tofu

      Молодой человек ступает на территорию усадьбы, щурится от яркого летнего солнца, освещающего его душу и тропу в новую жизнь, выложенную из замшелых камней. Декоративная дорожка, ведущая к собственному особняку, что достался от любимых родителей, отделана с изыском, точной аккуратностью. Тэхену, признаться честно, страшно подумать, каких же баснословных средств стоил родителям особняк, возвышающийся перед ним. Он стоит перед величественным двухэтажным поместьем, стены которого сделаны из гладкого камня, а крыша — из пологой глиняной черепицы темно-серого цвета. С тех пор, как он был здесь в последний раз, взрослые знатно постарались над ремонтом и переделкой… всего.       Пейзаж перед домом тоже заслуживает отдельной похвалы: безупречный сад, пусть и небольшой, населяет множество ярких цветов, декоративные кустарники, за коими точно кто-то да ухаживает, широкая лужайка и несколько деревьев, торжественно возвышающихся над всей территорией. Всего этого Ким не припомнит из детских воспоминаний.       Это было безмятежное и великолепное зрелище, истинное отражение величия и процветания. Тэхен надеется, что в этом особняке именно такая жизнь его ждет после всех несчастий, что он пережил за последний месяц.       Тяжелая болезнь нелюбимого мужа, множественные недомолвки и ссоры с его родственниками, обвиняющими во всем Тэхена, который в свои двадцать пять подумать не мог, что подобная неразбериха свалится на его хрупкие плечи тяжким грузом, непосильным для него. Скорая смерть мужчины, похороны, лишение Кима всего наследства, кое он должен был получить в подобной ситуации. Миг — и молодой вдовец остался ни с чем, лишь с небольшим чемоданом, да тяжелой судьбой за спиной. Ну, и конечно с трезвым осознанием, что ему придется уехать далеко за город, в особняк, который остался от мамы с папой после их смерти.       Ким жил здесь все свое детство — лет до пятнадцати, если быть точным, пока он не поступил в университет и не переехал в общежитие, находящееся в семидесяти километрах отсюда.       Ему претила загородная жизнь, Тэхен не хотел бы жить здесь, вдалеке от цивилизации, где люди трепетно ухаживают за собственными деревьями, чтобы уже к концу лета снимать сочные плоды яблонь, вместо того, чтобы купить их на рынке за не столь большую цену.       Тэхен никогда этого не понимал.       Благодаря удачному замужеству с богатым человеком, который по воле удачной судьбы положил на него глаз, Ким познал богатство и роскошь.       Теперь, спустя довольно продолжительное время, ему вновь придется отряхиваться от пыли, учиться жить в экономии, в одиночестве, и поднимать на ноги свой бизнес, приносивший ему успех и небольшую прибыль. Бывший муж научил его управляться с деньгами и контролировать их.       — Господин Ким, — слышится голос за спиной. Тэхену он явно знаком, он слышал его в далеком прошлом. Оборачивается, взглядом обводит мужчину лет сорока, губы которого тут же растягиваются в легкой улыбке, а брови приподнимаются в неожиданности от подобной встречи. — Это действительно вы, — с толикой облегчения продолжает, — приветствую вас, господин. Вы наконец-то дома.       — Уильям?       Мужчина поверить не может, что дворецкий, которого он помнит со времен школы, все еще здесь, стоит перед ним в своем типичном наряде, состоящем из черных брюк, туфель, двубортного фрака на шести пуговицах и белой рубашки. Тэхен словно вернулся в свои пятнадцать лет: вот же он, из школы только вернулся, его вновь встречает один Уильям, ибо родители возвращаются с работы после семи вечера, поручая всю заботу о ребенке главному дворецкому, выпрашивает сладкое на ужин и просит помочь с домашним заданием. Уильям был для Тэхена не просто дворецким, на которого оставлен весь дом на время отсутствия родителей, но и няней, близким другом, старшим, на коего всегда можно положиться.       Родители всегда себя винили за малое количество времени что они проводят с собственным ребенком, но наблюдая как сильно младший Ким привязан к дворецкому — могли расслабиться немного, осознавая, что ему хотя бы не скучно.       — Я уж думал, вы никогда не навестите это место, — работник особняка говорит это так, словно Ким не уволил его со дня смерти родителей. Конечно, старший артачился, приводя разного рода аргументы, почему ему следует остаться в семейном особняке, но все же Тэхен думал, что через пару недель, — максимум, месяцев — но Уильям покинет дом. — Что привело вас сюда?       Мужчина по глазам наследника видит, чувствует, что тот здесь явно неспроста. Тэхен же решает оставить все вопросы для Уильяма, которые в голове крутятся, на потом. И все же он рад, что в доме присутствует хоть единая живая душа, коей можно излить собственную.       Вдовец стоит как бедный родственник перед дворецким — опустим факт, что он таким и является, — сжимает ручку чемодана, а ощутив, как теплая ладонь опускается ему на плечо с настойчивой силой, заставляя сделать шаг вперед, взгляд поднимает на лицо, на котором появились заметные морщинки и легкая седина на висках.       — Пойдемте я налью вам чай. Дорога была долгой, вы, должно быть, устали, господин.

И правда. Тэхен наконец вернулся домой. Правда ли теперь все наладится?

ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ       На столе стоит чашка с травяным чаем, в нос бьет приятный запах ромашки и лаванды, исходящий от горячего напитка. Уильям составляет на стол вазочки со сладостями, которые Тэхен уже не уплетает так часто, но рад будет насладиться их вкусом в стенах родного дома.       — Ваши родители догадывались, что рано или поздно вы вернетесь. Верили в это всей душой, потому их последним желанием было, чтобы я дождался вас здесь, господин. Они оставили мне некоторые средства для этого.       Конечно мужчина знал, о чем сейчас негодует наследник, потому сразу и выложил все ответы на интересующие его вопросы, предоставляя возможность без лишних фраз приступить к тому, что таится на душе Тэхена. И Тэхен рассказывает, не медля выкладывает все произошедшее с ним за это лето. Лето — чудесная пора, но человек, ставший вдовцом в свои двадцать пять, лишившись наследства мужа, не может считать так же. Он пусть и не любил Луиса, был с ним лишь из-за своей алчности, но говорить, что он был плохим человеком — у Кима язык не повернется. Луис был благородным. Да, ослепленным любовью, но интересным собеседником, умным человеком и вовсе не жадным. Конечно он знал, что Тэхен его не любит. Они говорили об этом, но разводиться мужчина отказался. Тэхену лучше — он увидел мир, был любим, купался в ласке и шелках.       Он был Луису любовником в постели, по документам и на людях — любимым мужем, а Луис Тэхену был дражайшим другом и надежным человеком.       Оба это прекрасно знали.       Родители Кима не шибко одобряли этот брак, хотя бы из-за социальных статусов: в то время их семья была бедна, а бизнес отца пошел в гору уже после штампов в паспортах, в то время как у семьи Луиса уже была крепкая компания за спиной. Так же имел вес возраст. Почти двадцать лет разницы — не считается нормальным в обществе. Но несмотря на все это, родители Тэхена старались не выражать своего недовольства, поддерживали сына как могли, старались сами, чтобы он мог гордиться и ими тоже.       Ким потерял сначала родителей, а через пару лет — и мужа, что остался для него единственной опорой.       Теперь он совершенно один.       Он рассказывает Уильяму о пережитых месяцах, вновь горем наполняется, вспоминая недавние похороны и едкие слова свекрови, сотни проклятий и оскорблений в спину. Конечно Тэхен сразу покинул стены дома, вдруг ставшие ему чужими. Благо, есть куда возвращаться. Он взял билет в одну сторону и умчался туда, где провел все свое детство.       — Теперь вы дома, господин. Вам не о чем беспокоиться, — слова, от которых на глазах слезы наворачиваются, а душу сдавливает стыд за то, что он так редко навещал родные края, а родителей всегда просил приехать в город под предлогом показать им то, чего они точно не видели.       Уильям провожает Тэхена в его спальню на втором этаже, по коже тут же бегут мурашки от вечерней прохлады, коим наполнилось помещение. Дворецкий проветривал. Во всем особняке невероятная чистота, а свежее постельное белье, в которое Ким тут же падает, предварительно переодевшись в домашний шелковый халат, ласкает разгоряченную кожу оттенка янтаря.       Ему всегда было трудно засыпать на новых местах, но сегодня — в особенности. В особняке уже гробовая тишина. Уильям давно спит, думается Тэхену, но сам он поднимается с кровати, надевает тапочки и выходит на балкон. На улице стрекочут сверчки, лунный свет отражается в воде небольшого фонтана на территории, а Ким заглядывается на соседний особняк, в окне которого горит свет. Неужели кто-то тоже есть такой полоумный, кому не спится в три часа ночи? Странно, но он совсем не помнит, кто жил в том доме. Кажется, родители водили дружбу с теми людьми, но Ким в этом не уверен.       Тэхен зарекается мыслью расспросить Уильяма о соседе по правую сторону от них, а пока что молодой человек тянется за пачкой сигарет, прикуривая. Он поправляет шелковый халат, спадающий с плеч, взгляда не сводит с балкона, в котором на секунду виднеется силуэт мужчины, шагающего по комнате в неподобающем, полностью обнаженном виде. Тэхен по началу уверяет себя, что ему показалось с недосыпа, но уже через несколько секунд тот самый мужчина выходит на балкон в одном нижнем белье. Значит, он действительно щеголял по комнате голышом, думается Киму. Он хмурится, оглядывает лицо незнакомца, то, как он пальцами зачесывает темные пряди назад. Как мышцы на широких плечах напрягаются, стоит подушке сзади удариться об его затылок, а пальцы замирают с сигаретой и зажигалкой в руках.       