О скуфах, масиках и девочках-студентках

— Блять, я ненавижу вас. Джисон со страдальческим хныканьем прячет собственное лицо в ладонях. Чувствует, как горят щёки, но сквозь пальцы всё равно продолжает поглядывать на чужой монитор, где вершится, как ему кажется, откровенное надругательство, и мечтает вернуться в тот день, когда познакомился с этими двумя придурками. Вернуться, чтобы как минимум плюнуть им в тарелки на глазах у всего университетского кафетерия и как максимум — убежать куда подальше, потому что никто не предупреждал его, что дружба с ними пополнит и без того длинный список нелепых ситуаций тысячью и одной, о которых даже внукам потом не расскажешь. Джисон на девяносто девять процентов уверен, что внуков у него не будет, но убиваться ему этот факт нисколько не мешает. Чан тем временем только пропускает смешок. Умело работая с открытой в фотошопе фотографией, быстро кликает мышкой то по одному, то по другому инструменту, и Джисон поверить не может, что пройденный курс по графическому дизайну нашёл своё применение в чём-то подобном. — Не, сделай его пухлее. Нам нужен прям добротный такой скуф, — Чанбин, повисший на спинке офисного кресла, сжимает кулак, потряхивая им в воздухе, и гаденько хихикает, когда просьбу исполняют, — Во-о-о, ну медятина же! Лежит алмаз, ни дать ни взять. — Твой дядя хоть знает, что ты позволяешь так нагло осквернять его фотки? — с явным укором спрашивает Джисон, хотя отрицать не может: получается действительно на удивление правдоподобно. Чанбин, не отрываясь от экрана, легко отвечает: — Да, он сам мне их выслал. — По твоей просьбе, — добавляет Чан, на что парень так же простодушно парирует: — Боже, да мы с ним кенты. Я ведь рассказывал вам про него, он юморной мужик, — Джисон тяжело выдыхает и снова зарывается в ладони, — Отвечаю, он бы сам поржал с этого. Давай следующую фотку, с этой хватит. Чан переключается на селфи на фоне моря, и Чанбин тут же взрывается хохотом. — Бля-я-я, знаете, на что это похоже? Вайбы, как от открыток типа «Чеджу 2007». Приступая к делу, Чан улыбается, а Джисон обречённо стонет: — Я больше никогда не буду спорить с тобой. И мысль-то, на самом деле, правильная, вот только прийти к ней стоило гораздо раньше. Хотя бы за минуту до того, как его развязанный градусом язык заключал пари, а поплавленный мозг думал, что не слететь со стипендии будет просто. Ни капли, мать его, не просто. И самое нелепое, что спор предложил он сам. Обретя совершенно неоправданную уверенность в собственных способностях, свято заверял Чанбина в том, что в отличие от него без напряга сможет закрыть семестр без всяких «удовлетворительно», но кто ж знал, что насмехающаяся ухмылка друга предскажет его поражение уже тогда. Джисон знал и до последнего продолжал делать вид, что ситуация под контролем. В общих чертах, к цели он был близок как никогда, однако на пути встал преподаватель, мнения с которым у них представляли параллельные прямые. Ноль точек соприкосновения, ощущение, будто Джисон стучится в закрытые двери, и возведённое в абсолют желание тщедушного мужчины доказать, что парень на его парах существует лишь физически, а ментально где-то на блядках-гулянках. Джисон не мог отрицать чужие слова полностью, но всё же чувствовал несправедливость, потому что искренне гордился собой, когда через силу просыпался по утрам и вообще на его занятия приходил. Зависть к тем, кто позволял себе этого не делать, после выматывающего разговора возросла примерно до максимума, а контакт, несмотря на все усилия, установлен не был. Джисон думал, что Чанбин сжалится над ним. Искренне надеялся, даже рассчитывая на