bonded

Квартира Бан Чана напоминала дикого зверя, что после недолгой гонки загнал свою жертву в угол. В объятиях ее стен Хенджин никогда не чувствовал себя уютно, несмотря на то, что она всегда встречала его теплом или приятной прохладой, пряным запахом и лаем Берри, что скорее напоминала бесконечный двигатель – генератор энергии. Подойдёшь слишком близко – останешься без пальцев. Сегодняшний день не был исключением, всё те же убийственные объятия, всё та же Берри и неизменный Чан с сигаретой в руках. Он как Чеширский кот: всегда улыбчивый, по своему собственному желанию умеющий телепортироваться или исчезать, если того требуют его внутренний голос и обстоятельства. Такие привычки Хенджина поначалу пугали до того, что он не раз пытался убежать, но стоило ему поближе познакомиться с Кристофером как страх перед ним бесследно исчез. – Я был уверен, что ты придёшь позже – Чан спрыгивает с подоконника, сигарету тушит о пепельницу и стоит только Хвану моргнуть, как он оказывается рядом. Чеширский кот. Вот уж кто бы мог подумать. – Получилось вырваться из лап матери раньше – Вместо приветствия говорит Хенджин и бросает куртку на то ли палку то ли вешалку, очень шаткую, между прочим – Что за дело у тебя? – Хочу остальных дождаться – тянет Чан, сухие ладони рук прячет в карманы – Не против? – Не-а – Хотя Хенджин, в общем-то, против. Точнее, ему до дрожи в пальцах и щекотки под ребрами интересно узнать, что там Чан такого придумал, что понадобилось собирать всех беспризорников. Дальше разговор Чан решает не развивать, безмолвно жмёт плечами, тянет губы в улыбке пока дожидается Хенджина и идёт в глубь квартиры, прямо в лапы монстра направляется, отдает своё тело бескорыстно на растерзание нескончаемо длинным когтям, когда Хван лишь коротко кивает, мол «пойдем» Гостиная мало чем отличается от общей атмосферы. Тут тебе старый диван со сломанными пружинами, маленький стеклянный стол весь в пятнах от газировки, шкаф прячется за широкой шторой, как будто стесняется своих криво приделанных ручек, на пыльном подоконнике красуется кактус – подарок Минхо. Берри спит на лежанке, тихо посапывает и Хенджин задумываться о том, что это существо может быть очень милым. Телевизор возвышается на тумбочке с погрызенными ножками и дымом пахнет несносно, несмотря на широко распахнутое окно. – Джин-а, ты пить будешь что-нибудь? – Чан на кухне гремит стаканами, тарелками и баночками всякими разными, ищет чего съедобного для гостей – Колу – отвечает Хенджин и садится на прохладный пол, диван совсем не вызывает доверия Чан снова не отвечает. Хван знает, что он услышал и с сосредоточенным лицом сейчас ищет ярко красную банку газировки среди множества кровожадных тумбочек. Такие мысли вызывают улыбку, всё же, Чан прекрасный парень. Чудной до ужаса, но по своему прекрасный. Радио делится музыкой со всей квартирой, громко и к сожалению, немного нечетко. Чужому человеку было бы некомфортно, но для тех, кто тут бывает чаще чем у себя дома, старое радио становится хорошим другом. Хенджин вот с ним подружился в первые же дни, оно звучало куда приятнее чем вой сирен или крики злых чародеев в подъезде. Чан называл их проще: дети. Хван не раз закрывался в спальне Кристофера с этим музыкальным чудом и лёжа на мягком матрасе слушал треки Гарри Стайлза, нередко позволял себе подпевать и тогда слышалось ему, что голос его тонет в тонких стенах, а другие, совсем незнакомые, подхватывают. На этот раз из динамиков разносилась эхом «Killing Me Softly» и Хенджин мог отчётливо слышать как Чан подпевал ей с другого конца квартиры, немного не попадая в ноты и с плохим знанием слов. Но Хенджин даже не думал просить его перестать, наоборот, так куда живее в этом смертном царстве. Сынмин в квартиру заходит с грохотом, взрывами хлопушек, всякими звенящими побрякушками в ушах и шуршанием рюкзака о ткань верхней одежды, присутствием заполняет тихие уголочки, затыкает кусочками себя пустое пространство и беспощадно расправляется с неуловимым напряжением. – А где Чан? – Темная макушка вываливается из-за угла, ослепляет Хенджина своей беззаботностью – На кухне – Хван даже головы не поднимает, занятый чтением какого-то пошарпаного журнала Сынмин исчезает точно так же быстро, как и появился, словно его тут не было вовсе. Всего лишь иллюзия. Совсем как Чан, только по меньше. Другие беспризорники