Брови ползут вверх, когда Тэхен слышит звонкий голос за спиной соседа. Видимо, семейная ссора. Тут же появляется мальчишка, мельтешит перед мужчиной, руками машет, а до Кима лишь обрывки фраз доносятся, самые громкие.       — За что мне это все?! Тебе не кажется, что я достоин большего, чем твое вечно недовольное лицо и упреки?       И правда назревает скандал. Тэхен разглядывает парня, что размером меньше мужчины, взгляд возвращает на него, с «вечно недовольным лицом», и замирает, видя, что незнакомец его взглядом прожигает, будто не на него вовсе вопят среди ночи. Ким губами прикасается к фильтру, затягивается, чувствуя как легкие ядом наполняются, играет в эти не многообещающие гляделки, пока сосед его действия зеркалит, точно так же наслаждаясь ночным перекуром на балконе.       Сцена перед ним действительно развернулась довольно интересная. Любит же он покопаться в чужом белье! Жаль, что все довольно-таки быстро закончилось. Разозленный чужим равнодушием парнишка, видимо поняв, что все скандалы и крики бесполезны, скрывается в спальне, оставляя их в тишине. Эта уединенность слишком интимной кажется Тэхену. Он был совершенно не готов стать бесстыдным свидетелем подобного, а потом еще и остаться один на один с виновником сего события.       Рука мужчины напротив приподнимается, он машет ему в знак приветствия, в то время как лицо выглядит слишком уж отчужденно. Быть может, это и вовсе угроза? Данная мысль не дает Киму покоя, а все потому, что эмоции на лице незнакомца слишком сложны. О чем он, черт возьми, думает сейчас? Тем не менее, от Тэхена ему достается кивок.       Сигарета огоньком опускается вниз, в пепельницу, вдовец тушит ее тщательно, и оставляет окурок в надлежащем месте. Ему уже незачем оставаться на балконе, но отчего-то он продолжает наблюдать за соседом, который еще не разделался с никотиновой гадюкой. Мужчина продолжает дымить, разглядывает его, Тэхена, будто в самую душу пытается залезть. Ким же старается все это считывать на обычное любопытство: быть может, он не думал, что в этом доме кто-то живет! Он пустовал несколько лет, лишь дворецкий ухаживал за особняком, поддерживая в нем видимость жизни.       — Что тебя беспокоит, царица ночи?       Тэхен не сразу понимает: а к нему ли это обращаются?       «Что еще за царица ночи…» — мысленно негодует, наблюдая на чужом лице внезапно появившуюся лукавую улыбку.       — Вы ко мне обращаетесь?       — Конечно же к вам! — выдает очевидность, голову на правую сторону склоняя, словно любуется парнем на соседнем балконе. — Не к моему ведь неудачному любовнику мне обращаться.       — Вы чересчур откровенны в своих словах. Не боитесь, что ему будет обидно?       Не то чтобы Тэхена действительно волновали чувства бедного мальчишки, которому, судя по всему, досталось слишком мало внимания от мужчины, но колкие слова почему-то обижают именно Кима. Ощущение, что подобные вещи говорят о нем — полосуют по сердцу, хоть и присутствует трезвое осознание, что сосед говорит вовсе не про него.       — О, знаете, — незнакомец затягивается последний раз и сигарету тушит, так и не сводит глаз с очаровательного нового соседа, что предстал перед ним в прелестных шелках персиково-бежевого оттенка, — он обидел меня не меньше. Я лишь возвращаю ему заслуженную монету.       Тэхен не находит ответа на внезапную искренность, потому замолкает, теребя край завязанного пояса на халате. Он правда не знает, что ответить на эти слова, и стоит ли отвечать вообще. Все же, это не его дело. Будет невежливо уточнять какие-либо подробности господина, с которым у него внезапно завязался ночной диалог. Продолжая чувствовать на себе заинтересованный взгляд чужих темных очей, Ким предпочитает заострить внимание на кустарниках и небольших грядках, которые он заметил лишь сейчас. Судя по всему, на заднем дворе простирается настоящее хозяйство, до которого он еще не успел добраться из-за усталости с дороги.       — Что ж, добрых снов вам, Тэхен, — выдыхает мужчина, разворачиваясь к нему своей могучей спиной.       «Красивая» — признает, но тут же взгляд опускает. Не хватало еще начать заглядываться на обнаженного соседа!       — И вам добрых снов…       На языке остается теплиться имя незнакомца, которое ему еще не поведали, однако, этот человек без толики сомнений произнес его собственное, будто они уже встречались когда-то. Голова внезапно начинает пухнуть от множества вопросов к этому загадочному мужчине, что уже скрылся в спальне и выключил свет, оставляя после себя лишь открытый балкон с тюлями, развивающимися наружу, будто в приглашающе-зазывающем жесте.

—

      — Ты знаком с нашими соседями?       Дворецкий хлопочет в столовой, накрывает завтрак для своего господина, а Тэхен в свое время отмечает, что у Уильяма сегодня приподнятое настроение. Конечно работник счастлив: теперь все вернулось на круги своя, особняк не пустует, он может готовить не только для себя, но и стараться для своего вернувшегося господина. В человеке открылось второе дыхание, он более не чахнет от одиночества, рад, что желание покойных владельцев дома исполнилось — их сын вернулся не в покрытую большим слоем пыли старую обитель, а в светлый дом, пропахший уютом, получил теплый и радушный прием от дворецкого, который в детские года был ему другом.       — Лишь с ближайшими. Мисс Эола Бруклин и господин Чон Чонгук. Хотите нанести им визит по случаю своего переезда?       Уильям ставит перед своим господином тарелку с поджаренным яйцом, свежими овощами и тостами, на которых тают квадратные кусочки сливочного масла. А Тэхен в это время топится в мыслях о том, что вчера он точно разговаривал не с какой-то там мисс Бруклин.       — Чон Чонгук, — смакует задумчиво на языке, потирая пальцами подбородок, и не замечает на себе скоропостижно удивленного взгляда дворецкого.       — Хотите нанести визит именно ему, господин?       — Нет!       Слишком резко выдает Тэхен, не сумев потушить свои преждевременные эмоции. Он как раскрытая книга перед дворецким, который пытается прятать свою заискивающую улыбку, мол, я вас понял, буду иметь ввиду.       — Почему же? У вас получился довольно интересный диалог ночью.       Тэхенова рука, сжимающая вилку и нож, что уже прошелся по желтку яйца, замирает. Он губу прикусывает, словно мужчина только что узнал его грязный секрет.       — Господин Чон — не плохой человек. Просто… сложный, — продолжает тем временем Уильям, зная наперед, что только переехавшему наследнику будет желанно послушать хоть что-нибудь о своем ночном собеседнике. — Да, наверное именно так будет лучше выразиться. Он приобрел особняк здесь в прошлом году. Был женат, но развелся буквально спустя пару месяцев, после переезда. С тех пор в его окнах можно замечать разных юношей, слушать бесконечную брань из их уст и благодаря этому просыпаться среди ночи. Господин Чон — довольно холодный на эмоции человек, такой я сделал вывод, но, судя по всему, у него бурная личная жизнь. С соседями он приветлив, мы часто переговариваемся, если встречаемся на дороге.       Да, Тэхену тоже удалось заметить интересную черту характера незнакомца: в то время, как его любовник рвал и метал, мужчина с сигаретой в зубах был спокоен как удав, даже не среагировал на предмет, прилетевший в него. Благо это была всего-лишь подушка, а не нечто более тяжелое и опасное для здоровья.       Ким мотает на ус все слова дворецкого и приступает к отменному завтраку, которым остался более чем доволен. После него он идет исследовать участок. Вчера перед ним открылась вся передняя часть территории, а сегодня, когда Тэхен хорошо поел и отдохнул с пути, намеревается посмотреть и на то, что находится на задней части.       Три яблони разных сортов, небольшие грядки с клубникой и кустарники смородины и ежевики. Урожай будет не так густ, но им явно удастся насладиться. А главное — не столь трудно ухаживать за этим небольшим садом, потому что он довольно минималистичен. Имеется так же небольшая беседка для вечерних чаепитий, рядом с которой растут пышные цветы, а сами балки украшает плетистая роза, белоснежными бутонами приветствует своего законного хозяина.       Тэхен тянется за яркими плодами клубники, срывает несколько, намереваясь вернуться в особняк, чтобы помыть их, как слышит мелодичный свист, приятным звуком доносящийся до его ушей и завлекающий обернуться, чтобы взглянуть на источник.       — Надеюсь, я не сильно докучал вам ночью своими глупыми разговорами, — на заборе, разделяющем территории, висит господин Чон собственной персоной. Стоит на небольшом стульчике, руки вниз свесил, упираясь в устойчивую поверхность, на лице легкая улыбка, точно другой человек! Будто вчера вовсе не его обвиняли во всех пакостях мира. — Прошу прощения за лишнюю болтовню, если она смутила вас, Тэхен.       — Господин Чон, — прочистив горло, выдает мужчина немного хрипловато. Он не был готов к очередной встрече так скоро, однако показывает, что его имя уже известно ему. — Все в порядке. Мне все равно не спалось вчера. Но в следующий раз попрошу вашего… друга быть тише.       Запинается, не зная, как же величать вчерашнего парнишку, вопящего столь громко, что, могли проснуться и другие соседи. Не будет же он выдавать дворецкого, что знает о всех его любовных похождениях, которые, на самом деле, как на ладони.       — Следующего раза не будет. Он покинул стены моего дома и вряд ли еще когда-то появится в этой округе. Спешу заметить, что вам уже известно мое имя, — темные глаза щурятся, в них проскальзывает хитринка и шуточное подозрение.       — Как и вам мое.       Тэхен выпрямляется, поправляет пышный бант на воротнике голубой полупрозрачной блузы, бровь выгибает, с вызовом глядит на Чонгука, будто упрекает в знании о своем имени. Конечно это вводит в кратковременный ступор, когда незнакомцу известно о тебе хоть что-то. Тут же становится не по себе. Быть может, если бы сосед не обронил его имя так бездумно, Тэхен уснул бы гораздо быстрее. У него не было бы в голове так много мыслей, раздумий и вопросов, которые тотчас хотелось развеять известностью.       — Не сочтите меня за злодея. Просто я вожу общение с вашим дворецким, он мне кое-что рассказывал о вашей семье, о вас. Было не трудно догадаться, кто же так по-хозяйски раскуривает сигарету на балконе напротив.       Пазл один за другим складывается в головушке Кима. Уильям, значит, трепал языком, пока его не было в особняке. Тэхен не знает, что думать об этом: дворецкий не выдал каких-то криминальных таинств, но ему определенно неприятно, что незнакомец знает его имя, в то время как парень, вернувшийся в свое законное гнездо недавно, уже вынужден чувствовать себя довольно уязвимым.       После тихого «понятно» из уст Тэхена, вновь назревает тишина. В ладони теплится несколько крупных ягод яркой клубники. Он уже хочет попрощаться с соседом, раз диалог закончен, пойти исполнять задуманную задачу в виде помывки ягод, чтобы без зазрения совести отведать их, однако, подняв взгляд, молодой человек лицезреет, что уста Чона расплываются в улыбке, будто в мечтательной, обольстительной. Тэхен моргает, пытаясь свести странное наваждение.       — Вы в хорошем расположении духа с утра пораньше, — констатирует факт, а Чонгук подбородок вверх задирает, словно Ким выдал нечто очевидное.       — Конечно. Ведь Царица ночи так же прекрасно сияет предо мной и в лучах солнца. Вы ослепительны, Тэхен.       Меж бровей появляются складки. Чон Чонгук явно флиртует с ним, а Тэхен, горделивый семьянин, который пусть мужа своего и не любил, но никогда не изменял ему, не искал страсти на стороне, того, кто пригреет сердце, в коем любви сущие крупицы по отношению к супругу. Ему непонятно, чуждо осознание, что можно переспать с первым встречным, флиртовать просто ради забавы, а потом разойтись, как в море корабли.       Чонгук же — абсолютная противоположность Тэхеновым убеждениям и принципам. Разведен, спит с мальчишками, непосильно влюбленными в его харизматичность и точеное, словно лучшим скульптором Великобритании, лицо. Он их ни в коем случае не осуждает: есть на что положить глаз. Ким признает это, однако фыркает в сторону соседа, который еще вчера, в первую их случайную встречу начал вести эту похабную игру, пока любовник обвинял его в безразличии к нему.       Как так вообще можно? Немыслимо!       — Оставьте всю свою лесть и обольщение для человека, коему вы вчера не угодили. Ах, точно, вы же бессердечно выпроводили его, — молодой человек в неприступной позе руки на груди складывает, дает понять все свое недовольство опрометчиво брошенной фразой в его адрес. — Уж не думаете ли вы, господин Чон, что я могу занять его место? Это оскорбительно.       Темные брови мужчины в удивлении приподнимаются. Чонгук не ожидал, что столь прелестное создание перед ним так жестоко начнет кусать его, полосуя ножом по его разбитому некогда сердцу, с самого начала отвесив еще и отворот-поворот! С ним подобное впервые случается. Потирая подбородок в заинтересованности сей личностью, которая так беззаботно вчера курила на балконе, Чон ладонями упирается на балки толстого забора и усаживается на него, заставляя Тэхена в страхе не желаемой близости отшатнуться назад.       — Я правда допустил мерзкую мысль в отношении вас, господин Ким, — чистосердечно признает, не сводя взгляда с удивленного напротив. — Но я не буду отказываться от своих слов: вы действительно ослепительны.       — Прекратите сейчас же! — повышает голос Тэхен. Ему становится до неприятного противно слушать настойчивые комплименты в свой адрес от малознакомого человека, которому не столь важно, с кем спать.       Который думает, что Тэхен точно такой же.       В свои двадцать пять лет молодой человек уносится прочь с заднего двора, словно испугавшийся юнец. ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ       На письменном столе теплится чашка ароматного чая с листьями земляники. Ким заперся в кабинете, закопался в кипе бумаг, которые надо разобрать на две стопки и приступать к упорядоченной работе. Отослать письма, отдаться самокопанию, запросить отчеты, понять, чем же Чон Чонгук так задел его душу, подписать новые договоры, позлиться на Чон Чонгука. Тэхен за голову хватается, пытаясь удержать себя от глупого разбрасывания важных бумаг по рабочему помещению.       «Царица ночи».       «Вы ослепительны, Тэхен».       Ему чуждо все, чем живет Чонгук. Ложь то, что Киму неприятно слышать подобное в свой адрес. Приятно, вообще-то, до дрожи в коленках.       Но отчего-то он ведет себя, как девственник и недотрога. Как девица, только вынырнувшая из-под материнского крыла. Мерзко отныне становится не только от поведения соседа, но и от своего собственного. Уже давно пережил подростковый возраст, ему не семнадцать, а уже целых двадцать пять, а за спиной брак, наполненный заботой, но никак не любовью и всеми порхающими чувствами. Ручка внезапно повисает в воздухе, сжатая в изящных пальцах, изнеженного богатым окружением человека, который пусть и настроился собирать себя и свою жизнь из руин погребенного замка, но все еще не в состоянии понять даже личные чувства.       Тэхена озаряет одна неприятная, но простая истина: он за свои двадцать пять лет ни разу не любил. Испытывал, быть может, симпатию в юношестве, но влюбляться, любить… Все благоговейные чувства, о которых трубили ровесники обошли его стороной, а многолетний брак порушил и всякую надежду на какое-либо влечение. Ким никогда не жалел, что вышел замуж за Луиса.       Быть может, начнет жалеть отныне.       В закрытую дверь стучат, а после разрешения войти, на пороге появляется дворецкий. Уильям смотрит на взъерошенного господина, который уже раз пятнадцать в тяжелых думах провел пальцами по волосам, наводя на голове полный беспорядок.       — Я принес вам письмо. Очень странно… — выдает Уильям, хмуро оглядывая белый конверт. Тэхен же бровь выгибает, мол, и что же тебе там странным показалось? — Его положили не в почтовый ящик. Оно лежало у забора на заднем дворе, словно кто-то обронил или закинул его на территорию.       Киму всего пару секунд хватает, чтобы догадаться, кто же начал закидывать на участок письма. Тэхен так спешил скрыться от взгляда темных очей, что невольно сжал в пальцах ягоды сильнее, чем положено. Не заметил, заляпал еще и излюбленную блузу с шикарным бантом. От Чон Чонгука одни проблемы — единственное, что он думает о соседе. За исключением того, что он красив, харизматичен и настойчив. Будь он проклят, этот Чон Чонгук. С этими мыслями вдовец раскрывает конверт, достает небольшой лист, начиная вчитываться в изящный аккуратный почерк.

Я вновь вас обидел, душа моя. Я пишу, чтобы принести искренние и скромные извинения за свои действия, что могли испугать вас. Я действительно был чересчур настойчив. Это опрометчивый и непростительный поступок, о котором я глубоко сожалею и за который надеюсь добиться вашего прощения и понимания. Потому, господин Ким, позволите ли вы мне исправиться и пригласить вас на прогулку по ближайшим окрестностям? Если ваш ответ положителен, то можете подойти на мост недалеко от вашего дома. Завтра в 19:00.

      Тэхен выдыхает, складывает листок и вновь убирает в конверт. Он делает глоток чая, взглядом буравя чистые полы под ногами дворецкого, оглядывает множественные листы бумаги с пониманием, что до завтрашнего вечера он вполне справится со своими задачами, потому без труда сможет сделать легкое одолжение непутевому соседу.       — Вас пригласили на свидание? — дворецкому не трудно было догадаться о том, что же написано в письме. Он стоит в своем будничном фраке, с идеально ровной осанкой и губы растягивает в вежливой улыбке. — Вас выдало выражение лица, господин.       Тэхен хмурится, хотя секунду назад пытался скрыть улыбку, закусывал губу и буквально любовался чужим каллиграфическим почерком, а сердце пребывало в неспокойствии, даря тепло в груди и головокружение. Никогда прежде Ким не ощущал ничего подобного. Что же в Чон Чонгуке такого, раз он так скоро смог довести «Царицу ночи» до подобных недомоганий? Это явно не потому что он до умопомрачения красив, спокоен, не из-за приятного голоса с хрипотцой, не из-за завлекающих уст, из коих так правильно звучат все льстящие Тэхену комплименты и милости.       — И что же с ним не так, Уильям?       Вновь лицо приобретают легкую строгость, играющую, Ким это интонацией показывает, подыгрывает своему дворецкому, но бровь все равно приподнимает демонстративно в ожидании ответа, который должен оправдать неаккуратные слова Уильяма.       — Вы были очень заинтригованы, пока читали письмо. И пытались сдержать улыбку, — отвечает честно, видя во взгляде своего господина веселость от сей ситуации. — Так с кем же у вас назначена эта «деловая встреча»?       — С нахалом, который мусорит на заднем дворе моего участка, — хмыкает уже с бо́льшим недовольством, кидая взгляд на писанину, которая окажется для него судьбоносной.

