в ладонь, Цукаса только чуял запах разных-разных смесей, какими его напоили до полусмертного состояния.       — Всё-таки надо было им врезать, — он сжал ладонь в кулачок и нервозно впивался ногтями в кожицу ладошки. И больно, и страшно. Сейчас бы хоть куда, только подальше отсюда. Ноги пытались удерживать непослушную координацию, прохаживая одни и те же зигзаги по улице. Единицы людей, которым что-то сдалось выйти в поздний час, отходили на несколько метров от этого пьяницы, уводя детей за спину. И казалось, что вот весь мир повернулся против него. Или от него, какая, собственно, разница? И сам Цукаса против себя, по правде говоря. Смелости в обычное время хватало, чтобы постоять за себя. Но сегодня его так крепко обняла слабость, что рот еле открывался; да и откроется в следующий раз, наверняка, только чтобы хорошенько протошнить унитаз. А тошноты он боялся. Не столь его пугали последствия, как сам процесс, а то и просто случайное ощущение в горле заставляло его машинально бежать до ближайшего укромного места. Ну, или до туалета, если дома. А туалет у него всегда нараспашку, заранее готовясь к тому, что в прекрасный день его может испортить сам организм. Сейчас тошнота, к счастью огромному, не мучала. Но сонливость была так ужасна, что можно спокойно лечь на лавочку и дождаться утра. Да, тогда точно будет выглядеть не только как пьяница, ещё и бездомный.       До сих пор была открыт какой-то магазинчик. "Я так пить хочу ужасно" — подумал про себя блондин, страдая от сухости в горле, и зашёл внутрь. Если конечно не показалось, что открыто. Дверь открылась, и ядовитый свет (сейчас для него любой свет как убийственная стрела) противил глаз, заставив во всю морщиться. Здесь приятно пахло каким-то специями, где-то даже спотыкаешься о кресла-мешки под ногами. Цукаса подошёл к еле различимой стойке и оперелся двумя руками, пытаясь удержаться. С другой стороны подошёл, видимо, работник заведения? Подняв голову, перед ним всё ещё были неразличимы черты лица, только голос.       — Чайный домик «Миси́» сейчас не принимает посетителей, — словно не со зла говорил он. И какая же была доброта в его голосе.       — У Вас есть вода? — робко спросил Цукаса, опустив голову.       — Вам принести? Секунду, — и куда-то быстрым темпом умчал к себе. По звукам различим какой-то пластиковый стаканчик в руках и вода, видимо, из кулера. Забежав обратно, он поставил на стойку стаканчик с единственным спасением от жажды.       — Спасибо большое, — и выпил всё за раз. Холодная вода пыталась разбудить организм, уже давая глазкам внятно хлопать, а не оставаться полузакрытыми.       — Вам бы вызвать такси, но дойдете ли до дома... — размышления насчёт незванного гостя заставили встать в глубокий ступор, то переглядываясь на дверь выхода, то на посетителя.       И резко горло схватило. Глазками Цукаса искал уборную, и, найдя её, не кинулся бежать. Сколько бы пьян он ни был, но вежливость — в его крови.       — М-можно в уборную? — почти заикаясь спросил Тенма, прикрывая рот. И, получив быстрый кивок, побежал прямо к нужной двери, заперевшись там. Он встал на колени, которые невыносимо дрожали. Руками пытался удержаться за бока туалета. Голову наклонил и сидел ждал, пока всё вылезет наружу. Но ничего. Хотя ощущения остались, такие противные! Два пальца в рот тоже ничем не помогли и, видимо, оставалось только ждать своей страшной участи.             Долго, однако, засиделся он в туалете. Руи терпеливо стоял и ждал, пока оттуда выйдут и, наконец, самому лечь спать: такие бессонные ночи в чайной не давали лучшего результата. Сердце подсказывало пойти проверить, но как же неприлично было бы открывать дверь, пока тот справляет нужду. Но не было ни звука, ни хоть какого-то намёка на то, что там вообще кто-то есть? А может это гениальный план побега? Впрочем, это бы менее удивляло, со своей-то спорной репутацией среди конкурентов по городу. Но маловероятно, что он вылезет через маленькое окошко сверху, тогда бы был треск стекол, а вообще... смысла гадать нет. Камиширо отошёл от рабочего места и, зашторив окна и стеклянную дверь входа, постучался несколько раз в уборную. Никакого ответа. Через стену он стал прислушиваться, хотя и было стыдно, что так нагло вторгался в чужое пространство. Незнакомца, между прочим. Он постучал ещё раз и коротко отозвался "Всё хорошо?". Ни ответа — ни привета, как говорится. И чертов ночной пьяница, зачем его вообще стоило впускать внутрь! Руи открыл дверь и увидел... очень странное зрелище. Он сталкивался впервые с такой ситуацией; ну разве можно в такой позе уснуть? И тихое сопение ещё и ещё раз подтверждало плохое состояние гостя. Как только можно уснуть, стоя на коленях и перед, блять, туалетом? Хотя, может, запах оттуда правда приятный после чистки, но не настолько же, чтобы усыпить человека! Потрясывая за плечо, никакого отклика: не испугался. Руи то хлопал по спине, то по плечу опять, и даже принялся за щекотку — ничего не помогло. Ладно, хотя-бы не притворяется. Парня крайне смущало его присутствие и мысли, что в конце концов с ним делать. Такси уже точно не вызвать, довести самостоятельно не то, разбудить кипятком будет статья... В целом, думал о любых исходах, кроме того как просто уложить его на диванчике и подождать утра. Хотя... это был тот самый "крайний" случай. Камиширо пытался приподнять пьяницу под мышки. Это тяжело, но вскоре приспособился. И всё же надеялся, что тот очнётся и встанет. Достаскивая юношу на руках, Руи минутно глядел ему в спящее, усталое личико. На щеке и губах размазался кривой опечаток помады, шея исцарапана. Из футболки вытянулась какая-то нить, а под ней заметно выделялся чей-то укус. И в миг стало противно дотрагиваться до этого пьяницы. "Боже, чем ты занимался? Пришёл ко мне в ночной час, как к себе домой. Просто ужас... " — подумал он про себя, раскладывая тело на диван. Дотрагиваясь до чужого лба, Камиширо будто обжёгся и отдернул ладонь. "У тебя ещё и температура?! Так, только не говорите, что мне ещё его и лечить придётся!" — и Руи схватился за свой лоб. Холодный. И неудивительно: его тело всегда было холодным, какая бы жара на улице ни была, и пот с него стекал даже в мерзлую зиму.       — Видимо, завтра моя смена начнётся чуть позже, чем обычно, — негромко сказал он мысли вслух, снимая перчатки. — точнее, уже сегодня.