В объятьях нежных сладострастной муки блюсти невинность тела божества

Действие яда цветочных оборотней усиливалось. Спрятаться в пещере оказалось единственным выходом. Из последних сил Се Лянь, с помощью своей крови, установил защитные барьеры у входа в пещеру. Всего их два — первый не позволит тварям снаружи ворваться внутрь, второй барьер защищал людей и оборотней от самого Се Ляня. Обыденно холодный и спокойный разум впервые находился в подобной ситуации. Се Лянь не знал, что способен натворить. Он переживал не только за себя, за свои силы, но и за юного война, сопровождавшего его. Именно поэтому, поручив юноше охранять вход, Се Лянь остался в пещере один… Благоухание в воздухе усилилось, нежная сладострастная аура заполнила всё вокруг. Се Лянь ощущая, как участилось сердцебиение, а кровь ударила прямо в голову. Не помогали ни уговоры, ни медитации. Перед глазами всё плыло, в ушах звучал лишь неясный шум. Борьба с горячей кровью вымотала принца, отобрав все силы, и тот повалился на землю. Заслышав тихий удар, юноша встрепенулся. Се Лянь занервничал: «Если он подойдет ко мне, я… — на секунду принц задумался. В ушах звенело, мысли лениво переваливались в голове, с трудом выстраиваясь в цепочку. — Тех, кто оказался в плену Нежных объятий, вначале ожидало онемение и истома по всему телу, а после — раздражительность и вспыльчивость. Онемение отступало, и очень скоро наступит приступ буйства. Это намного страшнее…» Стоило принцу внимательно оценить своё состояние, он обнаружил — всё верно, онемение прошло, силы постепенно возвращались, только сердце Се Ляня, напротив, тяжело осело. Прикинув в голове возможные последствия своeй агрессии, принц принял решение из двух зол выбрать самую страшную и защитить юношу. Се Лянь сделал глубокий вдох, чуть повернул голову и обратился к юноше, чья фигура виднелась у входа в пещеру, желая войти, но при этом не решаясь: — Подойди ко мне. Юноша сначала запротестовал, ведь Се Лянь просил его не входить не при каких обстоятельствах. Но после некоторых уговоров и раздумий, все-таки вошел в пещеру. В пещере было темно. Бинты, закрывающие один глаз, сужали кругозор. Контуры лежащего на земле тела едва угадывались во мраке. Юноша ориентировался на слух — частое взволнованное дыхание принца волновало и его самого. Подойдя ближе, юноша опустился на колени и протянул руки, чтобы помочь принцу подняться. К его неожиданности, кончики пальцев коснулись не ткани одежд, а разогретой влажной кожи. Схватив ртом воздух, юноша немедленно отдернул руки. От едва заметного касания по коже Се Ляня пробежали мурашки, заставляя того сдержать протяжный стон. — Не надо, — хрипло отозвался Се Лянь, облизывая пересохшие губы. — Тебе нужно… срезать прядь моих волос… Юный воин подчинялся Се Ляню беспрекословно, не задавая лишних вопросов. Поэтому, несмотря на странную просьбу, ему удалось найти наощупь волосы принца и срезать тонкую прядь, которая в последствии была повязана на средний палец юноши. — Это… защитит тебя… — Се Лянь находился почти на пределе. Говорить становилось труднее. Челюсть и шею сводило от напряжения. — Уходи… Холодный пот катился с принца, делая кожу влажной. Сердце гулко отдавалось в груди. Се Лянь продолжал дышать, пытаясь вспомнить хоть какие-то божественные тексты. Юноша поднялся, колебаясь. Затем рука его неожиданно сжалась в кулак. — А… — произнес он. — Кто защитит… вас? — Что? — Се Лянь распахнул глаза, на секунду от неожиданности разум прояснился. — Я вас не оставлю, — юный воин сел на колени подле принца. Его решительность зашкаливала. Брови сдвинулись, повышая натяжение бинтов. Се Лянь не нашелся что ответить, а юноша продолжал, но чем дальше он говорил, тем меньше решимости было в его словах: — Я… понимаю, что происходит. Я… могу помочь вам. Рукой, например, или… Несмотря на свой возраст и общую неискушенность, все-таки он кое-что понимал в этом деле. Долгими бессонными ночами молодой парень находил, чем заняться самим с собой. Состояние Се Ляня было ему знакомо, он и сам испытывал прилив жара, когда думал о принце. А думал он часто. — Не вздумай! — воскликнул Се Лянь, распахивая глаза шире. Пересохшее горло сдавило спазмом, принц закашлялся. Юноша протянул руки, чтобы поддержать принца, но тот слегка ударил его по пальцам, не позволяя дотронуться. Юноша отпрянул, испуганно прижимая руки к груди. — Прости меня, — продолжил Се Лянь, немного приходя в себя. В голове загудело сильнее. — Я не должен был… И ты… Нельзя. Тела небожителей… должны оставаться… чистыми… Юноша понял слова по своему и торопливо вытер руки о штаны. Чище они, разумеется, не