—

      Тэхену пусть хорошо спалось ночью, однако, подскочить аж в шесть часов утра — ему ничего не стоило. Тревожность от переезда, стресс из-за случившегося все еще не отпускает молодого человека, отражается периодически дурным сном и тяжелой головой наутро. Он поднимается с теплой постели, накидывает на плечи халат и, зацепив пальцами сигареты, ступает на балкон. Облокотившись о балюстраду, Ким прикуривается, меланхоличным взглядом окидывает окрестность, слыша как из соседних территорий доносятся звуки животных. Мимолетное желание тоже обзавестись какой-нибудь живностью закрепляется в голове мужчины, однако, ненадолго: стоит ему поднять взгляд чуть выше, как перед глазами вновь красуется черная копна волос, жилистые пальцы, буднично сцепленные меж собой и орлиный внимательный взгляд, уже приметивший Тэхена.       — Вы сегодня ранняя пташка, Тэхен, — мужчина усмехается, видя заспанное лицо, на коем виднеются полосы от подушки, а волосы, что торчат во все стороны, придают этой картине более особенный вид. Ничего из этого не портит изящность его нового соседушки. Он милейший для Чона.       — Вы тоже не отстаете.       — Кошмары мучат, — вновь Чонгук откровенен, как никогда.       Тэхен слышит безмятежную спокойность в тембре мужчины, наблюдает меланхоличный взгляд, такой завораживающий, словно Чон говорит вовсе не о том, что его преследует нечто страшное во снах, не дающее спокойно спать, удушающее в приступах агонии. Он выдыхает, опускает взор на тлеющую сигарету и затягивается, лишь бы чем-то себя занять. Чувствовать, как тебя прожигают заинтересованным взглядом — ощущение… интересное.       «Не из приятных», — хотел бы себе соврать Тэхен, но не дает, прекрасно осознавая, что, возможно, ему льстит внимание от столь привлекательного соседа, который явно глаз на него положил.       Ему приятно чувствовать себя привлекательным, приятно думать, что он может завлекать кого-то, кто тоже ему симпатичен. Но неприятно понимать, что он заинтересовал человека, который предпочитает несерьезные отношения, видит в Тэхене лишь усладу для пары-тройки ночей, пока не надоест.       — Вы получили письмо?       — Да, получил. Попрошу более не мусорить на моем участке, господин Чон.       — Мои чувства — мусор для вас?       Тэхен вовсе не это имел ввиду. Он хмурится в недовольстве, понимая, что его слова только что перевернули с ног на голову. Теперь ему следует выкручиваться из этой «многообещающей» ситуации, а не Чон Чонгуку, которого он попытался пристыдить.       — Я вовсе не это имел ввиду. Однако, вам повезло, что конверт не улетел с порывом ветра. Было бы разумнее передать его в руки моему дворецкому, раз вы водите с ним общение, или положить в почтовый ящик.       С уст мужчины слышится тихий смешок.       — Соглашусь, я поступил неразумно. В таком случае, можете ли вы мне дать сейчас ответ? — намекая на изложенный текст в письме, выдает Чонгук.       Ким колеблется, губы поджимает, наблюдая легкую будничную улыбку на лице соседа, которому явно не терпится либо услышать ответ от Тэхена, либо впасть с ним в очередную перепалку.       — Я приду. Потому попрошу вас не опаздывать на встречу, которую вы сами же и назначили, господин Чон.       — Не сомневайтесь в моей добросовестности и пунктуальности, пожалуйста, — голос становится куда живее, ярче. Белозубая широкая улыбка отражается в Тэхеновом взгляде, от чего он даже немного теряется. Неужели его согласие послужило причиной так резко приподнявшегося настроения Чонгука? — Я буду ждать встречи с вами, Тэхен.       И сердце овдовевшего мужчины трепетать начинает, словно озорная птица в клетке. ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ       Тэхен критично рассматривает свой образ в зеркале: бархатная пастельно-зеленая блуза с вытканным цветочным рисунком и красивейшими рюшами, закрывающими часть ладони, и невысоким воротником; свободные брюки в серую клетку и наручные часы с маленьким циферблатом. Ким хмурится, будучи недовольным блузой, которая не столь красива, нежели та, что он недавно испортил пятнами от красных ягод. Он конечно тут же отдал ее дворецкому для исправления этой нелепицы, но у юноши еще нет возможности покрасоваться в ней, потому приходится искать замену и фырчать в недовольстве.       — Прелестно выглядите, господин, — слышится сзади, когда Тэхену спускается на первый этаж, поправляя воротник, чуть съехавший набок.       — Благодарю, Уильям.       — Вас ждать на ужин?       — Да, определенно, но подай его на пару часов позже.       Дворецкий кланяется уважительно своему господину, провожает его, а Тэхен морально настраивается на встречу с нахалом, который сознался в своем глупом поступке.       Дорога до усеянного зеленью моста составляет всего пять минут, не более. Мужчина помнит открывшиеся перед ним красоты еще с детства: вековое каменное строение через реку протягивается лишь в несколько метров. Мох дарит сказочный вид обычному на вид мосту, который разделяет населения и поселки, облегчая задачу добраться до того или иного пункта поселения. Тэхен предался детским воспоминаниям, в голове вертится ситуация, когда мяч упал в ту самую реку из-за неосторожности друга и уплыл по течению, а они вдвоем наблюдали за горем с этого самого моста, наклонившись столь низко, что родители перепугались, как бы они сами не упали в быстротечную реку.       — Вы и правда пришли, — голос, в котором слышится явная радость, заставляет Кима обернуться, вновь встретиться с темным завораживающими очами, но уже в сто крат ближе. — Я правда этому рад.       Тэхен делает шаг назад, все еще желая держать некоторую дистанцию, как взгляд натыкается на маленький букет ромашек, сжатый в чужой руке. Чонгук, замечая его любопытство, протягивает цветы, улыбаясь во все тридцать два.       — Это вам за мои не совсем лестные проступки. Не густо, конечно, но…       — Спасибо, — перебивает Тэхен, не желая слушать никакие оправдания.       Ему никогда не делали таких крошечных, но милых подарков, которые точно остаются в сердце приятными воспоминаниями, отдающими теплотой. Ким принимает букетик, благодарит мужчину, поглядывая на необыкновенные, пусть и самые обычные, на самом деле, полевые цветы. Его одаривали необъятной красотой пол жизни: украшения; дорогая одежда, шитая под заказ, пышные букеты кустовых роз. Но почему-то лишь белые цветы, ничем не примечательные до одури, смогли вызвать румянец на его щеках. Тэхен никогда не мог подумать, что ему будет не хватать этой простоты.       Быть может, он всегда был создан именно для этого?       Для свиданий на мосту, маленьких букетов, собранных по дороге на долгожданную встречу и теплых поцелуев во время небольшого пикника на лужайке.       Ему нравились роскошь и богатства, дорогие ужины, шикарные мероприятия среди аристократии и высшего света, к коему он никогда не принадлежал. У Тэхена самая обычная семья — лишь к старости они смогли выбраться из бедности, обустроить особняк и территорию, как подобает, хотя ранее денег хватало лишь на дворецкого, который и с маленьким Тэхеном занимался, и еду готовил, и порядок поддерживал в доме.       Ощутить трепет от обычного букета и осознания, что Чон Чонгук до одури рад просто встрече с ним — необыкновенно.       — Уильям рассказывал, что вы провели здесь свое детство, — начинает мужчина, опираясь о каменную балку моста локтями, от чего становится чуточку ниже — на одном уровне с Кимом. — Многое ли изменилось с того времени?       — На самом деле, нет. Построили больше домов, сменились соседи, а так — совершенно ничего.       Тэхен умалчивает о том, что родители полностью изменили их собственное поместье, не желая вдаваться в подробности и воспоминания прошлого.       — А почему вы решили переехать сюда? — интересуется уже Ким, поддерживая диалог. Он видит, что взгляд Чонгука устремлен на водную гладь, вдаль. Тэхен тоже начинает неосознанно глядеть туда же, будто бы выискивая то, за что зацеплен взор мужчины.       — Жена выбирала место для переезда. Но вскоре после этого мы развелись.       И снова нет ни ноты грусти на точеном лице, которым греховно будет не полюбоваться. И конечно же Тэхен делает именно это: любуется, пытается найти хоть какие-нибудь изъяны на мужчине, которые будут в силах его оттолкнуть. Но им подмечает лишь интересные изюминки на лице Чона, к коим хочется прикоснуться, чтобы удостовериться в реальности этого человека.       — Печальная история, — выдает Ким так, будто бы впервые ее слышит. Не хочет выдавать дворецкого.       Чонгук выпрямляется и с немым предложением пройтись по окрестностям, медленной походкой двигается дальше.       — Время в самом деле лечит. Ну, не будем о грустном: расскажите лучше о себе, господин Ким? Почему спустя столь долгое время решили вернуться?       «Без грустного не получится», — мысленно усмехается мужчина, ровняясь походкой с Чонгуком.       Без страха, что его осудят за прожитое прошлое, Тэхен выкладывает всю правду-матку, опуская, конечно же, некоторые подробности своей личной жизни. Невесть что о нем подумает Чонгук, если он расскажет, что все родственники по линии умершего мужа ополчились против него.       Ким видит ошарашенный взгляд на себе, бровь выгибает в вопросе, а сосед лишь головой качает в отрицании.       — Я поистине удивлен вашей жизнью. Вы и впрямь интересный человек, Тэхен.       Мужчина, у коего в руках маленький букет покоится, промаргивается, словно услышал только что какую-то чепуху. Интересный? Правда интересный? Да нет, быть того не может! У него же вполне себе обычная жизнь была, и есть сейчас.       — А что на счет меня, — выдает вновь Чонгук после продолжительной паузы с осознанием, что ему тоже было бы неплохо рассказать и о себе что-нибудь. — Моя семья занимается вином. В десяти километрах отсюда у меня имеется две винокурни. Семейный бизнес, понимаете? Держится уже более тридцати лет. С женой развелся после десятилетнего брака. Влюбилась в другого мужчину, да укатила из страны. Благо до детей дело не дошло, все было бы куда труднее, — рассуждает Чон, а на губах легкая усмешка красуется, пока Тэхен, внимательно слушая его спокойный тембр голоса, любуется прекрасными летними видами рядом с рекой.       Однако, услышав последние слова мужчины, тут же оборачивается на него: в голове Кима все перепуталось из-за не совсем лестного первого впечатления о Чонгуке, который он оставил после себя. Тэхен думал, что он нахал, изменщик и обманщик, а сейчас оказывается, что это жена изменила ему и уехала, оставив мужчину одного.       — Я пытался обзавестись отношениями после брака, но не сказать, что все складывается удачно. Вы видели одну из моих попыток, Тэхен, — улыбается Чон, поворачиваясь к мужчине, который тут же вспоминает ту шумную сцену на балконе среди ночи.       — Да, помню, — кивает Ким.       В тот самый день он и познакомился с Чонгуком.       — Многих не устраивает во мне то се, то это. Конечно я ловил некоторых и за неверностью. Бывало, меня даже обкрадывали! — последняя фраза вырывается слишком резко, от чего Тэхен думает, что Чон злится из-за воспоминаний. Взгляд его действительно остр, но тот лишь выдыхает с разочарованием. — Жизнь тяжело складывается после развода.       — И после смерти мужа — не лучше.       Вот только Тэхену еще не удавалось вступать даже в кратковременные отношения после смерти Луиса. Его новая жизнь только начинается, а кошмары отступают назад. Чонгук усмехается на слова Кима, глядит на него, нарядного такого, специально для встречи с ним и поверить не может, что он, кажется, и впрямь начинает удачно добиваться расположения обаятельного соседа. Они переглядываются, на устах обоих улыбки от взаимного осознания, что в чем-то они оба похожи. Есть что-то общее между ними. Общие шрамы и, возможно, неудачи.       