поддержку Чана, как самого старшего из них, и пришёл с чистосердечным «я учил, меня валили», но, пожалуй, результативнее было бы верить в Санта-Клауса. Мистер любитель поиздеваться решил играть по-крупному, и именно поэтому сейчас они рубятся не в приставку, а редактируют фотографии, которые в дальнейшем используют для уже созданного профиля на сайте знакомств. Чанбин считал, что в этом нет ничего сложного. Джисону всего лишь нужно закадрить красивую девушку под видом далеко не самого очаровательного скуфа, стать её папиком и позвать на свидание, чтобы посмотреть на реакцию, когда на место встречи придёт совсем не тот безусловный Аполлон с аватарки, однако сам Джисон был готов клясться, что его друг просто поехавший идиот. Чан в какой-то степени был с этим согласен, но открещиваться от авантюры не стал. — А что, если она не согласится? — всё-таки спросил Джисон, намекая на встречу, и Чанбин в ответ фыркнул. — Ты так переживаешь, будто натурал. — Нам бы сначала найти ту, что вообще захочет общаться, — поддакнул Чан, замораживая на изображении фон позади и расширяя чужие бока, и Чанбин снова гаденько улыбнулся. — Вот именно! Не забегай вперёд. Мы уже выяснили, к чему приводит твоя излишняя уверенность. Он издевательски растрепал волосы на макушке Джисона, в считанные секунды устроив из них гнездо, а сам Хан вложил в брошенный сощуренный взгляд всё своё раздражение, чтобы потом с презрением отвернуться. В его положении это, к сожалению, был лимит. На обработку оставшихся фотографий уходит ещё чуть меньше часа. После всё благополучно загружается в профиль, и Джисон, облепленный с двух сторон друзьями, по их же наставлениям заполняет графу с информацией о себе. Его зовут Хан Джувон. Ему сорок два года, в разводе уже пять лет, и он ищет ту, что привнесёт в его жизнь новые краски. Предпочитает помладше. Значительно помладше. Разбирается во всём молодёжном, смотрит футбол и иногда нетфликс, но, если ты сможешь покорить разбитое, желающее ласки сердце, будет смотреть исключительно на тебя. Любит рыбалку. Не абьюзер, не газлайтер, не газгольдер и даже не хайлайтер, поэтому все новомодные термины, которые ему совершенно точно не придётся искать в гугле, можешь забыть. Готов дарить не только себя, но и подарки, а значит, вниманием обделена стопроцентно не будешь. Хотя от ответного проявления интереса, разумеется, тоже не откажется. По крайней мере, словесного. И, конечно же, завершает всю эту красоту вереница странных эмодзи, которые на сегодняшний день официально признаны «дедовскими». Чанбин уже не смеётся, а вовсю хрюкает. Пытается добавить что-то ещё, но выдаёт набор непонятных звуков, поэтому Чан советует закончить и перейти к поиску. Джисон так и делает. Вправо летит практически каждый второй девичий профиль, ведь привередничать с заявленными данными попросту нет смысла, и лишь изредка Чанбин просит притормозить из желания порассматривать чужие селки. На одной из таких он присвистывает. — О-о-о, какова малышечка, ты смотри, — Джисон листает фотографии длинноволосой девушки, на большинстве из которых обязательно присутствует рыжий кот, и согласно кивает: — Ага, усатик ничего такой. Чан, прикрывая глаза ладонью, беззвучно смеётся, а Чанбин наигранно морщится: — Фу, блять, ты ещё и по животным. Не встретимся мы в раю, короче. — Никто из нас туда не попадёт, — качает головой Чан, пока профиль «Ли Минджи», как раз ищущей партнёра постарше, смахивается вправо. Они листают дальше, и если Чанбин ставит ставки на то, как скоро хоть кто-то лайкнет в ответ, то Джисон молится всем богам, чтобы этому «кому-то» хватило адекватности пройти мимо.