стали. Се Лянь не мог различаться в темноте, чем парень занимался наверняка, но по звуку все-таки сообразил. — Нет, я о другом, — Се Лянь снова закашлялся. Челюсть сводило, горло тоже. — Проникновение… в свое тело, или в чужое… Касание половых органов… Обмен телесными… жидкостями… В обычной ситуации Се Ляню было бы нестерпимо стыдно произносить такие слова перед столь молодым человеком, но сейчас был не тот случай. Вдруг отчаяный юноша решится на какие-то действия? Что тогда? Се Лянь не только не сможет помешать ему, но и воспользуется моментом. Сам он потеряет часть магических сил и последователей, это верно, но юноша может потерять здоровье после такого напора, или даже жизнь… Пока принц перечислял, юный воин медленно кивал, обдумывая его слова. Часть из них проносилась мимо, так как все техники удовлетворения мужчины были ему не ведомы, но некоторые слова заставляли задуматься. «Значит, рукой я не помогу, трогать нельзя. Поцелуи тоже не помогут. Рот… язык… слюна…» Се Ляня напрягало молчание юноши. И когда тот поднялся, шурша одеждами и направился прочь, наследный принц испытал некое облегчение. По крайней мере, отчаянный молодой воин останется в безопасности, и принц ничего ему не сделает. А значит, время сосредоточиться на своих мыслях и медитации, будь она не ладна. Однако, скоро послышались приближающиеся шаги. Под бормотание оборотней они едва различались, но Се Лянь услышал их и мучительно простонал: — Зачем ты вернулся? Я же сказал, уходи… — Ваше высочество! — почти выкрикнул юноша, снова преисполняясь решимости. — Я не нарушу ваших указаний, и не сделаю ничего дурного, но вам полегчает! Прошу! Позвольте помочь вам! «Глупый юнец, — подумал Се Лянь. — Да чем ты можешь мне помочь? Только хуже сделаешь же!» Се Лянь набрал в грудь побольше воздуха, но силы совсем покинули его. И принцу удалось только выдохнуть шепот: — Уходи! Уходи, прошу! Не нужно… Юного война уже было не остановить. Уверенный в своей правоте, он мягко положил ладонь на вздымающуюся грудь принца, и тот едва не застонал от жаркого прикосновения теплой ладони. — Просто доверьтесь мне. Я не сделаю ничего лишнего, обещаю! Расслабьтесь и… — «если не получится, то я хотя бы попытался, и умирать мне будет не страшно», — не сдерживайте себя. Се Лянь уже не мог ничего сказать. «Не сдерживайте себя… — мысленно повторил он. — Да если бы я себя не сдерживал, ты бы уже…» Теплая ладонь заскользила вверх по гладкой влажной коже. Се Лянь шумно выдохнул, по коже побежали мурашки. Гладкие упругие мышцы груди чуть подрагивали под настойчивыми пальцами. А эти самые пальцы, тем временем, мягко прошлись по ходящему туда-сюда кадыку, погладили принца по гладкой щеке, заправили за ушко прядь волос, касаясь кромки. Подушечки слегка сжали мочку уха. Юноша наклонился и прошептал на ухо принцу: «Расслабьтесь». Дыхание коснулось ушка. И вроде бы невинные жесты, но тело принца охватила такая истома, что стало нестерпимо тяжело это выносить. До боли в груди и в паху. И в какой-то момент Се Лянь отпустил ситуацию: «Будь что будет, с благословением небожителей никакие запреты не ведомы…» Се Лянь не сопротивлялся, когда юноша мягко расстегивал его одежду, освобождая ноющую плоть. Не сопротивлялся, когда его гладили по талии, бедрам… Действия юноши и правда оказались сдержанными и целомудренными, пальцы едва касались кожи, обходя опасные места. А Се Лянь просто изнывал от сладкого желания. Впрочем, изнывал не он один. Юный воин ни раз представлял принца. Его объятия, запах, влажные губы… Но в воображении неискушённого ума, именно принц выступал инициатором, а он — принимающей стороной. На деле же оказалось иначе. Сейчас именно ему выпало бремя в объятьях нежных сладострастной муки помогать принцу, блюдя невинность тела божества. И вот вопрос — кому из них было хуже? Отчаянно сдерживающемуся Се Ляню, отравленному сладким ядом цветочных оборотней, или юноше под влиянием глубоких искренних чувств? Если бы только Се Лянь знал, какие неимоверные усилия прилагает молодой воин, чтобы доставить ему удовольствия, не нарушив ни одного запрета и не поддавшись собственным эмоциям. В нос принца ударил приятный мягкий свежий аромат. Губ коснулось что-то влажное, бархатистое. Се Лянь даже не мог понять, что это. Только приоткрыл рот, целуя нежные лепестки. Крупный бутон пионовидной розы, сорванный юношей у входа в пещеру, отдавал свежей прохладой на губах принца. От этого касания Се Лянь, никогда ранее не ощущавший чужих губ на своих губах, на секунду подумал, что очень хотел бы поцеловать кого-то. Даже пусть этого юного воина. И дело не