На сей раз Чонгук выбрал правильный путь к расположению Тэхена к себе. Это не может не радовать мужчину, который умеет цеплять лишь флиртом и богатством. Бывало он обещал своим любовникам золотые горы, возможно, лишь из глупого желания удержать хоть кого-нибудь подле себя. Не получалось. Даже в таких ситуациях Чон терпел провал. Но на Тэхене не сработали его комплименты. Зато мужчина возрадовался, когда увидел в прелестных очах радость от горстки полевых цветов. Ким оценил этот поступок, маленький, который Чонгуку, на самом деле, ничего не стоил.       — Я был бы рад встретиться с вами еще, Тэхен. Вы прекрасный собеседник, — Чон становится напротив мужчины, его светлую от природы прядку за ухо аккуратно убирает. Любуясь тем, как закатное солнце ласкает бронзовую кожу, улыбается. — Надеюсь, вы сможете порадовать меня, предоставив такую возможность?       — Мы довольно часто видимся с вами на балконе, — подмечает Тэхен, смущенно сводя все к шутке.       — Этого недостаточно! — вырывается слишком резкое из уст соседа, которого испугала эта фраза: неужели он не приглянулся своему прелестному другу? Может, разочаровал каким-то сегодняшним поступком, фразой? Чонгук берет мужчину за руки, во взгляде настоящее волнение, а сердце его места себе не находит, не зная, как исправить потенциальную ошибку. — Я сделал что-то не так, Тэхен? Неужели я вас вновь чем-то обидел! — гнусная догадка уже во всю пригрелась на груди зловонной гадюкой. — Пожалуйста, простите меня, если это действительно так.       Тэхен ошарашен, завидев настоящий испуг на лице напротив. Он не ожидал, что его шутка приведет к такому, а потому в ответ сжимает чужие запястья и интенсивно качает головой в отрицании.       — Нет, Чонгук, вы меня ничем не обидели! Я… я был бы рад еще раз встретиться с вами.       Ким видит, что взгляд чужой все еще мечется в непонимании. Вот так его неудачный юмор испугал Чона, подумать только. Однако осознание, что этот человек действительно страшился его отказа, искренне желал повторить их милую и явно удавшуюся вечернюю прогулку, теплым медом разливается по сердцу Тэхена.       Он чем-то умудрился зацепить сердце, коим пользовались все подряд.       Ромашки осыпаются под ноги мужчинам, держащимся за руки в испуге: один — от возможного отказа, другой — от глупого непонимания. Чонгук видит, что цветы рассыпались небольшой горсткой, а Тэхен спешит тут же поднять их и собрать вновь в единый букет. Он останавливает Кима, не дает даже нагнуться до конца, и оставляет мягкий поцелуй на тыльной стороне ладони, не разрывая взгляда с ним.       — Я соберу вам другой. Куда более прекрасный, — обещает Чонгук, выпрямляясь. Он проводит большим пальцем по щеке, что давно поалела, любуется своим до прекрасного смущенным спутником, который, судя по всему, понятия не имеет, как реагировать на подобное, и просто молчит, взором бегая по лицу Гука. Чон находит это милым. — Только намекните, когда вы будете готовы встретиться со мной еще раз.       У Тэхена рука горит от поцелуя обольстительных губ, а лицо от изменившегося взгляда мужчины, который минуту назад так сильно страшился, что более они не погуляют вместе наедине. Ему и правда не понять Чонгука, то, как же он быстро теряется и так скоро берет себя в руки.       — Я бы хотел сходить на пикник, — тут же приходит мысль в голову Киму, что оглядывает прекрасные виды рядом с рекой.       Они прошли небольшой лес по тропе, усеянный разнообразной растительностью, начиная от съедобных ягод, которыми наслаждаются животные, заканчивая ядовитыми. Толстый слой влажных листьев покрывал поверхность лесной подстилки, оставляя в воздухе слабый запах влаги, по которому Тэхен так ностальгировал, пребывая в городе. Лужайка недалеко от моста, зеленая поляна точно так же очаровывала Кима в это теплое время года. Только и хочется проводить время на природе, спрятаться с небольшим количеством еды среди высокой густой травы или деревьев и… наслаждаться друг другом. Тихая атмосфера, красота природы явно заставляла Кима желать делать хоть что-то, а не страдать в своей темной спальне. Одной из причин так же выступает и Чон Чонгук, который за пару дней умудрился одарить Тэхена другими думами, менее депрессивными и холодными. Сейчас же, когда между ними промелькнула искра взаимности, чего-то общего, у Кима появилась дополнительный интерес и повод поскорее встать на ноги.       — Замечательная идея! — тут же одобряет Чонгук, подкрепляя все это радушной улыбкой. Они разворачиваются, медленной походкой возвращаются к мосту, с которого началось их негласное свидание. — Всю организацию и подготовку я возьму на себя, от вас требуется только освободить день для этого и прийти в хорошем настроении. Что скажете?       — Но как же! — с легкой возмущенностью выдает Тэхен, поднимая голову на Чона. — Я тоже хочу принять участие, может, приготовить что-нибудь, принести.       Чонгук задумывается, задумчиво пальцами проходится по своему подбородку, в стрекоте сверчков пытаясь придумать, чем же занять столь заинтересованного во вносе своей лепты Кима.       — Признаться честно, я был бы премного благодарен, если вы поможете собрать яблоки в моем саду. Мы могли бы вместе приготовить шарлотку из них и полакомиться ею на природе.       — Звучит замечательно, я буду рад помочь вам хотя бы в этом, — тут же счастливо откликается Тэхен, переводя взгляд с прекрасного закатного солнца, что потихоньку скрывается за горизонтом, на Чонгука, который не настоял на своем и благородно уступил.       Тэхену будет до дурного стыдно, если Чон станет в одиночку заниматься приготовлением всего для пикника, о коем он грезит. Потому Ким так сильно рад помочь хотя бы в такой мелочи, как приготовление шарлотки и сбор наливных яблок для нее. Однако он тоже обязательно приготовит самостоятельно. Быть может, сотворит свой чудный лимонад, который он так любит. В жаркую погоду он точно не будет лишним.       — Тогда, когда вам будет удобно навестить меня для исполнения этого? — спрашивает Чонгук, стоит им пересечь мост и остановиться на тропинке меж их особняком.       Он явно не хочет расставаться со своей Царицей ночи, потому аккуратно пальцами касается чужого запястья, словно прося разрешения на эту маленькую прихоть. И Тэхен не противится — позволяет взять себя за руку, подойти до непозволительного близко, настолько, чтобы почувствовать аромат парфюма Чона, нотки которого еле заметно остались на его рубашке. Он почти утыкается носом в крепкое плечо, когда ощущает, как его трепетно сжимают в сильных объятьях. Ким сглатывает, не ожидав такого поступка. Оба замирают: Чонгук — в наслаждении моментом, а Тэхен — в легком оцепенении.       — Прошу, скажите, что мне не придется томиться в долгой разлуке с вами, — продолжает мужчина, отчаянным шепотом выдавая откровение, что ему тяжело будет каждую минуту без присутствия Тэхена рядом.       Мужчина, в мгновенье ока засевший в сердце разгульного Чонгука, точно будет ему сниться ночью в самых приятных снах. Тэхен очаровал его, пленил своей первоначальной недоступностью, смущением и благодарностью за каждую мелочь. Он по истине необыкновенен, настолько, что поначалу Чон ломал голову, как же можно подобраться к столь строптивому молодому человеку! Все оказалось не так сложно, как он предполагал, однако, Тэхен заставил его поволноваться.       — Не придется, — честно отвечает Ким, не в силах угомонить разбушевавшееся сердце. Вот-вот и у него язык начнет заплетаться, а из глаз посыплются звезды от волнения! — Я буду свободен завтра после работы. Думаю, после пяти часов вечера. Вам будет удобно?       — Мои двери всегда открыты для вас, Тэхен, — гостеприимно выдает Чонгук, выпускает мужчину, что меньше его телом и ростом, из объятий, явно насладившись толикой близости. — Я предупрежу камердинера, что вы придете.       — Благодарю вас за прогулку. И за цветы тоже спасибо.       Тэхен оглядывается назад, в сторону моста, туда, где разронял все ромашки. Грусть одолевает трепетную душу, однако, чужие пальцы, что за подбородок потянув, возвращают его взгляд вновь на Чонгука, не дают разочароваться окончательно.       — Не страдайте по ним, это были лишь обычные ромашки, которые мы могли собрать по дороге обратно, — уверяет мужчина Тэхена, но ответная откровенность его поражает:       — Это были не просто ромашки. Это были первые цветы, которые вы подарили мне. Они были особенными, Чонгук.       Чон в удивлении глаза распахивает, смотря на погрустневшее выражение лица. Этот несчастный букетик, который таковым и назвать сложно, въелся в Тэхеново сердце, стал особенным за те минуты, что они провели вместе, настолько, что ему даже расстаться с ним больно. На лице Гука улыбка растерянная: он и подумать не мог о таком развитии событий.       — Что ж. Это ведь было не свидание, так? — Тэхен глядит непонимающе на мужчину, гадая, к чему он клонит, и неуверенно кивает. — В таком случае, давайте мы устроим с вами свидание и я подарю вам куда более шикарный букет из своего сада на нашу первую романтическую встречу. Это поможет вашей грусти исчезнуть без следа?       Ким не ожидал услышать подобный вариант для разрешения сего казуса, который тревожил его. Это ведь несерьезно… Ну и что, что он не принесет в дом первые цветы, которые ему подарил Чонгук? От этого мир не рухнет, возможно, он совсем скоро забудет об этих несчастных цветах, казавшиеся ему особенными. Однако, Чон не плюнул на его расстройство, не сказал, что он из-за сущей ерунды переживает, а даже придумал выход из ситуации.       — Думаю, поможет, — тихо и смущенно отвечает Ким, одаривая мужчину улыбкой.       — Тогда я приглашаю вас на свидание, Тэхен, — Чонгук опускает руку на золотистые волосы, проходится по шелковистой структуре ласково. — А пока что желаю вам доброй ночи. До встречи на балконе.       Чон подмигивает с легкой усмешкой, руки в широкие карманы портков убирает, удаляясь от Тэхена ближе к своему дому.       — До встречи, — уже в спину прилетает, отчего Чонгук улыбается шире, уже не сдерживаясь, потому что Тэхен не увидит этого. — Я буду ждать. ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ       — Вы просто светитесь, господин. Судя по всему, встреча прошла более, чем хорошо.       Ужин уже накрыт, а хозяин, явно проголодавшись за прогулку, уплетает еду за обе щеки, однако, дворецкий все равно не мог пропустить мимо глаз тот факт, что Тэхен феерично порхал по дому, пока поднимался переодеваться с влюбленной лыбой на лице.       — Меня пригласили на свидание, — без смущения выдает Ким, отхлебывая глоток чая.       — Разве сегодняшняя встреча не была свиданием?       Брови Уильяма приподнимаются, а сам он усаживается за продолговатый стол напротив господина с чашкой горячего напитка. Он уже отужинал, но с радостью составит компанию и Тэхену, который, судя по всему, желает с ним побеседовать во время трапезы.       — Нет! Но да… Наверное, да, — бурчит в задумчивости Ким, взгляд к потолку поднимая в думах. — В общем, слушай и внимай!       Мужчина живо размахивает руками, явно подкрепленный большим впечатлением от этой прогулки, вещает Уильяму о том, что же сегодня приключилось. На устах дворецкого все это время удовлетворенная улыбка красуется, словно Тэхен ему рассказывает все то, о чем он уже знал.       — Не трудно было догадаться, что «деловая» встреча так скоро перерастет в негласное свидание.       — Не трудно было догадаться! — передразнивает Ким старшего, пытаясь подхватить серьезный акцент дворецкого. — Нет, это было не свидание. Свидание только потом будет! — на своем стоит.       — Как скажете, господин.