🐈🐈🐈

— Не было там его паштета с кроликом, я с курицей взял, — оповещает Хёнджин, одновременно с этим стягивая кроссовки, и Минхо, нехотя поднимаясь с дивана, проходит в прихожую, чтобы забрать пакет. — Ну, прячь тапки, что я могу сказать, — он безразлично пожимает плечами, сразу получая вдогонку недовольное: — Да сука, он лучше меня питается! Я лапшу с гвоздями в голодные дни съесть могу, а его величество блевать тянет, если корм другой марки, это адекватно, считаешь? Ты избаловал его! Минхо разбирает продукты на небольшом столике и чувствует, как в ногу уже требовательно тычется пушистая макушка. Улыбаясь, он воркует: — Закрой ушки, дорогой. Дядя Хёнджин опять бредит. Хёнджин возмущённо вскидывает брови и выхватывает из чужих рук пакетик с лакомствами в виде маленьких подушечек, чтобы потрясти им в воздухе. Суни задирает рыжую голову, жалобно мяукая, и большие ошалелые глаза прослеживают за тем, как в человеческом рту исчезает одна из подушечек. Минхо уже не реагирует на это так, как в первый раз, но по-прежнему не верит в когда-то услышанные слова о том, что «Да это вкусно, ты сам попробуй», поэтому только тяжело выдыхает и забирает пакетик. Лакомство прячется в кухонной гарнитуре, а кот несётся вслед за хозяином к миске, где, наконец, получает заслуженный паштет. — Пусть только попробует наблевать, — угрожает Хёнджин и выуживает из пакета пару йогуртов, — Вот это в сумме стоит дешевле, чем один его пакетик. Буржуй ёбаный. — Найди работу и не жалуйся, — Минхо, спокойно парируя, убирает протянутую кисломолочку в холодильник, а после ретируется обратно в гостиную. Сожитель плетётся за ним, всем своим видом показывая, как тема заработка его удручает, и устало валится рядом на диван, — Вон, устройся в общепит, как Сынмин. — Если я захочу диагностировать себе депрессию, я пойду к психологу, а не в общепит. Хван перекручивает на пальцах шнурок спортивных штанов и морщит нос, вспоминая рассказы их общего друга о том, какие откровенно недалёкие люди могут встречаться по нескольку раз на дню. Тоска жуткая, и потраченных нервов явно не стоит, так что, отметая мысли обо всех фудкортах, он вспоминает о другом. — Что там с аккаунтом? Кто-нибудь отлайкал? Минхо лениво жмёт одним плечом, больше увлечённый каким-то новостным постом из ленты, и на автомате отвечает: — Я уже два дня не заходил туда. Хёнджин оживляется. — Ты придурок! — телефон выхватывается из чужих рук, и Минхо остаётся лишь откинуть голову на мягкую спинку, пока друг ищет среди многообразия приложений скачанное неделю назад, — Вдруг рыбка на крючке, а ты даже не знаешь! — Да это глупо, — слова Минхо, кажется, пропускают мимо ушей. А план, родившийся в больной голове Хёнджина ещё давно, в самом деле был до ужаса нелепым. Прикинуться в приложении для знакомств юной девушкой-первокурсницей, ищущей обеспеченного масика, чтобы потом трясти с него деньги на всякие хотелки — пожалуй, не самое аморальное, чем он занимался, однако всё довольно быстро приняло иной оборот, когда Хван втянул в это самого Минхо. «Ты с этим фильтром конфетка, а я будто под психотропными» — аргумент ни капли не убедительный, но для Хёнджина его было более чем достаточно. Он немного подретушировал переделанные с помощью фильтра фотографии, выбрал те, что показались ему самыми правдоподобными, выгрузил на аккаунт и велел Минхо заходить на него каждые сутки, чтобы проверять, повёлся ли кто-нибудь на откровенный развод. Сам не лайкал. Возможно, думал, что таким образом не получится потом притянуть за обман, ведь, по его мнению, те, кто всё же решатся на общение, пойдут на контакт с меркантильной девицей добровольно, вот только как бы Минхо ни объяснял, что это так не работает, сосед продолжал упрямо всё отрицать. Благо, пока ситуация была под контролем. За неделю профиль получил чуть больше дюжины лайков от самых разных парней, однако ни один из