There are only two in hell

— Isn't it lovely, all alone? Heart made of glass, my mind of stone Tear me to pieces, skin to bone Hello, welcome home, — пропел Данте. Чон, пританцовывая, бросил Чимина без сознания в коридоре и там же остался стоять Тэхён. Он наблюдал за Данте, не решался пойти за ним, а тот подошёл к музыкальному центру, включил песню, которую напевал и вышел в коридор. Улыбка на лице широко растянулась, а глаза заблестели. Он снова пропел строки, раздвинув руки в стороны. — Hello, welcome home, — указал он на Тэхёна, — Принц, иди сюда. Тэхён не сдвинулся с места. — Оставь его. Проспится и всё с ним нормально будет. Давай выпьем. Разворачиваясь в танце, Данте шагнул в сторону кухни, а Тэхён присел и несколько раз толкнул Чимина в плечо. — Чимин, эй, — тихо звал Ким, — Открой глаза. — Принц, вискарь будешь? Для неженок ничего нет, к сожалению. Тэхён толкал Пака постоянно оглядываясь в сторону гостиной. — Чимин, твою мать, открой глаза. — Эй, — голос Данте раздался слишком близко, а из-за музыки Тэхен не услышал, как тот пришёл в коридор, — Ну, блять, ты издеваешься? — Данте опустил плечи, — Мне избить тебя? Тэхён встал. — Я проверял, все ли с ним в порядке, — солгал Ким. — И что? В порядке? — Да. — Значит иди сюда. Тэхён шагнул. Несколько шагов и он стоит возле Чона. Тот смотрит слишком дико, но не пытается никак навредить или просто притронуться к Киму. Он сохраняет дистанцию, что было крайне странным. Кивнув в сторону гостиной, Данте первый приходит в неё, садится на диван, держа в руках стакан. Песня всё также орёт, поставленная на повтор. Тэхён даже запомнил её слова. Не всё, но большую часть точно. — Иди сюда, — Чон позвал спокойно и Тэхён снова подчинился. Не хотел криков и рукоприкладства. А ещё, он не хотел, чтобы Данте узнал о Сухо. Он никак не должен разузнать о нём. Узнав, что он его сын, Данте будет угрожать ему расправой над сыном и Тэхён будет сильно уязвим. Размышляя об этом ещё когда они только зашли в квартиру, Тэхён решил, что будет выполнять всё, что скажет Данте, а после, как-нибудь, вытянет на свет Каина. Заняв место рядом с Чоном, Тэхён просто сидел. Он запер боль на замок внутри себя, но та постоянно прорывалась, нанося вред сердцу. Оно болело. Отпив виски, Данте протянул стакан Тэхёну и тот принял его, сделав небольшой глоток. Не вкусно, но выбора нет, и следом делает ещё один, чувствуя, как внутри всё согревается. Пусть алкоголь и ужасный на вкус, но он действительно помогает успокоиться. — Ты быстро пьянеешь, — заметил Чон, улыбнувшись, — Слушай, а давай устроим вечеринку? — Может лучше просто посидим вот так? — предложил Ким. — Тогда, может фильм посмотрим? — Не хочу. Голова болит, — Ким сжал стакан. — А что у тебя не болит? Задница, нет? Тэхён забегал глазами. — Раз нет, то отлично. Хотя, даже если бы и болела, то мне плевать. — Данте, — позвал Ким, — Чего ты добиваешься? — Ничего, — Чон выхватил стакан у Тэхена, сделал большой глоток, — Я просто стал тем, с кем ты трахаешься. — Данте, Каин не такой, — Тэхён решился произнести эти слова. Набрался смелости и проговорил их. Брошенный взгляд Данте в его сторону был несколько равнодушным. Мол, мне плевать на твои слова, но Тэхён был уверен — они его задели. — Интересно, — Чон откинулся на спинку дивана, раздвинул ноги и положил ладонь на пах, надавив на него, — Мы делим одно тело, но когда ты сосал ему, я не чувствовал ничего. Так жаль. — Данте… — Прикинь, ты сосёшь одному, но кайф получают оба. Классно же. — Что ты несёшь… — протянул Тэхён, качая головой. — Я? — Данте задумался. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем, он продолжил: — Я намекаю, что ты должен мне отсосать. Тэхён ждал этого. Конечно, он думал, что это произойдёт не так скоро, но видимо разговор подтолкнул Данте потребовать оральную ласку гораздо раньше. Тэхён не стал спорить, пререкаться и просто опустился на колени перед Данте, протянув руки к пуговице джинс. Они предательски дрожали, похолодели и с первого раза не смогли расстегнуть пуговицу. Слишком тугая. — Принцесса, тебе помочь? — спросил Данте, — Ты долго возишься с чертовой пуговицей. — Я…я почти… — Тэхен задрожал. — Подними глаза. — Я сейчас… — Подними глаза, я сказал, — Данте поддался вперёд, схватив Тэхёна за подбородок и задрал его голову, заглянув только в один глаз. Слепой глаз. — Знаешь, глаз, покрытый пеленой, мне нравится больше. Может быть и второй сделаем таким же? Ты будешь идеальным, если ослепнешь на оба глаза. — Пожалуйста, не надо… — Не надо? Почему? Тэхен дёрнулся назад, но Данте крепче сжал подбородок и улыбнулся. — Боишься, что не понравишься ему совсем слепым? Не переживай, ты нравишься мне. В глазах Чона дикий восторг от представления того, каким был бы Тэхён, будь он слепым на оба глаза. Глаза зверя блестят. Они горят. Тэхён, глядя по очереди в эти дьявольские очи, совсем теряется. Он хочет жить. Сейчас тем более. Он не хочет умирать и, в итоге, решается на отчаянный шаг — привстает, тянется к Данте и целует его в губы. Нежно, как когда-то целовал Каина, когда играл с ним, а теперь он будет играть так же с Данте и первый шаг уже сделан. Сам Данте замирает. Распахивает глаза и не дышит. Он растерян и по тяжёлому дыханию Тэхен понимает, что сделал правильный ход. Запустив пальцы в волосы Чона, Ким тянет их назад, заставив Данте издать стон прямо в рот Тэхёна. — Тэ… — тихо зовёт Данте, — Я… — Тише, — перебивает Тэхён. Слова, которые Чон хочет произнести совсем ему не нужны. Ему плевать на них. Продолжая целовать, Тэхен забирается на колени Чона и трётся возле паха, а тот закатывается глаза и откидывается назад. — Я уже хочу кончить… — тянет Данте, а Тэхена тошнит от этих слов. Ему до ужаса мерзко, но он продолжает это делать. Ненавидя себя, Данте, весь мир, он заставляет нелюбимого человека кончить прямо в трусы и чувствует, как его тело медленно становится мягким. Напряжение упало и дыхание постепенно становится ровным. Он добился своего, а Тэхен, прижав ладонь ко рту, сдерживает себя, лишь бы не закричать. Он снова переступил через себя, наплевав на гордость. Снова опустился в своих же глазах ради самого себя и Ынхо. Хотя, наверное, он сделал это больше для Ынхо, нежели ради своей жизни. Она уже не принадлежит ему. Давно нет. Она в их руках — Каина и Данте, двух близнецов. От мыслей его избавила песня, которая заиграла. Грустная, но приятная мелодия и ближе к припеву, Тэхён не смог сдержаться. «What if you had it all But nobody to call? Maybe then you'd know me 'Cause I've had everything But no one's listening And that's just f- lonely I'm so lonely Lonely.» Он вскочил, прижал ладонь ко рту и рванул в сторону туалета, в котором заперся, сел на пол, прижав ладонь к губам, крича в неё безмолвно. Ему мерзко от самого себя. Тяжело от песни, но ничего поделать с этим не может. Только кричать тихо в ладонь, умоляя боль утихнуть. Он думал, что сможет, что это будет легко, как с Каином, но это далеко не так. Это тяжело. Тяжело, потому что он любит Каина, но не любит Данте. Он не может делать с ним то же самое, что делал с Каином. Он ничего не может. Не может быть с сыном, с любимым человеком, быть даже собой не может. Ничего… Совершенно. Слепой, одинокий, жалкий — вот какой он. Песня продолжает играть и казалось, что ей нет конца. Приятный мужской голос всё пел и разрывал на части. Приложив ладони к ушам, Тэхен упал на пол, поджал ноги к груди и лежал в ожидании, когда песня перестанет играть. И она перестала, но заиграла другая, та, которая играла, когда они пришли домой. Которую напевал Данте. — Эй, принцесса, — голос Данте раздался за дверью. Ким распахнул глаза, всё также прижимая ладони к ушам. — Открой мне дверь. Ким молчал. Он не откроет. — Прин-цес-са-а, — тянул Чон. — Каин… Каин, мне плохо… — тихо сказал Тэхен, поджав ноги сильнее к груди. — Открой. — Каин, спаси меня… По ту сторону двери раздался вздох. — Чёрт, придется выбить дверь. — Не надо, — всхлипнул Ким, — Не надо… Удар. Второй, третий. Дверь задрожала. — Ещё один удар и она откроется, — прорычал в саму дверь Данте, — Ты же хотел спрятаться от меня? Если да, то ты тупой кусок дерьма. Удар. Тэхен закрыл глаза.

