С Днём рождения, Коля.

       Сегодняшний день обещал быть настолько приятным, что обладатель молочно-лавандовых волос улыбался собственным мыслям.        Сегодня по собственной инициативе Сигма отложил работу, целиком и полностью посвящая себя тщательной подготовке к сегодняшнему празднику. Начал готовиться ещё вечером, а продолжил ранним утром. Знал, что Никошу Гоголя долго ждать точно не придется.        Сигма суетливо летал по комнате, что-то доставая, вырезая, клея и сооружая. Потом снова обзванивал кого-то, уже в сотый раз спрашивая, всё ли в силе.        Уже примерно семь утра, а Сигма быстрым шагом идёт по коридору, чтобы снова кое-что уточнить и дополнить. Достоевский видел суету менеджера, потому и спросил, сверкнув аметистовыми глазами:        — Волнуешься? Да не переживай ты так. Уверяю тебя, ему понравится. — попытался успокоить младшего брюнет. Сигма сжал губы и нервно уставился в пол.        — Все должно быть в лучшем виде, понимаешь, Фёдор? Я не имею права допустить ошибку. Не с ним.        Достоевский лишь понимающе кивнул и вышел, оставляя Сигму наедине со своими мыслями. Почти сразу буквально через несколько секунд послышался характерный звук шинели за спиной. Длинные пальцы сжали чужие плечи, а горячее дыхание опалило шею.        Сигма улыбнулся и взял обернутые в алые перчатки ладошки в свои руки. Потянул к себе. И уже мгновение спустя на сигмовские колени опустилась белокурая макушка. Излюбленного гоголевского атрибута — карты на лице не было, поэтому сейчас хитрым прищуром из-под густой белой челки на Сигму смотрели два сверкающих озорством и весельем глаза, которые были аккуратно подведены черным карандашом. Красивый, чертила.        В этот раз по какой-то причине коса была заплетена более аккуратно. Одежда выглажена опрятнее, а укладка казалась пышнее. Сигме хотелось умиленно захихикать, зная, с чем это может быть связано.        — Сигма-кун, а у тебя спина белая!        Облизнувшись, промурлыкал Николай. Второй же только беспечно улыбнулся и взъерошил белые вьющиеся волосы.        — А у тебя шнурки развязались.        Коля аж глаза распахнул от растерянности. Сигма редко позволял себе шутить. Но сегодня...        — С днём смеха тебя, Сигма-кун!        Торжественно пропел Гоголь, лёжа на коленях младшего. После чего несдержанно засмеялся, когда бледные пальцы Сигмы заскользили по его бокам. Фокусник взвизгнул и дёрнулся в сторону, перехватывая запястье мальчика и прижимая его к своей щеке.        — Николюшка, мне работать надо. Обещаю, вечером выкрою часик-другой для тебя. А пока что надо возвращаться к работе.        С улыбкой проворковал управляющий казино. Сложно было на самом деле сдерживать себя. Сейчас очень хотелось накинуться на любимого с объятиями, зацеловать всю мордашку, залюбить до смерти с криками: "С днём рождения, Коля! Я так тебя люблю!"        Тем не менее придется ждать до вечера.        У Сигмы сжалось сердце, когда сразу после этих слов Николай, хоть и пытался это скрыть, сильно погрустнел. Фокусник натянул улыбку и исчез в портале, крикнул на прощание "До вечера, Сигма-кун!"        Обладатель молочно-лавандовых волос тяжко выдохнул и снова вернулся к подготовке.        Вечер. Коля Гоголь слонялся по коридорам небесного казино, со скучающим взглядом осматривая белые стены. Ах, ну почему в день смеха так скучно?!        Подумал он, как вдруг почувствовал, что его тронули за рукав. Коля обернулся и увидел... Сигму? Мальчик с безмятежной улыбкой смотрел в гоголевские глаза, крепко сжимая его руку. Николай на секунду остолбенел, растерянно смотря на своего возлюбленного.        — Пойдем, Коля...        Позвал мальчик, уводя блондина за собой. Сигма уверенно шёл вперёд, будто с нетерпением ожидая, когда они уже наконец дойдут. А Николай всё не мог ничего понять.        И вот, дверь в кабинет главного управляющего. Сигма потянул за ручку и открыл, заводя Николая внутрь.        Как только Гоголь зашёл, он застыл на месте от изумления.        По всему кабинету были развешаны воздушное шары самых разных цветов, всюду мелькал серпантин, комнату освещали ароматные свечи.        А по середине рабочего стола главного управляющего возвышался трехъярусный торт. Огромный, с кучей крема и украшений, прямо как любит Николай. Всё было учтено и продумано до мельчайших подробностей. Николай в растерянности ~~и ахуе~~ осматривал комнату, когда почувствовал робкий поцелуй на щеке.        Сигма смущённо хихикнул, почесав затылок.        Это далеко от идеала, но я очень старался, поверь. И я надеюсь, что тебе нравится.        Сигма подошёл ближе и обвил тонкую гоголевскую талию руками, прижимаясь к нему всем телом и ласково целуя в губы.        — С днём рождения, Коля.        Прошептал мальчик, прикрыв светлые ресницы.        Наконец отойдя от шока Николай стиснул младшего в объятиях, целуя его с такой страстью и нежностью, на которую только способен.        — Так ты знал..        — Я не мог не знать.        Сигма подвёл старшего к столу, беря в руки небольшую коробку и протягивая ее Николаю.        — Открывай. Это подарок.        Николай в спешке снял крышку коробки и вытащил оттуда... Птичку. Белую птичку с черными глазками-бусинками. Фокусник завороженно поглядел на это чудо, после чего бережно посадил птичку к себе на плечо. А потом подошёл к Сигме и снова крепко обнял.        — Это лучший день рождения на свете, Сигма-кун. Это лучший на свете подарок. И это всё подготовил мне самый лучший на свете человек. Я так люблю тебя, Сигма-кун. Спасибо за то, что ты здесь, рядом со мной.        Тихо шептал Гоголь на ухо Сигмы, прикрыв глаза. Сильные руки подхватили мальчика и подняли в воздух, после чего посадили на диван.        Николай припал губами ктонкой сигмовской шее, оставляя на ней багровые засосы. Руки покоились на талии младшего, пока сам Сигма тихо постанывал от проявленной привязанности.        Это была благодарность. Благодарность за то, что мальчик знал. Благодарность за то, что не забыл. За то, что любит. За то, что рядом. Гоголь готов благодарить вечно.        — Я люблю тебя, Сигма-кун. Спасибо тебе за праздник.