них под критерии разыскиваемого масика не подошёл. И славно. Меньше проблем. Подумав об этом, Минхо решил пошутить, что проще выйти на улицу с плакатом «хочу быть содержанкой», но не успел сказать и слова, как Хёнджин удивлённо вскрикнул: — Скуф-масик! Минхо нахмурился, поворачивая голову в сторону друга, в то время как тот уже придвинулся к нему плечом к плечу, показывая чужой профиль. — От тебя из-за этих подушечек теперь говядиной несёт, — пожаловался Минхо, но всё же опустил взгляд в экран и с сомнением посмотрел на выставленные фотографии, — Он лайкнул? На что он надеется. — На нас! — Хёнджина происходящее, видимо, забавляло, и улыбка, становящаяся шире с каждой прочитанной строчкой анкеты, была тому подтверждением, — Блять, мы берём его. Это надо брать, Минхо! Он скуф-масик, смотри, он готов дарить подарки! Минхо наскоро пробежался по указанной в графе информации, не сдерживая скептичного смешка. Забавный мужчина. Забавный, но это, кажется, совершенно не тот типаж, который они здесь изначально ловили. Вместо золотой рыбки клюнула фугу. И это почти комично, учитывая весьма ёмкое «Люблю рыбалку». — «Скуф-масик» звучит как «сухая вода». Что-то невозможное. — Плевать, если с него удастся стрясти на кафешки, — отмахнулся Хёнджин и, не задумываясь, поставил лайк в ответ, — А прикинь, он клубнику в шоколаде вышлет? Мы заживём получше чуваков из «Пентхауса», осознаёшь вообще масштаб? Настолько откровенный бред заставил рассмеяться. — Как же ты отчаялся, — на подкол Хёнджин ничего не отвечает, ещё раз пролистывая чужие фотографии, а Минхо задумывается. Пока всё выглядит весьма безобидно. Вместо золотых гор, конечно, скорее всего, будут песочные куличики, но если Хвану и их достаточно, то так даже лучше. Меньше вероятности вляпаться в проблемы, а значит, Минхо не придётся ни с чем разбираться. А мальчик пусть играется. С сорокадвухлетним мужчиной, что со стороны, безусловно, достаточно сомнительно, но, судя по анкете, тот в своей манере общения не страшнее одуванчика. Что ж, Минхо ошибся. Ближе к ночи друзья сидят за столом на кухне. Хёнджин, жуя лапшу, смотрит на ноутбуке выпуск какого-то криминального подкаста и периодически поправляет выпадающий наушник, пока Минхо, снова листая новостную ленту, пьёт дешёвый заварной кофе и почёсывает за ушком мирно посапывающего на коленях Суни. Похожий на кучу других умиротворённый, не предвещающий беды вечер, однако всё рушится, когда в пуш-уведомлении всплывает внезапное «Привет» с тремя улыбающимися скобочками. Минхо давится очередным глотком. Закашливается, едва не выплёвывая всё на столешницу, и Хёнджин почти сразу поднимается, чтобы похлопать его по спине. Разбуженный Суни, в свою очередь, спрыгивает на пол. Убегает в гостиную, будто понимая, что ближайшие полчаса там будет поспокойнее, а Минхо кое-как приходит в себя. — Ты чего так? — непонимающе спрашивает Хёнджин, и ещё прежде, чем Минхо удаётся ответить, на экране вновь высвечивается пришедшее сообщение. Короткое «Студентка?» всё с теми же скобками вынуждает выпучить глаза. — О-о-о, — уголки губ соседа на автомате тянутся вверх, и он переставляет свою табуретку поближе, в мгновение забывая о не поставленном на паузу подкасте, — Давай-давай, отвечай ему! — Тебе надо, ты и отвечай, — раздражённо бросает Минхо, но в противовес собственным словам заходит в приложение, быстро набирая «Привет» на первое и «Ага» на второе. Возможно, ему тоже немного любопытно. Стоит прийти подкреплённому скобками «Молоденькая?», любопытство сменяется на лёгкое отвращение, а чужая манера общения из разряда одуванчика переходит в разряд полевого сорняка. Минхо думает, что взрослому мужчине писать такое первокурснице дико странно, но образ поддерживает. Очередное «Ага» с подражающими скобочками отправляется в ответ, в то время как Хёнджин доедает свою лапшу и так же чуть не давится, заливаясь смехом.