собираются ещё в течении получаса, приходят в основном шумными компаниями по два-три человека, разрывают пространство и неволей перемещаются во времени, тянут уныние на морское дно. Хенджину с ними хорошо, ядовитая квартира кажется не такой уж и страшной, по крайней мере, Хван знает, что его смогут вырвать из лап-веток если вдруг стены надумают забрать всё его нутро себе. Успокаивает. – Посвятишь? – Минхо валяется на диване, смотрит в потолок и кажется, совсем не боится острых кончиков пружин, если его и проткнут, он не очень-то расстроится. – Подождем Чонина – Чан тянется пальцами к сигарете, попутно усаживаясь на излюбленный подоконник. Что удивительно, лучи зимнего солнца умудрялись туда дотянуться и немного согреть его ледяные руки. Он уже не казался таким угрожающим. Чонин появляется вскоре, с пачкой чипсов и пледом на плечах. В логове Чана прохладно. Он садится рядом с Хенджином и протягивает ноги под стол, в таком своем обличии Ян выглядит маленьким, совсем крошечным по сравнению с бесконечным Хваном. – Теперь к делу – Кристофер затягивается, прерывая тем самым свой рассказ – Мне нужна ваша помощь в одном, скажем, поручении – Чан – Джисон обращается к Бану немного взволновано, крутит игрушку Берри в руках и к Минхо жмётся по ближе – Ничего серьезного, Сони, мне просто нужна подстраховка, на случай если что-то пойдет не так – Кристофер аккуратен, он часто делает паузы, даёт себе время на подумать и сформулировать. Он чрезмерно внимателен к чужим эмоциям, потому в присутствии всех его детей старается избегать чего-то такого пугающе убийственного. – Во что ты вляпался на этот раз? – в голосе Чанбина звучит равнодушие и никакого удивления. Вопрос остаётся без ответа, Чан только вздыхает и подолгу смотрит в окно, прочищает взглядом заснеженные тропинки. – Хорошо – Феликс наконец-то решается заговорить, не от желания сгладить ситуацию, скорее ему просто надоело слушать шуршание упаковки от чипсов и ничего кроме этого – Когда? – Не думаешь, что это может быть опасно? – Перебивает Джисон – Он даже не сказал что надо делать, а ты уже панику разводишь – Отмечает немного раздраженно Феликс, Джисон в ответ только фыркает и отворачивается потирая рукавом растянутой кофты кончик носа. – Мне нужно что б вы мне подсобили в случае, если со мной что-то случится, драка там.. звоните в полицию и убегайте, дальше разберусь – говорит Чан и прижимается затылком к запотевшему стеклу – Встречаемся завтра в четыре у меня – Ты уже разобрался судя по всему, раз тебе наша помощь нужна, до этого никогда не просил – Чанбин поправляет очки, тянется к бутылке колы на столе и всё в одну точку глядит, как будто из под линолеума вот вот полезут многопалые руки – Феликс, берешь с собой ножик. Джисон, одолжи у отца пистолет, на всякий. На месте уже разделимся по парам, кто с кем, как получится – Минхо даже головы не поднял, что до остальных то такие поручения отзывались мурашками по коже, Чанбин звучал как никогда строго, что ещё больше вгоняло в напряжение. Хенджин слышит стук сердца Чонина, прислушивается к дыханию остальных и отсчитывает щелчки секундной стрелки разбитых часов. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀* Множество теней оставляют размытые следы на мокром асфальте, а те в свою очередь прячутся меж домов, скачут на ветках деревьев, словно на оголенных проводах рядом с высоковольтной станцией. Током бьёт нещадно. Хенджин шагает где-то позади вместе с электрическим Феликсом, тянет за собой мысли обо всём самом бессмысленном и философском одновременно, перепрыгивает через чьи-то ошмётки совести и спотыкается о волнение. Разбиться бы хрусталём о кафель, может тогда стало бы куда проще. Подошва старых ботинок пожирает разбитое стекло, царапает о него дёсна. Разноцветная мозаика впивается в стопы и от того идти становится в разы тяжелее, но Хенджин игнорирует боль, игнорирует хруст его костей, стирающихся о фасады бесчисленных многоэтажек. Бан Чан держится поодаль, специально на десяток метров. Создаёт свои магические иллюзии. Собирает себя самостоятельно, не используя частицы других пазлов. Только Чанбин старается оставаться по ближе заблудшему среди льда сердцу Кристофера, глаз с него не спускает. Потерять боится. Местность теряет краски. Фонари всё чаще держатся на чудесах и честном слове, а покуда вовсе не работают. В окнах почти