—

      Тэхен, как и обещал, закончив с работой, заявляется на порог особняка, расположенного по соседству. После пары стуков большая дубовая дверь распахивается, а перед мужчиной возникает тот самый дворецкий, о котором и говорил Чонгук.       — Добрый день. Вы, должно быть, Ким Тэхен?       — Да. Здравствуйте.       — Меня предупредили о вашем визите. Я провожу вас в кабинет господина Чона. Прошу за мной.       В отличие от поместья Тэхена, этот особняк обставлен куда дороже и изысканней. По этажам снуют горничные с аккуратно сложенным бельем в руках или сметками для пыли, проходятся по каждой аккуратно стоящей вазе и тумбочке в длинном коридоре. Все уважительно здороваются с Тэхеном, а Ким подмечает действительное богатство Чонгука: не каждый себе может позволить такое количество работников и дорогостоящее убранство.       У мужчины, что пришел по вчерашнему приглашению, в руках небольшая плетеная корзина с ягодами, которые он самостоятельно собирал, предположив, что будет неплохо дополнить шарлотку некоторым количеством клубники и земляники. Дворецкий особняка Чон первым проходит в кабинет, учтиво постучавшись, сообщает о визите господина Кима, и оставляет мужчин наедине.       Тэхен топчется на пороге, попадает под жгучий взгляд Чонгука, что, сложив руки и уложив их на них подбородок, преспокойно рассматривает своего гостя, которого с нетерпением ожидал с самого утра. Сегодня Ким не менее очарователен, чем вчера: все та же блуза с кружевами, аккуратно уложенные, чуть вьющиеся золотистые пряди, и непроницаемое выражение лица, на коем вот-вот выступит глуповатая, но самая красивая приветственная улыбка.       Чон сидит за рабочим письменным столом, на коем виднеются несколько стопок документов со всякими столбцами и схемами, а Тэхен не удерживается от разглядывания кабинета, в котором оказался. Мебель из темного дерева служит признаком дороговизны и хорошего вкуса,       — Здравствуй, — Чонгук откидывается на спинку кресла, голову чуть назад откидывает, продолжая разглядывать гостя уже из-под опущенных ресниц. — Проходи, не стой у дверей. Я сейчас уберу все бумаги и буду свободен. Будешь чай, кофе?       Чон опускает уважительную форму обращения по отношению к Тэхену как-то неосознанно для себя, однако, Ким замечает это, берет на заметку. Все же, он не против перейти с Чонгуком на «ты». Пройдя по приглашению вглубь помещения и усевший на диванчик напротив кофейного круглого столика, Тэхену опускает корзину рядом с собой. После кивка заменяющего приветствие выдает:       — Чай, если можно.       Для этого мужчины в доме Чонгука можно все. Такая мысль посещает голову хозяина особняка, он учтиво кивает и покидает кабинет, оставляя дорогого гостя в одиночестве совсем ненадолго со словами: «Располагайся, чувствуй себя как дома, я заварю нам чай и вернусь». Конечно он мог поручить это все дворецкому, но отчего-то хочется самостоятельно сноситься на первый этаж, самостоятельно заварить этот несчастный чай и самостоятельно принести его для Тэхена. Чон под любопытные и непонимающие взгляды работников носится по кухне с заваркой и стеклянным чайничком, подготавливая две красивые чашки из любимого сервиза. Приговаривает им строго даже рот не открывать по этому поводу и заниматься своими делами, чувствуя, что вот-вот и кто-то да задаст вопрос, попросится со своей ненужной помощью.       Тэхен в это время не в силах усидеть на месте, подходит к стеллажу с книгами, пальцами проходится по чистым переплетам, вчитываясь в имена писателей, о которых он кое-что да слышал.       — Хочешь что-то взять почитать? Я могу подарить тебе какую-нибудь книгу, если тебе интересно.       Запястье тут же отпрянуло, а Ким делает шаг назад от полок. Он не слышал, как Чонгук вошел обратно уже с подносом в руках, который опускается на тот самый кофейный столик.       — Нет, спасибо. Просто было интересно, что ты читаешь.       — Многие из этих книг я не читал, на самом деле. Лишь некоторые. Все они остались от бывших владельцев этого особняка, а книги выкидывать греховно. Быть может, до старости и прочту всю эту библиотеку, — расставив руки по бокам, Чонгук задумчиво оглядывает стенку, усеянную книгами снизу доверху.       Чон расправляется с документами, раскладывает их по ящикам, чтобы вернуться к работе позже, а пока что присаживается напротив Тэхена, взглядом мажет по его пальцам, аккуратно сжимающими чашку с черничным чаем.       — Шарлотку тоже сделаем сегодня? Вижу, ты подготовился, — мужчина кивает на корзинку с ягодами. Легкая усмешка обнажает белые зубы Чонгука, который пододвигает к гостю вазочку со сладостями. Он не знал, с чем Ким предпочитает пить напиток, потому сложил и печенье, и конфеты сюда.       — Да. Вечерний пикник звучит куда необычней, верно?       Тэхен улыбается. Чонгук же с ним полностью согласен.       Когда с чаем покончено, Чон ведет мужчину за собой в сад для сбора яблок. Две возвышенные яблони с разным сортом яблок радуют Тэхеном глаз. Шарлотка получится изумительной, оба уже предвкушают вкус будущего результата. Чонгук передал корзину с ягодами дворецкому, поручил, чтобы к их возвращению на кухне не было ни единой души. Не хочет, чтобы их беспокоили во время совместной готовки.       В руках Чона сжата деревянная лестница, он подпирает ее об крепкий столб, в одну руку беря емкость, куда они сложат фрукты для будущего пирога.       — Я могу поддержать лестницу, а ты будешь снимать яблоки. Что скажешь?       Тэхен, конечно же, не против. Он взбирается на лестницу, которую придерживает Чонгук, берется за его любезно протянутую руку на случай непредвиденной ситуации и макушкой упирается в ветки дерева, чувствуя, как остаревшая кора путается в его волосах. Чон сжимает изящные пальцы мужчины, губы поджимает, пытаясь сосредоточиться на его безопасности, пока тот снимает пару плодов и передает Гуку в другую руку.       — Хватит? — спрашивает Тэхен, когда в емкости насчитается около семи яблок. Им хватило бы и двух-трех штук, но Чонгук настоял, чтобы он снимал еще несколько.       — Да. Мы используем не все. Остальные, если что, заберешь себе, — выдает Чон, а мужчина тут же окидывает его хмурым взором, потому спешно добавляет: — Они очень сладкие, я буду рад, если ты их попробуешь или испечешь шарлотку лично для себя.       Тэхену ничего не остается, кроме как вздохнуть и молча согласиться на просьбу соседа. Он спускается по тонким деревянным ступенькам лестницы, но неожиданно, оступившись на четвертой, издает мимолетный вскрик испуга. Златые волосы колышутся, глаза распахиваются широко, когда сильные руки мужчины подхватывают его, не дав ушибиться и упасть из-за собственной неаккуратности. Перед Кимом сосредоточенное и также немного шокированное лицо господина Чона, выдыхающего со спокойствием и прижимающего его тело к себе покрепче, словно бы Тэхену все еще угрожает какая-либо опасность.       — Поймал, — выдает тихо Чонгук, а на губах нервная улыбка от осознания, что сейчас могло произойти нечто страшное, не среагируй он вовремя. Он неохотно выпускает тело в красивом одеянии из своих рук, позволяя Киму ступить на землю.       Тэхен сглатывает вязкую слюну, не сразу выпускает из цепкой хватки ткань рубашки Чона. Мозг явно тормозит, пытаясь переварить произошедшее. Шок отпускает лишь через несколько секунд.       — Спасибо. Мне стоило быть осторожнее, — оправдывается мужчина спешно, поглядывая на наполненную корзину. Он не в силах выдержать на себе взгляд темных очей, не в силах взглянуть на них в ответ, на физиономию Чонгука, который, видимо, испугался не меньше за него.       — Главное, что все обошлось, — Чон прикасается ласково к макушке мужчины, поглаживает, будто жестом приговаривая, что все в порядке, а после снимает запутавшиеся в светлых прядях маленькие листочки и старые кусочки веток.       Тэхен ждет смиренно, пока его голову не очистят, после чего идет за Чонгуком, который цепляет корзинку и возвращается в особняк, рассказывая о фирменном рецепте шарлотки, которая досталась ему еще от покойной бабушки. Две корзинки уже стоят на кухонной столешнице: одна — Тэхенова с ягодами, другая — та, что они вместе наполнили яблоками.       Обязанности успешно разделены, и как бы Чонгук не препирался словами, что ему будет приятно, если Ким просто посидит за диалогом с ним, Тэхен все равно принялся выполнять хотя бы мелкую работу. Он намывает и аккуратно режет яблоки, пока Чон готовит тесто для пирога, отмеряя нужное количество муки.       Некоторая часть готовки проходит в редко перебиваемой тишине, слышатся негромкие голоса двоих. Ким советуется с хозяином сего особняка, стоит ли очищать яблоки от кожуры и как лучше выложить их в форму для пирога, а Чонгук ненавязчиво объясняет некоторые тонкости из того самого рецепта, делится «секретами» наивкуснейшего теста. Однако в один момент Чон замечает приоткрытую на кухню дверь и три пары глаз, пытающихся разглядеть каждое случайное прикосновение их руки, вслушаться в диалог. Чонгук хмурится, подходя к двери и открывая ее, показывая всем своим грозным видом, что давно уличил несколько горничных в подглядывании.       — Г-господин Чон, — дрожащим голосом выдает самая старшая женщина, отвечающая за достойную работу своих младших подчиненных. — Это не то, что вы подумали, честно! Просто Мили забыла здесь… забыла… — и взгляд переводит на ту самую Мили, рыженькую девчушку, которая избегая строгого взора Чонгука, пытается скорее придумать, что же она могла оставить на кухне.       — Таблетки! — выдает волнительно.       — Таблетки? — мужчина бровь выгибает, понимая, что за все это время ему не попадались никакие таблетки в помещении. — Не видел никаких таблеток, поищи в другом месте.       За всем этим наблюдает Тэхен, вытягивая свою тонкую шею и пытаясь заглянуть за широкую спину Чона, который еле сдерживается, чтобы не отчитать своих работников прямо здесь и сейчас: было же строго-настрого велено, чтобы на глаза не попадались, а тут еще и подслушивали!       — Быть может, эти?       Ким, заметив за двухкилограммовой пачкой муки картонную коробочку, протягивает ее девушке, становясь рядом с Чонгуком. Вероятно, мужчина не хотел бы, чтобы еще и Тэхен участвовал в этом не многообещающем диалоге, но сейчас уже ничего не попишешь.       