только в бурлящей от возбуждения крови, в нём была какая-то… нежность? Которая требовала выхода ни чуть не меньше. В целом, по мнению война, Се Лянь уже был готов. Об этом говорили напряженные крепкие мышцы, впившиеся в земляной пол пальцы, и вздувшиеся на шее вены. Цветочный бутон покинул губы Се Ляня, скользнул вниз, вызывая разочарованный выдох. Юноша уже неплохо изучил тело принца, чтобы примерно ориентироваться наощупь. Поэтому, впоследний раз проведя ладонью по выступающему прессу к низу живота, юноша положил ладонь на внутреннюю поверхность бедра принца, заставляя того опасливо вздрогнуть и снова вздохнуть. Упругие лепестки коснулись головки члена принца. Тот снова застонал, чуть поднимая бедра. Бутон совершал круговые движения, размазывая выступившие капельки смазки по чувствительной головке. Возбужденная до предела чувствительности, она мягко и неглубоко погружалась в соцветие, отзываясь характерным шуршанием лепестков. Се Лянь мелко задрожал, стоны его участились, цветочные оборотни у входа зашептались громче: «Что они там делают? Ах, какие звуки, Ваше Высочество! Какое бесстыдство! Какой разврат!» Юноша закусил губу. Он не видел происходяшего в полной мере, но фантазия дорисовывала недостающее. Собственная плоть болезненно ныла, стесненная тканью штанов, но сейчас было не до этого. Еще несколько отрывистых движений, и принц неожиданно выгнулся, поднимая бедра. — А-а-ах… — от этого сладкого протяжного стона царственной особы, каждый волосок на теле юноши поднялся. Он и сам не сдержался, шумно выпуская воздух изо рта. Тело принца слегка подрагивало. По коже прокатилась волна жара и в голове опустело. Белесые капли запачкали цветочное нутро. Юноша ощущал пульсацию члена Се Ляня даже через стебель. Его и самого била крупная дрожь. — Получилось… — шептал он беззвучно. — Получилось! Юноша не был до конца уверен, что у него получится, но шансы были. Это он знал по себе. Порой, предаваясь сладким мечтаниям, когда кровь закипала, а тело сладко ныло, жаждя разрядки, хватало нескольких прикосновений, чтобы эту самую разрядку получить. Поэтому, доводя принца до пика возбуждения, юноша верил в подобный исход. А, раз руками дотрагиваться нельзя, то... плотные бутоны пионовидных роз, произраставших у входа в пещеру, оказались как раз кстати. Тем более где-то на задворках сознания юноша помнил, что принц любил цветы. Тело Се Ляня обмякло, снова опускаясь на пол пещеры. Силы покинул его окончательно. Действие яда Нежных объятий не отступило, но уже не ощущалось так остро. Теперь, получив разрядку, Се Лянь мог с ним бороться. Мог. Но, пострясенный неожиданно пережитыми ощущениями, не пытался. Распахнув светлые глаза, он повернул голову в сторону юноши и открыл рот, чтобы что-то сказать. В тот же миг снаружи раздался нестихающий визг: — Кто это?! Тонкие голоса цветочных оборотней, обернувшись криком, резанули слух, но кто-то заорал ещё оглушительнее, чем они, перекрывая все их завывания: — Что за чертовщина?! Услышав этот гневный рёв, Се Лянь опять сделал резкий вдох — «Фэн Синь!» А потом новый рёв, почти такой же и не менее знакомый — «Му Цин!» Понимая, что произойдет дальше, Се Лянь вдохнул и проговорил: — Скорее! Помоги мне! Юноша и сам понял, что нужно делать. Отложил цветок, он торопливо поправил наощупь одежды принца, предавая тому более благочестивый вид. Разумеется, насколько это было возможно в данных обстоятельствах. И как раз во время. Двое снаружи немедленно ворвались в пещеру с криком: — Ваше Высочество, ты здесь? Изо всех сил стараясь выровнять дыхание, принц все же не мог скрыть, что дышит намного слабее обычного, прошептал: — …Я здесь… И двое снаружи немедленно направились к нему. Фэн Синь зажёг Пламя-на-ладони. Свет окрасил тёплым оранжевым цветом своды пещеры, лежащего растрёпанного Се Ляня, от чего-то вымазанного в грязи, и растерянного юношу с руками за спиной. Глядя на разметавшиеся по полу волосы, разорванные одежды и грязные разводы на белоснежной коже принца, Му Цин нахмурился. Се Лянь покачал головой: — Не спрашивайте. Скорее, поднимите меня… Помощники бурчали что-то на свой лад, но у Се Ляня не было сил что-то рассказывать, да и просто вступать в разговор. Краем глаза он заметил юношу, который стоял неподалеку, спрятав руки за спину. Се Лянь заметил в его руках цветок, бело-розовые лепестки которого покрывала белесая жидкость. К горлу подкатил комок, а уши залились жаром. Се Лянь поднял взгляд, чтобы посмотреть на юношу внимательнее, запомнить черты его лица, но в глазах помутилось. Силы покинули его окончательно. И наследный принц тяжело провалился в сон…