не светится, вместо гула машин оглушительный лай собак, шелест листвы убаюканной ветром играет на струнах нервов. Хенджин отходит немного дальше, в пустоту всматривается. – Пришли – шепот Чана разбегается испуганным кроликом по округе, он останавливается там где тропинка уходит в глубокий обрыв, на краю света – Дальше я пойду сам, сделайте как мы договорились изначально, Феликс? – Что? – Держись как можно ближе – Бан оборачивается так, что б никто из далека не заметил, ослепительно улыбается в своей чеширской манере, не двигаясь. А стоит только шагнуть в темноту, как неуловимого, его уже не разглядеть. Каждый разбегается по углам добровольно свои тела отдавая неизвестности и томительному ожиданию на растерзание. Да так, что б осталась только пыль да воспоминания. Становится холодно, беспощадно до судорог, кровь превращается в окрашенный алым лёд. Луна не имеет свойства согревать, она способна только освещать путь, по которому если идти, наткнешься на вечное солнце. – Хенджин – Феликс дёргает Хвана за рукав куртки – Что такое? – Хенджин отвлекается от раздумий, направляет всё внимание на Ли, что интересно, тот чем-то обеспокоен или... растерян? – Смотри – Феликс чуть вытягивается и указывает пальцем вперёд, туда где вокруг одного Чана собрался десяток людей. Хенджин вздрагивает слегка, то ли от холода, то ли от душ этих весьма жутких, человеческих. Чан выглядит спокойным, даже слишком спокойным как для человека, которого окружают десятки силуэтов с разных сторон. Он всё так же улыбается, щурится немного в настороженной манере, прячет беспокойство за кошачьей грацией равнодушия. Незнакомые люди почти ничего не говорят, некоторые из них оглядываются, в темноте ищут то, чего не должно быть вовсе и непременно найдут, если очень постараются. Они как будто бы готовятся к удару, знают, что он будет, но когда – неизвестно. Феликс тоже внимателен, глазами пуговками следит за каждым кто находится в его поле зрения и немного дальше, в пальцах прячет острое лезвие ножа. Ещё немного и оно проникнет глубоко под кожу. – Как думаешь, о чем они говорят? – Феликс головы не поворачивает, лишь поддаётся ближе и едва ли не падает – Ничего не слышу – Думаю, что о чём-то, во что Чан решил нас не посвящать, как по мне, то мы должны просто делать то, что он сказал, а не пытаться выяснить что происхо.. – ладонь Феликса оказалась прямо перед лицом у Хвана, маленькая и шершавая, она велела ему замолчать сию же минуту. – Заткнись – Шипит Ли и прижимает холодное лезвие к боку, лишь для того что бы в серебристом свете луны его было не так заметно, снова поддаётся ближе. Хенджин замолкает, глядит туда же, куда и карие океаны Ликса. Ветер дует сильный, кости разбирает на мелкие запчасти. – Проверь – Сиплый баритон беспощадно испепеляет минутную тишину. Он говорит твердо и уверено, стоит лишь немного повысить тон, становится слегка не по себе. Чан его уже видел, в свете ночи это дикое нечто выглядит куда более жутко: особенно на бледном лице выделяются глубокие шрамы, рассеченная губа и ледяные глаза раздирающие даже самые незначительные раны. Быстрые шаги раздаются эхом, звенят как колокольчики в стенках черепа. Чан с ноги на ногу переступает, выпускает оставшийся в лёгких воздух, а изо рта идёт пар. Безумно хочется домой. – Принёс то, что я просил? – Хрипит немного, скалится – Тебе стоило сказать, что это не возможно достать без лишнего риска – Пальцы забираются в глубокие карманы куртки, в слепую ищут маленькую, но очень важную вещицу. Чан вытягивает ее из укрытия, смотрит долго и о чём-то думает – Теперь вот даже не знаю, отдавать его тебе или нет – За тобой должок, а долги как известно, надо возвращать Кристофер хмыкает. Действительно. Отдавать то, что должен. Бросает маленький пакетик прямо в руки парню напротив, улыбка достигает ушей, кажется что персиковые щеки вот вот треснут. И всё же Чан временами походит на городского сумасшедшего. – Что ж, ты меня не разочаровал – Незнакомец рассматривает прозрачный пакетик, крутит в его пальцах как профессиональный фокусник волшебную палочку – Босс – Второй походит скорее на тигра Шархана, человеческое его воплощение: неестественно огромного телосложения, голубой хрусталик выглядит безнадёжно мертвым, израненные пальцы прячутся за слоями пластыря, а запястья обнимают бинты, если заглянуть под одежду увидишь большое