Все трое девицы тут же переполошились в радости, однако, взгляд Чона ничуть не смягчается по отношению к нахалкам. Он складывает руки на груди и, заслоняя за собой Тэхена, подталкивает работниц за дверь, приговаривая, что это не освободит их от наказания за то, что нарушили его приказ.       — А ты строгий начальник, — подмечает Ким с легкой улыбкой на устах. Они оба возвращаются к столу: совсем скоро шарлотку можно будет отправлять в духовку.       — Это они неугомонные.       Чонгук бурчит, не в силах успокоиться и прогнать гнев из своего сознания. Тэхен пожимает плечами, закидывает кусочек яблока в рот за секунду до того, как мужчина заливает их вместе с ягодами тестом и отправляет в духовку.       — Минут сорок и все будет готово, — Чонгук выпрямляется, по-хозяйски складывает руки на груди, возгордившись их совместным трудом, и бросает взгляд на Кима.       Тэхен споласкивает руки, вытирает их полотенцем, и вроде бы самое обычное действие, но мужчине остается лишь зависнуть где-то в пространстве при взоре на этого необыкновенного человека, волосы коего до сих пор в небольшом беспорядке из-за веток яблони, что так беспощадно самовольничали в шелковых прядях. Ким побывал замужем, проживал неплохую жизнь, которая страшными осколками изранила его тело и душу словами родственников, сделав его козлом отпущения. Чонгук с болью слушал душераздирающий рассказ, сочувствовал, пусть и старался не показывать этого.       Заслуживают ли такие солнечные люди, как Ким Тэхен, попасть под острие чужих языков? Вынуждено покинуть свою привычную обитель, остаться без гроша и только с осознанием, что где-то в пригороде тебя ждет крыша над головой. Благо у мужчины остался какой-никакой бизнес, за коим он не следил уж пару лет, но не растерял нужные навыки для продолжения.       Тэхен в глазах Чон Чонгука — самый необыкновенный человек, которого он когда-либо встречал. И почему — все понять не может. Но сердце трепещет только при осознании, что в доме рядом с его собственным где-то ходит этот недосягаемый силуэт с чашкой кофе в руках в думах, как же можно сделать свою жизнь лучше и отпустить прошлое. Чонгук хочет помочь мужчине найти свое счастье. Конечно, в лице себя одного, ведь если взгляд Кима будет обращен на кого-то другого — Чон точно не выдержит этой потери.       За короткое времяпрепровождение бок о бок с ним, спустя пару нелепых ситуаций и извинений за них, Чонгук нашел свою отраду в изящном мужчине, что носит шелка, ходит по саду и, срывая сладкие плоды яблок, умудряется испортить всю свою фирменную одёжку. Чон готов выкупить все модные дома для Ким Тэхена — уверен, что каждый лоскуток ткани будет ему к лицу. Не одежда будет красить этого мужчину, все будет в точности наоборот. Это Тэхен украшает все, что рядом с ним находится: Чонгуков особняк, сад, жизнь. Отныне все без Ким Тэхена станет серым.       Мужчина понимает, что уже с несколько секунд смотрит в глубокие глаза предмета своего глубочайшего восхищения, промаргивается и, извинившись, отводит взор, чтобы не смущать гостя еще больше. Чон себе позволяет слишком много, слишком на многое и надеется, не в силах совладать с душевными терзаниями и страхами: что, если после свидания Тэхен отвернется от него?       Снова нагрянут извечные поиски партнера, страстные, но пустые ночи рядом с совершенно чужими людьми. Но для Чонгука так куда лучше, чем в одиночестве. Для Чонгука так по истине спокойней.       Рядом слышатся шаги, Тэхен сокращает расстояние между ними, не смущаясь более тесного контакта. Чон находит это удивительным: мужчина быстро привыкает к его компании.       — У тебя очень хмурое лицо. До сих пор злишься на девушек? — чувствуя касание прохладных пальцев на щеке, мужчина себя еле сдерживает, чтобы не чертыхнуться в сторону. Точно ли всегда смущенный Ким Тэхен сейчас рядом с ним, сам касается его?       — Не в этом дело, — головой мотает в отрицании, накрывает руку Кима своей, лишь бы не отстранялся.       — Тогда в чем же?       — Поделюсь с тобой к концу этого дня, хорошо?       Любопытство и беспокойство Тэхена не утихает, но он все равно медленно, с неуверенностью кивает, находя в глубоких темных глазах настоящий покой.       Пока тесто становится румяным в духовке, а яблоки мягче, Чонгук складывает широкий плед, стараясь сделать его как можно меньше. Ким же отправился в свой особняк, с волнением приговаривая, что совсем забыл про лимонад, который хотел приготовить для пикника. Чонгук не смог остановить взбаламученного мужчину — он выскочил за двери быстрее, чем Чон успел что-либо предпринять, со словами, что придет к мосту в назначенное время.       Тэхен в спешке просит Уильяма помочь с нарезкой лимонов, пока заливает в закрывающийся графин воду, размешивая сахар и кусочки льда закидывая. Дворецкий без каких-либо вопросов помогает своему господину: видит как тот сильно торопится. Вызывается помочь донести графин до нужного места, но Тэхен отказывается, говорит, сам справится, и Уильяму остается лишь со вздохом проводить его взглядом и пожелать хорошего времяпровождения. На устах старшего мужчины легкая улыбка, он до одури рад, что Киму не осталось времени грустить, что у него появилась забота в виде господина Чона, который заставляет вдовца жить и наслаждаться.       Когда Тэхен подходит, он уже видит знакомую фигуру, с которой расстался лишь на тридцать минут. Чонгук все в той же кремовой рубашке, коричневых портках, на несколько сантиметров выше щиколоток, приминает траву обширным пледом и выставляет из корзины пирог и нарезанные фрукты. Рядом виднеются широкие бутоны цветов. Розовые и белые пионы переплетены тонкой лентой, чтобы не растеряли свой прекрасный вид, пока Чон не донесет их до назначенного места и не вручит человеку, от коего сердце места себе не находит даже ночью, заставляя в позднее время суток выходить на балкон в надежде хоть краем глаза лицезреть золотую макушку мужчины.       Мужчине не верится, что все это действительно ради него одного. Лишь для него Чонгук расправляет каждую складочку пледа, недовольно фырча на траву, которая не хочет приминаться под весом его ладони, а цветы шепотом просит не вянуть быстрее положенного, чтобы они как можно дольше радовали Тэхенов глаз. Чон не видит, что мужчина буквально за его спиной стоит, наблюдает все это с нарастающей улыбкой на устах, а когда Ким не сдерживается и издает звук смешка, Чонгук вздрагивает, переводя взгляд на соседа, все это время стоящего с графином и двумя стаканами в руках.       Чон тут же выпрямляется, помогая Тэхену пристроить лимонад так, чтобы он не разлился, и протягивает ему букет, когда мужчина садится рядом.       — Я же обещал тебе подарить самый красивый букет на наше первое свидание?       Мужчина принимает подарок, любуется на лепестки, плотно прижатые друг к другу, незаметно вдыхает аромат, одаривая Чона благодарным взглядом.       — Он правда самый красивый. Спасибо.       Оба глядят на розово-оранжевый закат, так сильно похожий на вчерашний. В молчании наслаждаются стрекотом сверчков и кузнечиков, один из которых запрыгивает прямо на Тэхена, пугая его и заставляя издать громкий крик. Чонгук смеется, когда мужчина подскакивает в страхе от насекомого в громкой волнительной просьбе снять его с себя. Мужчина избавляет Кима от маленькой зеленой проблемы, слушает как он, тяжело дыша, жалуется о своей нелюбви к этим безобидным созданиям, которые пугают до трясущихся коленей. Чонгук смеется тихо, а когда они вновь на плед усаживаются, обнимает Тэхена, позволяет себе даже оставить поцелуй на его виске, что кажется в этой атмосфере до одури уместным.       Шарлотка получилась изумительной: сладость яблок дополняется кислой ноткой земляники, добавляя пирогу особенный шарм. Холодный лимонад также отлично вписался в жаркий вечер. Несмотря на то, что солнце вот-вот скроется за горизонтом, на улице не становится прохладнее.       — Помню, в детстве мы точно так же сидели перед этой рекой с родителями. Но во-он на той стороне, — делится Тэхен своими воспоминаниями, пальцем указывая на другую часть берега.       Чонгук мычит, показывая, что слушает его. Мужчина лежит на коленях Тэхена, глядит на темнеющее небо в то время как Ким, чуть откинувшись назад, берет дольку яблока, откусывая половину.       — Тоже устроили пикник?       — Да. Я тогда сильно расстроился, потому что Уильям не смог пойти с нами, а мне очень этого хотелось.       Чону нравится слушать рассказы из прошлого Тэхена, представлять его детство, которое он провел тут, в окружении своей семьи и дворецкого, что был другом тогда, что остался и сейчас. Он представляет маленького златовласого мальчишку, бегающего по этим лугам в менее роскошной одежде, ведь тогда его родители не могли себе позволить дорого одевать своего сына. Тэхен, наверное, был прекрасным юношей в свои подростковые годы. В целом, он таким и остался.       — Каким ребенком ты был? — спрашивает Чонгук, поворачиваясь лицо к его животу и на палец накручивая лоскутки лент, что скрывают размеренно дышащую грудь Кима.       — Вредным, несносным, шумным и непослушным, — мужчина от всего сердца смеется, вспоминая, как убегал из дома после очередной ссоры с отцом, который запретил ему есть сладкое за завтраком.       Губы Чона в улыбке расплываются. Нынешний Тэхен никак не вяжется с образом буйного ребенка. Он рассказывает Чонгуку ту самую ситуацию про побег, разминая затекшие плечи. Они вдвоем тихо смеются, несмотря на то, что в те годы маленькому ребенку было вовсе не до смеха.       — Уильяма чуть не уволили из-за моей шалости. Он знал, куда я сбегал, но не рассказал родителям: сам приходил ко мне и возвращал домой. Но конечно же потом правда вскрылась случайным образом, отец узнал, что Уильям мне потакает.       Все закончилось благополучно благодаря Тэхеновым слезам и истерике, словам, которыми он нехотя ранил родителей: о том, что часто он остается именно с дворецким, а не с ними, ведь они постоянно пропадают на работе и возвращаются лишь к вечеру. Ребенок не принял бы другого работника, уже тогда зарекся, что сделает все, лишь бы Уильяма вернули. По итогу, до увольнения дело не дошло.       — А ты каким был ребенком?       Чонгук задумывается на мгновенье, а после, усмехнувшись, понимает, что его детство было довольно тяжким. В то время как Тэхен беззаботно проводил свое время с родителями и любящим его дворецким, от Чона требовали очень многого в успехах на учебе, отличиях на различных соревнованиях, и не приведи господь, если у него будет неуспеваемость по какой-либо дисциплине!       — Послушным, — только этим ограничивается Чонгук. — Мои родители были строгими людьми, требовательными до моего воспитания, потому все свое детство я провел в зубрежке, желании получить высший балл в школе, поступить в лучший университет. В общем, ничего интересного. Мне очень многое запрещалось и я не мог себе позволить бунтовать, как ты.       Чон поднимается с Тэхеновых колен, ногу сгибает, делая глоток освежающего лимонада. Он кидает взгляд на мужчину и замирает, видя настоящий шок в его глазах, который Ким спешит скрыть от взора внимательных очей.       — Это печально.       — Желаешь меня утешить? — Чонгук щурится хитро, явно задумал нечто эдакое, но Киму этого заметить не суждено.       — Неужели я могу? — только спрашивает он, в недоумении смотря на рядом сидящего мужчину.       — Твой поцелуй излечит все мои раны прошлого, Тэхен.       Очередной откровенный флирт в Киме отражается сердечным ускоренным гулом и громким выдохом, однако, губы его растягиваются в легкой улыбке. Он более не ругается, не спешит убежать от Чонгука, потому что смущен просто до беспамятства, наоборот посмеивается, понимая, что раскрыл его замысел.       — Ты просто хочешь, чтобы я тебя поцеловал.       — Неужто я столь очевиден?! — Чонгук удивляется демонстративно, смеется тихо и замирает, ощущая теплые губы на своей щеке.       Тэхен правда поцеловал его. Не туда, куда хотелось, конечно, но Чон все равно рад, что они сделали еще один маленький шаг в их отношениях. Свидание получается сладким не только благодаря сахарному пирогу с яблоками.       — Чувствуешь, как раны затягиваются? — интересуется Тэхен, лишь бы не пребывать в молчании.       — Немного. Но я знаю куда более действенный способ.       Чонгук, не боясь отказа, приближается к прекрасному лицу, касается мягких губ на горячем вдохе. Этого стоило ожидать. Тэхен ждал — честно готов признаться, но самостоятельно не смог бы сделать такой шаг. Он не отстраняется, не дает каких-либо намеков на то, что ему может быть неприятно такое, однако, пылко прижимается ближе, дает полное разрешение на все последующие желания Чонгука. И мужчина не может позволить себе медлить. Он чувствует ответ, чувствует как полюбившиеся губы раскрываются для него и не может не подарить Тэхену приятную ласку, на которую он теперь готов.       Чон целует медленно, чувственно, трепеща всем телом от счастья, что наконец добрался до столь желанного Ким Тэхена. Рука самовольно ложится на его колено, поднимается к бедру и скользит по талии, что тонкостью своей напоминает женскую. Чонгука ведет от этого мужчины, который так сильно выделяется на фоне его любовников своей невинностью, историей прошлого и искрящегося образа. Стоит Гуку отстраниться от сладких губ, как Тэхен горячо выдыхает, не отводит взгляда от его темных глаз, становится увереннее в своих желаниях, но понимает, что дальше немудреных ласк не зайдет.       Чонгук напором своей ладони просит его улечься на плед, шепотом обещает, что не зайдет дальше положенного, а когда мужчина исполняет его настояние, возвышается над ним, вновь к губам припадает. Так удобней. Так интимней. Так Чону проще разгоряченными ладонями скользить по излюбленному телу. Солнце давно скрылось за горизонт, оставляя о себе воспоминанием лишь легкий отблеск темно-оранжевого света. Во мраке слышны звуки поцелуев трепетных, желанных, быстрых. Тэхен изголодался по этому приятному чувству внутри, что оснащает его сейчас. Чонгук дарит по истине нечто возвышенное, то, чего Ким никогда ранее не чувствовал.       Поцелуи и времяпровождение с человеком, от которого у тебя голова кругом идет.       Все эти годы Тэхен был лишен этого ощущения, а сейчас, стоило ему дорваться, понять, что Чонгук ни в коем случае не против инициативы с его стороны, могучую шею окольцовывает, не позволяя отстраниться ни на миг. Мужчина улыбается в поцелуй, глаза приоткрывает, наблюдая как трепещут ресницы Тэхена, как желанно он льнет к его телу, не желая прекращать начатое. Чонгук обнимает его, оглаживает ребра, задрав тонкую блузу, старается подарить всю свою нежность, на которую только способен.       — Еще немного и я… — лепечет Ким, чувствуя тяжесть внизу живота, которая отдается теснотой в штанах.       — Да.       Конечно Чон чувствует то же самое, знает, к чему все ведет, но увидев в глазах напротив немую просьбу чуть сбавить обороны, оставляет ласковый поцелуй на красивом носу и приподнимается с чужого тела.       Тэхен еще с несколько минут не в силах привести в порядок дыхание, принимает от мужчины стакан с прохладным напитком, который должен помочь остудить пыл, и залпом осушает его, съедая даже дольку лимона, что случайно попалась ему. Они в тишине доедают по последнему куску шарлотки, приговаривая, что они отлично постарались для его приготовления, а после Чонгук принимается убирать грязную посуду в корзину и складывать плед. На улице уже темным-темно, время близится к одиннадцати ночи.       В руке мужчины подаренный Чоном пышный букет пионов, а другая сжата в хватке старшего. Чонгук настоял, чтобы возвращались они именно держась за руку. Захотелось. Он бы с радостью настоял бы еще и на более плотном у него, на последующей ночевке, возможно, на многообещающем продолжении зажиманий на берегу реки, однако, не может. Совесть не позволяет. Страшно испугать Тэхена.       Вдруг вновь подумает, что Чонгук хочет лишь воспользоваться его телом?       Что не влюблен вовсе, что все это лишь несуразица от скуки.       Чонгук боится такого развития событий больше всего. Ему больших усилий стоило, чтобы Ким вылез из своей раковины к нему, показался, согласился на встречу, оттеснив от себя страхи и беспокойства. Мужчина не переживет, если вновь допустит ошибку и заставит предмет своего обожания усомниться в нем.       Они останавливаются на развилке между домами. Никто не отпускает руку первым, в молчании стоят рядом друг с другом в осознании, что не хотят заканчивать этот день, прелестное свидание, которое сполна удовлетворило обоих.       — Нужно идти спать, — начинает Тэхен, но полюбившиеся пальцы не отпускает, чуточку сильнее сжимает, будто сам с собой ведет борьбу.       — Да, нужно, — подтверждает Чонгук, кивает медленно и вздыхает, поглядывая на расстроенного скоро разлукой Кима. — Я могу пригласить тебя на завтрак утром?       Конечно Чон может. Он все может. И Тэхен конечно же согласится: не сможет отказать, потому что впервые его жизнь свела с человеком, который завладел его сердцем и душой настолько, что даже минута разлуки во сне кажется вечностью.       Ким возвращается в особняк расслабленным, потому что ему подарили еще один поцелуй перед разлукой, пообещали, что подобных свиданий будет еще множество, что Тэхен еще точно устанет от них и от компании Чонгука. Он просит Уильяма поставить букет в вазу и отнести в его спальню. Сегодня мужчина точно взгляда не отведет от пионов, которые щекочут его душу одним своим ароматом, ведь отныне они напоминают ему о Чон Чонгуке.       Дворецкий вслушивается в немного уставший голос господина, когда тот рассказывает о прошедшем свидании. Уильям меняет ему постель, а Тэхен сидит в кресле рядом, взглядом гипнотизируя пионы. Эти цветы никогда не казались ему особенными ровно до первого свидания с мужчиной из соседнего особняка. Время уже близится к двенадцати ночи, Ким принял расслабляющую ванну и переоделся в излюбленный халат, заканчивая день диалогом с дворецким.       — Господин Чон оказался галантным джентльменом, — замечает Уильям, взбивая подушки.       — Более чем. Я приятно удивлен.       — Не только удивлены, — усмехается мужчина, поглядывая на своего господина.       «Но и влюблен до беспамятства», — соглашается Тэхен с намеком дворецкого и поднимается, чтобы налить себе стакан воды из графина.       Он остается один в спальне, выходит на балкон в немой надежде увидеть того, с кем разлука отражается болью в сердце. Эта надежда неосознанно поселилась на подкорке мозга мужчины. С самой первой встречи на этом балконе Тэхен не припомнит, чтобы выходил и не наблюдал темной макушки напротив, серьезного взгляда и дымящейся сигареты в пальцах. Чонгук всегда на балконе, словно специально поджидает его.       На незастекленном балконе Кима настигает прохладный ветер, заставляя поежиться. Все же, ночью прохладнее становится для выхода в одних шелках. В комнате напротив горит свет, но Чона не видно. Впервые мужчина в полном одиночестве стоит в ожидании, взгляда не сводит с окон, гадает мысленно, выйдет ли Чонгук или Тэхен сейчас попусту тратит время, зря на холоде стоит.       — Снова ночь красит эта прекрасная Царица, — доносится до ушей, а на губах тут же улыбка появляется.       — Не проспишь завтрак? — интересуется Ким, видя Чонгука на балконе. Вновь с голым торсом и сигаретой в руках. Прямо как в первую встречу. Вот только любовников никаких не наблюдается за его спиной.       — Я встану раньше всех, чтобы самостоятельно приготовить его для тебя, прелесть, — уверяет он мужчину, затягиваясь.       И снова пред Тэхеном стоит дерзкий и самоуверенный Чон Чонгук, которому никогда не отказывали во внимании. Он оказался единственным таким, что обвинил его в легкомыслии на свой счет, надменности и грубости. Он — единственный, кто показал Тэхену, какие ощущения трепещут внутри, когда тебя целует любимый человек.       Чонгук и впрямь высокомерен отчасти, но ради Тэхена он готов рвать ромашки в поле, освобождать свой загруженный график ради встречи с ним и готовить самые разнообразные блюда на завтрак в шесть часов утра, потому что забыл спросить, какие же у этого загадочного мужчины предпочтения в еде.

Тэхен стал для господина Чона тем, кто освещает его скверную и одинокую жизнь.

Чонгук же показал Тэхену, что значит быть по-настоящему любимым.