🐈🐈🐈

Они общаются неделю. Сутки за сутками переписываются по несколько часов, и Минхо сложно понять, в чём именно причина, однако на деле так называемый Хан Джувон оказывается куда более доброжелательным и, что тоже немало удивляет, вполне себе адекватным. Вместо скобок, проставленных к первым двадцати сообщениям, появляются застенчивые вопросы, всплывающие уведомлениями на телефоне Минхо в течение всего дня, и он не может избавиться от противоречивых ощущений, вызываемых простым «Ты уже пообедала?» или «Как твои дела?». Это странно. Минхо в секунду разгоняется от простого умиления к откровенному экзистенциальному ужасу, потому что он всё ещё притворяется девчонкой-первокурсницей, а ему пишет сорокадвухлетний мужчина-скуф, и у них даже в теории не может быть ничего общего, но тем не менее в том же темпе пролетает ещё одна заполненная общением неделя. Они обсуждают, кажется, всё. Мужчина правда разбирается во многом и выходит далеко за рамки тех тем, которые указал в анкете, и так Минхо узнаёт, что им нравится одна и та же серия комиксов, они предпочитают одну и ту же еду, любят ужасы и одновременно с этим до чёртиков их боятся, а ещё питают одинаковую любовь к кошкам. Минхо каждый раз падает в отчаяние, осознавая, что это прости господи взрослый, на полном серьёзе общающийся со студенткой дядька. Третья неделя что-то меняет. В сообщениях начинают проскальзывать намёки на флирт, и Минхо готов биться головой о стену, лишь бы напомнить себе, кто пишет все эти, надо признать, вполне милые подкаты и кому на самом деле они предназначены. Совесть постепенно начинает грызть его изнутри, и он даже принимает решение удалить аккаунт, забыв о нём, как о кошмарно-странном сне, однако Хёнджин буквально вырывает у него из рук телефон, когда не вовремя написавший Хан Джувон предлагает выслать небольшой подарок. Вот кого совесть ни капли не мучает, так это его, ведь уже на следующий день курьер привозит пышный букет цветов с целым пакетом сладостей, и если на первое Хван забивает, то последнее принимает с радостью. Минхо, сидя вечером на кухне и смотря на поставленные в вазу лилии, думает, что ситуация — полный пиздец. Подобные презенты приходят ещё несколько раз. Почти всегда что-то съедобное и никогда денежным переводом, но Хёнджин остаётся довольным, а Минхо с головой тонет в трясине сочувствия, всё больше задумываясь о том, что у мужчины, по всей видимости, намерения что ни на есть серьёзные. Да, это по-прежнему взрослый под сорок два года, уже даже побывавший в браке и неприкрыто флиртующий с предполагаемой девушкой-первокурсницей, но кто он, блять, такой, чтобы вообще лезть в чьи-то дела? Минхо всегда обходил подобные темы стороной, предпочитая думать, что в своём белье люди сами разберутся, однако сейчас он не может просто взять и сделать вид, словно непричастен. Он причастен и ещё как, и именно поэтому, когда с момента первого пришедшего сообщения минует больше месяца, а Хёнджин сидит на кухне, поедая ту самую подаренную клубнику в шоколаде, Минхо приходит к нему с разговором. — Надо прекращать, — серьёзно начинает он, усаживаясь напротив, а Хван, застывая с поднесённой ко рту клубникой в розовой глазури, непонимающе хлопает глазами. — В смысле прекращать, я только начал, — он кивает на совсем недавно распечатанную коробку, внутри которой ещё как минимум два десятка покрытых различным шоколадом ягод, и в голове проносится мысль, что сумма за такие наверняка вышла круглая. — Общение с ним надо прекращать, — поясняет Минхо, и взгляд, отрываемый от круглой коробки с бежевой лентой, переводится к Хёнджину, — Поигрались и хватит. Он тратит деньги на девчонку, а пользуемся этим мы. Надо завязывать. Хёнджин, даже не пережёвывая, возмущается: — Ну да, в этом, типа, и была суть. Тебе что, жалко его стало? — Естественно, блять, жалко, — вспыхивает