количество полос. Сынмин в его руках выглядит как забавная игрушка для маленьких деток. – Вот же.. – Чан плюет раздражением и беспокойством одновременно – Как интересно – Противный смех бьёт под дых, хочется выключить звук лишь бы никогда больше его не слышать. Напоминает слизь и что-то такое дискомфортное. Сынмин – звенящее пёрышко приземляется рядом с Бан Чаном, спасает себя от падения на твердый асфальт, держит равновесие и все громче звенит побрякушками на шее. Привлекает к себе фей, зовёт лунных духов. – Нарушать договор некрасиво, Крис – Ты получил то, что хотел, уходи Санбом – Чан отвечает всё так же спокойно пока удерживает в пальцах своё шумное дитя. Нельзя нервничать, Сынмин чувствует тревогу сильнее чем кто-либо на планете земля. – Так не пойдёт – Некто именуемый Санбомом медленно начинает хрустеть пальцами, он длинными шагами чертит круги, постепенно сокращая дистанцию, пока Чан закрывает Сынмина спиной – Может он уже в полицию позвонил, откуда мне знать. За вещества надолго садят. – Санбом, уходи – А ты можешь загреметь за распространение, вот уж какая удача ты смотри Чанбина часто можно сравнить с эффектом неожиданности. Никогда не знаешь чего от него ждать. Это как пистолет с одним патроном, знаешь что выстрелит, но в какой момент – загадка посложнее, и разгадать ее может далеко не каждый, это не под силу даже проницательному Минхо или чувствительному к эмоциям Сынмину. Чанбин бомба замедленного действия. Со вылетает из пустоты, как привидение за собой утягивает две искаженные души и складывает их в мешок с бесконечным дном, откуда выбраться они больше не смогут никогда. Бьёт беспощадно. Разбивает о асфальт остатки хоть какой-то человечности, вытягивает наружу сонное раскаяние. Феликс задерживается всего на несколько секунд, его лучистый силуэт оказывается в толпе и остаётся незамеченным ещё какое-то время, пока воображаемый меч Азраила в ладонях рассекает воздух и судьбы на мелкие частицы. Минхо его верный помощник. Хенджин и Чонин оттаскивают Сынмина, Джисон борется с паникой и неизменно следует дневным указаниям: не даёт разбить разум на части, оберегает и без того едва ли склеенное совместное счастье. Чан разбирает пазлы чужого сознания. Всё это напоминает хаос конца которому не видать веками, он будет существовать, будет расти пока не сотрёт живые мысли в магический порошок. Пока пепел не рассеется в водах Атлантического океана. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀* Покой потихоньку возвращался туда, откуда его бесцеремонно прогнали. Улицы вновь заполнили песни сверчков, листья продолжили нашептывать сказки на ночь, снег гладил прохладой щеки. Феликс сидел на тротуаре, немного потрёпанный, безумно измотанный и потерянный. Он единственный у кого в кармане нашлось немного места для пластыря и маленького размера кусочка бинта. Бинт улёгся спать на ладони Минхо, пластырем Ликс крепил разбитую линзу очков. Спасал, что б Бин смог хотя бы спокойно дойти домой без осколков застрявших в веках. Руки немного замёрзли, но отчего-то не хотелось прятать их в длинные рукава куртки. – Ликс – Хенджин выходит из-за угла. Ему тоже немного досталось, поэтому на линии скул покоится кусочек льда, очевидно, не самый чистый. Но кого это вообще волнует – Мы можем идти, Чан сказал, нас эта ситуация никак не затронет – А самого Чана? – Тянет Феликс – С ним всё будет в порядке, не волнуйся – Хенджин садится рядом с Ликсом – Полиция забрала только их, за нас договорился Минхо – Удивляюсь Минхо всё больше. Интересно, что он такого им сказал, что ему поверили, как по мне так всё очевидно – Феликс крутит чужие очки в фалангах, оценивает проделанную работу – Сказал, что произошла потасовка между компаниями, к нам полезли первыми. При досмотре у них нашли ножи так что претензий насчёт наличия такого же у тебя не будет – Хенджин слабо улыбается – Надо явиться завтра на допрос, но это уже формальности. В общем-то, всё обошлось – Хорошо – Феликс прячет очки в карман штанов и поднимается на ноги, сияет веснушками в освещении фонарей, как милое пятнышко солнышка во время сильной вьюги. Удивительно красивый. – Прекрасно выглядишь, Ликси – Вываливает Хван и немного краснеет, благо его вишнёвых щек в тени совсем не видно – Это не смешно, Хван – говорит Феликс и через минуту его макушка исчезает за поворотом. – Я и не думал шутить.