***

Реальность оказалась другой. Он ничего не понимал, но чувствовал холодный воздух и капли дождя на себе. Волосы развеваются от ветра, ног и рук не чувствовал. Они замёрзли. Опустив глаза, Тэхён видит машины, дорогу и людей, а подняв глаза — небо. Мрачное и холодное. За его спиной шорохи и тихие голоса, но о чем идёт речь Тэхёну не интересно. Его сейчас больше привлекает то, что он видит. А видит он свободу от всего. Он видит выход из ситуации, в которую загнал себя сам. Он ведь мог поступить по-другому: мог принять чувства Данте, мог принять чувства Каина и объединить их, благодаря врачу. Он мог не бросать Чонгука, мог быть с ним и сейчас не было всего этого. Никто не погиб, никто не страдал бы… Он мог. А сейчас он может всё исправить, избавить многих от самого себя и боли. Тэхен поднимает ноги и встаёт на перила. К счастью, они широкие и он может ровно стоять на них. Семнадцатый этаж — высоко и шанс выжить мал. Тэхён улыбается. Он все сейчас закончит. Всё. — Данте, отдай свет Каину, — раздался голос Чимина за спиной на фоне песни. Кажется, это поет «Stigmata — Не забывай». Тэхён где-то ее слышал. Красивая песня. Грустная, но красивая, и под нее положить всему конец будет просто идеально. Все, что он запомнил — песню, ее строки: «И никого нет кроме, нежные звуки грома, чтобы спрятать тебя от дождя. Нам остается лишь один день и остается одна ночь Помни, что я выбрал тебя сам, я сохраню тебя от всех, но: Только не забывай, я живу для тебя, чтобы каждая ночь уносила туда…» Он выставил ногу и снова слышит голос Чимина. — Каин! Крик Чимина такой громкий, что плечи Тэхёна дрогнули. Он обернулся. Сам не знает для чего. Что он хотел увидеть? — Данте, уступи ему! — снова кричит Чимина, — Тэхён, пожалуйста, слезь… Лицо Чимина в крови, Данте такой же, но это уже не волнует Тэхёна. Он отворачивается, проговаривает слова песни: «Только не забывай… Дотянувшись до неба, горели до тла…» и наклоняется вперёд. Вот он, конец. Вот свобода, но вдруг, его резко хватают за руку, тянут назад и прижимают к груди. Тэхён чувствует, как чьи-то руки дрожат, как дрожит всё тело. — Принц, — руки прижимают голову слишком крепко, — Принц, прости… Прости, прошу… — Каин? — Да. Да, это я, — Чон гладит волосы и крепко держит Кима. — Отпусти. — Я не позволю. Я спрыгну с тобой. — Каин, я устал. Так сильно, что нет уже сил. Я хочу спать. Каин кивает. — Да, конечно. Я отнесу тебя и уложу спать. — Я…очень устал… Тэхён закрыл глаза и с улыбкой заснул. Так быстро, что Каин на несколько секунд подумал, что Тэхён покинул этот мир. Однако, он дышал. На руках он вынес Тэхёна с балкона, неся его в спальню, где, уложив на кровать, сел рядом и посмотрел на свои руки. Руки убийцы, и если бы Данте не сошёл со света, то он убил бы дважды. Дважды… Опустив голову, Каин схватился за волосы и потянул их. — Ты — это ещё ты? — раздался голос Пака в дверном проёме. — Чимин, звони доктору Чону. Привези его сюда. — Ночью? — Да. — Так, Каин, давай-ка пройдём на кухню, — Чимин шагнул назад. — Я его не оставлю. — Он спит. — Не оставлю, — ещё раз проговорил Чон. — Ладно, сейчас принесу бутылку. Чимин ушел. В гостиной все так же играла музыка, сменив один трек на другой, но только один из них Каин запомнил. Тот самый, под который Тэхён чуть не спрыгнул. Когда Чимин вернулся, Каин сполз на пол и сел рядом с кроватью, постоянно оглядываясь на Кима. Тот спал крепко. Даже очень. Чимин подошёл и сел рядом. — Данте стал сильнее, — проговорил Чимин. — Вы дрались? Ты в крови. — Ты тоже, — Чимин выпил из бутылки и протянул ее Каину, — Да. Он принуждал Тэхёна к сексу. Я пришёл в себя вовремя и помешал. Каин сжал кулак и сделал глоток. — Чимин, помоги мне. Я не справляюсь. — Да, я вижу, — вздохнул Пак, — Я реально его убиваю… — Не ты. Уже не ты. Каин взглянул на Тэхёна. — Я не могу отпустить его, но и со мной ему дерьмово. Что мне делать… — Начнем лечение в скором времени, а дальше посмотрим. Если что, уедешь из города. — Ты поможешь? Ты будешь рядом, если я