Минхо, но тут же пытается взять себя в руки, чтобы всё объяснить, — Одно дело обдирать какого-то состоятельного перца, и другое — простого скуфа. Ты забыл, какие фотки у него в профиле? Он не масик, которого ты искал, а обычный мужик. Ему пиццы подай да фильмец на выходные подруби, а мы, может, последние накопленные у него забираем, чтобы кинуть потом. Нужно сейчас завязывать, пока... Договорить не получается, так как Хёнджин всё-таки проглатывает клубнику и перебивает: — Не, тормози, с чего ты взял, что он там концы с концами сводит, чтобы студентке какой-то угодить? Минхо тут же отвечает: — Фотки, Хёнджин. Он выглядит как среднестатистический заводчанин с пузом, живущий от зарплаты до зарплаты и потихоньку копящий на пару деньков на море, — и пусть звучит весьма убедительно, Хван всё равно всплёскивает руками, чтобы драматично охнуть: — Ну, знаешь ли, ты тоже не малышка-первокурсница с селок, так что вот не тебе пиздеть за внешку. Ты вообще видел, как Роберт Паттинсон на улицу одевается? Треники с тапочками напялил — и всё, трусцой до магазина, а ты нашего папика за майку со спортивками загасил. Вдруг он тоже миллионер? — О, прямо-таки вдруг? — раздражённая насмешка быстро срывается с языка, и Минхо хочет продолжить спор, но затыкается, чувствуя, как вибрирует от уведомления телефон. Вытягивая его из кармана домашних штанов, он снимает блокировку, а после читает в пуш-уведомлении пришедшее сообщение. Хочется истерично смеяться от того, что уже в который раз мужчина выбирает такое неудачное время, чтобы написать ему, однако всё, что делает Минхо — это тихо бормочет короткое: — Пиздец. Хёнджин, уже утянувший в рот вторую клубнику в белой глазури, невнятно спрашивает: — Что там? Минхо ещё пару секунд смотрит на несколько строчек, промаргиваясь, будто всё в самом деле могло ему привидеться, но сообщения никуда не пропадают. Думает, что лучше бы пропал он. — Он предлагает встретиться. Через неделю в кафе. — Ну так сгоняй, — безразлично жмёт плечами Хёнджин, вмиг заставляя Минхо снова взбеситься. Он знал, что рано или поздно со всем будет разбираться сам, но чужое равнодушие едва не доводит до греха. — Ага, и что я ему скажу? Его инфаркт хватит, мне как потом скорой объясняться? Хёнджин только отмахивается: — Да не надо ему ничего говорить. Просто подарочек какой-нибудь отдай, раз так за его чувства беспокоишься, и свали. Минхо сложно оценить, насколько идея приложить собственного друга об стол криминальна, но с трудом её всё же удаётся отодвинуть на второй план. Это поразительно, однако Хван обладает какой-то невероятной способностью игнорировать суть и заострять внимание совершенно не на том, на чём нужно. Возможно, он немного завидует, что не умеет так же. — А отсутствие Ли Минджи как объяснить? — уже более спокойно, но не без той же иронии спрашивает Минхо, и Хёнджин с лёту выдаёт: — Скажи, что ты её старший брат, а она нашла себе парня. Отдай подарок якобы прощальный и якобы от неё, извинись, и всё, твоя совесть чиста! — он замечает подошедшего Суни, дразнит его, потрёпывая по голове, и добавляет, — Вроде месяц прикидывался девчонкой, а тут соврать не можешь. Минхо, поднимаясь, берёт кота на руки и шипит недовольное: — По чьей же инициативе. — Я ни о чём не жалею, кстати, — Хёнджин только трясёт в воздухе взятой из коробки клубникой, и Минхо удерживает себя от того, чтобы закатить глаза. Весь вечер он проводит за собственным ноутбуком, обшаривая всевозможные сайты, смотрит на баланс карты со сбережениями и тяжело вздыхает, когда приходит уведомление от очередного сообщения, в котором мужчина делится мнением насчёт недавно просмотренного по совету самого же Минхо фильма. Понимая, что солидарен с каждым словом, Минхо воет в подушку, и рядом лежащий Суни, не выдерживая, уходит на кухню.

