Расцвет мая

Запах цветущих растений приятно щекотал обоняние, заставляя замедлять шаг и поглубже вдыхать столь сладкий аромат, что был так близок к душе Филиппа. Ох, весна - наверняка, одно из самых лучших времён года для белокурого парня. Ведь именно в это время из спячки выходит природа, и ты начинаешь забываться в красоте расцвета всего вокруг, выкидывая из головы все заботы и проблемы, что утекали вместе с расстаявшим речным льдом, балующий слух своим шипением. Назвать это иначе - как чудо, просто невозможно. Ведь только сейчас открывается второе дыхание, происходит потепление, и все в округе окутывается в приятные зелёные листья, мешающиеся с приятными розовыми оттенками. Очи так и ликуют, стоит лишь взглядом обвести красоту весенних пейзажей. Но было и кое-что особенное. Кое-что, вернее, кое-кто, красивший каждый день своим присутствием в ещё более яркие краски. Артур. Рыжий парень, целованный лучами солнца и одаренный изумрудными глазами. Не совсем высокий, но по сравнению с Филом - достаточно низенький. Зато переполненный энергией по самые гланды, каждый божий день не имея понятия куда ее вымещать. А Филиппа то и забавляет это. И будет забавлять ещё долгое время. Ведь с приходом теплой весны таят не только сугробы и тонкие льды, но и Артур, что наконец-то мог достойно проводить время, попадая в каждую жопу что только попадется, и гуляя до появления самых светлых бликов ночной луны. И это было, наверняка, одним из лучших событий. Когда Артур все три месяца еле сидит на жопе ровно, а потом вы вновь начинаете лезть в любую попавшуюся передрягу для веселья и любой капли дофамина. Для того, чтобы вновь почувствовать себя живыми, хотя и желая об обратном, когда разлучаясь, приходят домой с отсохшими ногами от столь большого количества сделанных шагов. Но редко когда жалеют. Даже ломая пальцы и руки, даже попадаясь полиции на глаза от очередной шалости, они ни о чем не жалели. Ведь были вместе. И это самое что ни на есть приятное. Купаться в лучах солнца, крепко держась за руки. Слышать звонкий смех друг друга, и пачкаться, играя в заброшенных зданиях в типичные догонялки или кто-найдет-хуйню-покруче. А самое лучшее, это когда при наступлении самой теплейшей весны, ты держишь его за отбитый локоть, идя спокойно, пока рыжеволосый энергично, чуть-ли не вприпрыжку тянет за собой к прохладному озеру, указывая свободной рукой на красоту чистого неба, неаккуратность каменных надломов и предвкушая их парный заплыв, брызгая друг другу в лица освежающую воду и устраивая водные бои, пихая и роняя друг-друга, а после , все также заливаясь хохотом от веселья весенних выходных. И Филипп с точностью может убеждать сам себя, что чем старше - тем, по иронии судьбы, веселее им будет. Артур будто-бы застрял в теле ребёнка, и это настолько радовало. Ведь сам Фил всегда с удовольствием проходил с конопатым каждое испытание и проблему, что надумывали они сами. Это было весело. Сказочно. И, кажется, они уже столько пережили, что им даже наряд ментов страшен не был. Настолько много пережили, что пробовать что то экстремально-классное уже не было диковиной. Поэтому прямо сейчас он держит Артура за руку, поглаживая его тыльную сторону ладошки большим пальцем, и вовлеченно вслушиваясь в каждую безбашенную идею, не обдумывая, лишь говоря: что скучно, а что нет по его мнению. Но вовлечённость испаряется, стоит только взгляду голубых да тусклых глаз зацепиться за веснушчатое лицо сокомандника, наблюдая за его активной жестикуляцией и эмоциональностью. Смотря на покусанные, яркие губы, что то расплываются в улыбке, то кого-то откровенно матеря и коверкая, осуждающе отзываясь о каком-либо человеке. Оу. И это влюбляло, наверняка, ещё больше. Сам Филипп то и не знал, за что он так сильно любит этого рыжебрисика, зато знал точно - что это взаимно. Прямо сейчас было желание заткнуть эту тираду мыслей и желаний поцелуем, что заставит в окочинении пару секунд постоять, а после и перенять инициативу на себя, вновь впиваясь в сладкие губы, но чуть более активно и страстно. Это Фил уже знает издавна. Это будто заложено двоичным кодом в головушке Артура, ведь делает он так абсолютно каждый раз! А Филька то и не против побаловаться Сия сладкой реакцией, что была, наверняка, одной из самых любимых. Поэтому прямо сейчас руки незатейливо касаются чужого лица, быстро, даже не давая опомниться, тянут на себя, резко, но не без былой мягкости, целуя влажные губехи, да заглядывая полуоткрытыми глазами в любопытное и малость ошарашенное выражение лица своего особенного друга. Никак не привыкнет к таким маневрам. И это столь смешило, что уголки губ невольно приподнимались в улыбке, не отрываясь от приятного поцелуя. —Когда-нибудь ты перестанешь делать это так неожиданно? - Недовольно вытирая запястьями губы, пробубнел Артур, злобно и в то же время игриво мелькая глазами . —А если бы тут кто то был? - В некой опаске спрашивает рыжий, раскидывая руки, прижав плечи чуть-ли не к ушам. —Когда нам это мешало? Тем более, мы на какой-то заброшке. Лишь птички нас видят, не думал? - Усевшись на холодную бетонную плиту недостроенного здания, он затаскивает за собой и усаживает также Арта, с улыбкой глаголя ему об их общем положении, дабы тот особо не ссался по всякой чуши. Да даже если кто то бы и увидел, веселья было бы больше : не это ли важно? —Ну все, все. Не дуйся ты, - укладывая свою белокурую головушку на голые, веснушчатые плечи, подлизывается Филипп, стараясь утихомирить пыл парня, в дополнение ко всему нежно проходясь по позвонкам своими пальцами. —Ладно, прощён, - Поворачиваясь к Филу, улыбчиво отвечает Артур, приподнимая чужой подбородок и ненавязчиво но резко впиваясь в бледные губы. Все, как Филипп и говорил. Никогда не привыкнет, побудет в ступоре, а потом простит и взаимно поцелует, переняв всю инициативу на себя. Кажется, он уже идеально читает этого парнишу. ... Или Черезчур сильно привык к нему, любя каждое проявление этого человека как ничто другое