снова… — Да, — кивнул Пак. — Спасибо, — Каин улыбнулся. — Ты, конечно, дерьмо полное, но бросать тебя жалко. Действительно, Каин жалкий. Очень. Проходит время. Они молчат, но в этом молчании им даже комфортнее, нежели они что-нибудь обсуждали. Передавая друг другу бутылку, они распили ее до конца и опьянели. Чимин, подперев подбородок рукой, опираясь ею об колено, вздыхал, а Каин смотрел вперёд. Куда-то в пустоту. — Чимин, ты занимался сексом с девушкой? — вдруг спросил Чон. — А? Ну да. — И как? — В смысле? — Это лучше, чем с мужчиной? — К чему вопрос? Каин, повернул голову, посмотрел на Тэхёна, который перевернулся на бок. — Он занимался сексом с девушкой, и мне стало интересно, есть ли разница между мной и Айю. — Назвал её по имени, надо же, — съязвил Пак, — Есть, но если ты изначально любишь парней, то для чего ты задаёшь этот вопрос? Ты же не поймёшь этого. — Ему, наверное, мерзко было спать со мной. — Не знаю. — Я знаю. Знаешь, какой был наш первый раз? — Полагаю, ты его насиловал? — спросил Чимин слегка издав смешок. — Да. В этой комнате. Пак выпрямился. — Ты, блять, серьёзно? — Да. — Ты полный урод. — Я знаю. И сейчас я расплачиваюсь за свои грехи. Каин встал. Зашатался, но устоял на ногах. — Я буду гореть в аду вместе с Данте. Нужно всего лишь подождать. Чимин промолчал. — Я хочу лечь к нему. Ложись в гостиной, ладно? — Умойся, — проговорил Пак. Он встал, посмотрел тоже на Тэхёна и вышел из комнаты. Умыв лицо, Каин вернулся к Тэхёну. Тот, тихо, поджав ноги к груди, лежал на своей стороне и тихо сопел. Такой беззащитный и с ним страшно находиться. Вдруг что-то пойдет не так. Вдруг, Данте выйдет, ведь он отдал свет только из-за того, что Тэхён чуть не спрыгнул. Не случись этого, кто знал, чтобы произошло. Тихо забравшись на свою сторону, Каин укрылся и повернулся к Тэхёну лицом. Он разглядывал его, хотел притронуться, но не решался. Несколько прядей волос упали на лицо и резко дёрнув рукой, Каин убрал их, прикоснувшись к Киму. — Ты дрожишь, — раздался хриплый голос Тэхёна. Он открыл глаза. — Я не хотел тебя трогать. Извини. Каин тут же убрал руку. — Ты пьян? — Немного, — покраснел Чон. — Да нет, не немного. Зачем столько пил? — Мы с Чимином… — Он здесь? — удивился Ким. — Да. Спит в гостиной. — Вот как, — подложив руку под щеку, Тэхен забегал глазами по лицу Каина. — Лицо будет болеть завтра. — Плевать. Я заслужил. — Не ты. — Я тоже. — А ты почему? Вот он, вопрос, который ударил прямо в сердце. — Я… — Каин, нет, — обрубил Тэхён, — Не надо. Чон удивился. — Давай всё оставим, как есть? Давай просто жить? — Тэхён, я очень хочу тебя отпустить, но не могу. Я буду возвращаться к тебе снова и снова, и я боюсь этого… — Каин, я люблю тебя, — проговорил Тэхен, — Я всё понимаю. Всё. Ты тиран, ты издевался, мучил и ты убил Айю, но я, черт возьми, люблю тебя. Я ничего не могу с собой поделать. Ничего. Я знаю, что это неправильно. Знаю. — Тэ, я… — Ничего не говори. Просто слушай, — перебил Ким, — Та комната, твой кабинет, там куча фотографий. Мои, Айю, наши школьные. Там много книг о разделении личности и манипуляции, там монитор с камерами. Каин, я всё знаю, мне все рассказал Данте и всё показал, но даже это не изменило ничего. Мне очень тяжело и я не могу больше… Каин задрожал. Алкоголь испарился. — Но сейчас я знаю, что Ынхо жив, поэтому, помоги мне. Помоги уговорить Юнги хотя бы видеться с ним, как с сыном друга. Рядом со мной ему опасно — когда появится Данте неизвестно, поэтому, пусть живёт с ним. Но мне нужна твоя помощь… Мне больше некого попросить об этом. — Принц, прости меня. Прости, ради бога. — Каин, я понимаю, почему ты был таким. Чонгука…его насиловал отчим, да? Данте сказал, что это было не раз, поэтому… — Я помогу. Я постараюсь, — ответил Чон. Он не хотел поднимать разговор о прошлом Чонгука. Тэхён улыбнулся. — Спасибо. Мне этого достаточно. Ким закрыл глаза и снова заснул. Каин не спал этой ночью. Утром он первым делом позвонил доктору Чону с телефона Чимина и назначил встречу.