🐈🐈🐈

Неделя по ощущениям длится всего день. Минхо продолжает переписываться с Хан Джувоном, всё же признаваясь себе, что, если не брать во внимание, кому именно мужчина слал все подкаты, то собеседником он был кошмар каким интересным, и тратит больше половины накопленного баланса на дорогую коллекционную фигурку. О ней мужчина как-то раз мечтательно заикнулся, когда они обсуждали своих любимых персонажей комиксов, и, по правде говоря, эта маленькая деталь стала ещё одним аргументом в пользу того, что он вовсе не скрытый миллионер, как выдвигал своё предположение Хёнджин. Раз настолько фигурку хотел, давно бы купил — так рассуждал Минхо, когда проверял, не помялась ли упаковка, после чего «прощальный» подарок был убран в шкаф до грядущих выходных. Всё субботнее утро прошло как-то мимо. Минхо едва ли помнит, с какими мыслями провёл завтрак, что ему в гостиной рассказывал Хёнджин, и как он вообще собрался, однако в торговом центре, адрес которого ему скинули ещё прошлым вечером, внезапно стало раз в десять тревожнее, чем до этого. Кафе, где они договорились встретиться, расположилось на четвёртом этаже, занимая, кажется, его треть, и Минхо, подходя ближе, сверяется со временем. Минута в минуту. Мужчина написал, что прибудет немного раньше, а значит, нужно всего лишь найти его, что, в общем-то, не так сложно, когда были даны ориентиры: столик около панорамных окон, выходящих на город, и находящийся рядом небольшой цветочный уголок. Там, в теории, и должны ждать первокурсницу Ли Минджи, но придёт, к сожалению, только Ли Минхо. Отходя чуть в сторону и останавливаясь у одного из пустых столиков, он быстро находит состоящую полностью из стекла стену. Вдалеке, в самом её конце, простаивают большие вазоны с цветами, и ближайший к ним столик действительно занят, но молодой парень, постукивающий по плитке ногой, мало чем смахивает на грузного мужчину с фотографий, поэтому Минхо тянется за телефоном и ещё раз перечитывает указания. Всё верно. Никакой ошибки, и, не справляясь с наплывом мыслей, он звонит Хёнджину. Тот снимает трубку почти сразу же. — Че, уже отдал? — без всякого интереса спрашивает Хван, и Суни где-то на фоне жалостливо мяукает. По шороху пакета с подушечками и хрусту Минхо понимает, что сосед снова дразнит его драгоценного ребёнка. — Его здесь нет. За столиком, который он мне скинул, какой-то парень. Хёнджин мычит в динамик, видимо, пережёвывая подушечку, и после всё же насыпает несколько в миску. — Красивый хоть? — Мы, блять, вообще не об этом, — чеканит Минхо, и друг ехидно посмеивается. — Ну, не знаю. Может, он сбежал? Или столики перепутал. Спроси у того парня, вдруг он видел его. Хван снова шумит дверцами кухонной гарнитуры, а Минхо недоумевает: — И как я у него спрошу? «Извини, здесь, случаем, не появлялся мужчина, похожий на скуфа?» — Фотку покажи, тормоз. Аргумент. Хотя Минхо не уверен, правильно ли приставать к незнакомым людям, пришедшим в кафе, чтобы перекусить, но выбора у него, кажется, нет. — Ладно. Спасибо. И прекрати объедать моего кота, иначе следующую пачку будешь покупать за свой счёт, — угрожает Минхо и, ещё прежде чем Хёнджин успеет вякнуть нечто обиженное, сбрасывает звонок. Находя чужую фотографию, он на всякий случай дважды осматривает практически всю территорию кафе. Проходится по каждому столику, но, так и не находя хотя бы примерно похожий силуэт, возвращает взгляд к парню, что теперь стучит не ногой, а пальцем по столешнице. Явно нервничает. Закусывает нижнюю губу, поправляет уложенные на обе стороны светлые волосы и периодически посматривает то на вход в кафе, то куда-то вбок, пока Минхо, в свою очередь, запоздало отвечает на заданный Хёнджином вопрос. Красивый. Очень красивый и, по всей видимости, ждущий с кем-то встречи, и оттого отвлекать его вдвойне неловко. Всё же переставая теребить пальцами воротник чёрной рубашки, Минхо решается подойти. Он уверенно движется по широкому проходу меж рядами столиков, хотя внутри почему-то лёгкие сворачивает в трубочки, и парень, перекручивающий в руках салфетку, замечает его далеко не сразу. — Извини, можно кое-что спросить? — получается не так смело, как хотелось бы, но мягкий голос вынуждает незнакомца поднять голову, и глаза, сперва широко раскрытые от удивления, всего спустя несколько секунд чуть прищуриваются, — Меня должны были ждать за этим столиком, но того человека тут нет, так что, может быть, он, конечно, ушёл или, наоборот, вовсе не приходил, в общем, мог бы ты сказать, никто похожий не проходил здесь? Минхо, выпаливая так быстро, как только может, торопливо снимает блокировку на телефоне, не замечая как ошалело на него смотрят, и показывает фотографию. Ожидает лаконичного «нет, такого не видел», однако ничего подобного и близко не слышит. Парень в целом не произносит ни звука. Молчит примерно с полминуты, и Минхо уже начинает думать, что его точно приняли за ненормального, но ещё спустя миг незнакомец, наконец, вжимается в спинку стула и прячет лицо в ладонях. Минхо, не понимая, к чему отнести такую реакцию, лишь нелепо моргает, так и держа фото открытым. А парень внезапно рвано выдыхает. Опуская руки, поднимает голову и спрашивает то, что, пожалуй, Минхо меньше всего ожидал услышать. — Прости, если чушь сморожу, но ты Ли Минджи? Между ними вновь виснет эта неловкая тишина, но теперь неловко, по крайней мере, обоим. И пока Минхо вместе со всеми словами проглатывает и язык, парень закидывает одну ладонь за шею, чтобы затем отвести глаза в пол и кое-как произнести: — Я просто вроде как ну... Хан Джувон типа. Ну, вообще Хан Джисон, но... — во второй раз тяжело выдыхая, он на мгновение задерживает неслушающийся взгляд на застывшем Минхо, — Не хочешь присесть? Минхо заторможенно кивает. Усаживается на место напротив, оставляя перекинутую через плечо сумку около стула, и Джисон, насколько это в их ситуации возможно, пытается понятно всё разъяснить. Рассказывает про проигранное пари, про идиотов-друзей, что прямо сейчас сидят через несколько рядов слева от них и, вероятно, как поехавшие, перешёптываются, лишь выдвигая теории того, что на самом деле может происходить, а после переходит к части с созданием аккаунта и поиском предполагаемой девушки. Минхо, медленно понимая, что всё это время переписывался не с сорокадвухлетним мужчиной, а сидящим перед ним парнем, опять хочет истерически рассмеяться. Пара пережитых кризисов оказывается пройдена впустую, но он переживает третий и новый, одновременно с этим чувствуя нелепое облегчение. Его, слава богу, не тянет на взрослых мужчин. Слава, блять, богу. Джисон и сам уже не скрывает улыбки. Неловкость постепенно сходит на нет, пока он рассказывает, как переживал, каждый день думая о том, что обманывает какую-то милую, любящую котов первокурсницу, и как первые сообщения с теми скобками были написаны вовсе не им, а его другом Чанбином. Минхо, вспоминая их, тоже позволяет себе пропустить тихий смешок. — То есть твои друзья затеяли это всё ради того, чтобы посмотреть, как ты признаешься в обмане пришедшей девчонке, а после сбежишь? Уточняет всего лишь ради окончательного разъяснения Минхо, и Джисон чуть тушуется, вновь уводя взгляд в сторону. — Я не собирался сбегать, — дует щёки он и почти сразу же добавляет, — Исключая подкаты, все мои сообщения были искренними, так что по возможности я думал попросить ту девушку быть друзьями. Ну, если бы, конечно, она вообще стала слушать меня после того, как обо всём узнала. — Исключая подкаты? — Меня не привлекает противоположный пол, — так же смущённо бормочет Джисон, и Минхо выдаёт только тихое «о...» Они недолго молчат, после чего Минхо всё-таки решается спросить: — А теперь? Друзьями быть не попросишь? Джисон поднимает глаза. Неуверенно покусывает краешек нижней губы и произносит так, что Минхо едва слышит, но от чужих слов горячо-горячо загораются щёки. — Возможно, поменялись намерения... Пульс подскакивает. Где-то в кармане джинсов несколько раз вибрирует телефон от приходящих от Хёнджина сообщений, но Минхо не обращает на него внимания, в то время как Джисон придвигается чуть ближе к столу. — Мы могли бы прогуляться. Здесь рядом парк хороший. Но после того, как ты расскажешь, кто такая Ли Минджи и что она забыла на сайте знакомств, — широкая улыбка завораживает настолько, что не удаётся даже вдохнуть, — Я вроде как тоже жертва обмана, так что было бы интересно узнать, на кого в течение нескольких недель уходил мой бюджет. Последнее словно отрезвляет, и Минхо тянется вниз к сумке. Торопливо выуживает из неё коробочку с фигуркой и, выставляя прямо перед Джисоном, наблюдает, как тот поражённо замирает. — Ли Минджи — мошенница с совестью. Это не всё, конечно, но... Минхо смолкает, не зная, что ещё добавить, а Джисон совсем робко улыбается. — Серьёзные... Очень серьёзные намерения. Если у Джисона когда-нибудь всё-таки будут внуки, эту историю он им наверняка расскажет.