Мы убиты нашим горем.

      За окном смеркается, чем-то явно довольный Нориаки даже не ест толком, всё в тарелке вилкой ковыряется, то на рядом сидящего Джотаро глядит, вздыхает, покрываясь горячим, матовым румянцем. Да, прямо сейчас он счастлив, и понятно почему, парень, в которого он влюблён… защитил его? Как же приятно, лёгкое, нежное чувство внутри разливалось по сердцу, даруя надежду. Сам Джотаро время от времени ловил чужой взгляд, лицо по прежнему каменное, но не глаза, теперь то всё он знает, всё прекрасно знает. Открывая тот дневник, можно сказать залез в душу, те милые слова и комплименты написанные Нориаки в странном приливе любви, каждое слово Джотаро помнит. — Мисс Холли, ужин просто восхитительный, — с довольной улыбкой на лице нахваливает юноша. Холли так же радость показывает, сидит напротив, внимательно наблюдая за поведением, при чём двоих. — Спасибо, я старалась! Джотаро, а ты что скажешь?       Нориаки тут же перемещает взгляд на свой объект обожания, будто ожидая от него ответа, на самом деле не упускает шанс ещё раз… хотя бы раз посмотреть на него. — Отстань. — Кратко бросает Куджо, молча поднимается, направляясь к выходу, шаги тяжёлые, кепка как всегда половину лица закрывает, и как его понять? Сам своих чувств понять не может. Улыбка на лице женщины лишь на миг угасает, но нет, быстро возвращается в норму. — Лаадно! — навязчиво, тонким голоском тянет Холли. Дверь захлопнулась, от внезапного звука оба вздрагивают, следом тишина. — Он… таким часто бывает, может иногда злиться, но я то знаю, он на самом деле очень… Хороший мальчик, — начала женщина, протирая один из стеклянных стаканчиков. — Я знаю это… — сладкое произношение совершенно тихое, зацикленная улыбка, прищуренный взгляд устремлён куда-то вниз. В то время Джотаро, сидя на кровати молча, пялится куда-то вдаль, борется с диким желанием вновь залезть в тот самый дневник, перечитать написанное, осознать ещё раз, по новому испытать те волшебные эмоции, в конце концов убедиться. Тяжело вздыхая, стягивает фуражку, проходясь руками по волосам, тем самым массируя кожу головы. Со всем предстоит разобраться, не хочет он спешить. Сегодня судя по всему, первый раз в жизни испытал ревность на собственной шкуре, тому парню, который так настойчиво схватился за талию Нориаки явно не повезло, не мало крови было пролито, Куджо окончательно терял контроль, злился, очень сильно злился, а сейчас что?       В самом углу стоит давно заброшенная гитара, она принадлежала отцу Джотаро, ещё будучи мальчишкой он любил наблюдать за репетициями папы, одной прекрасной ночью мужчина вручил деревянный инструмент в руки маленького мальчика, показал аккорды, радовался каждому успеху. Воспоминания нахлынули волной, чуть наклонившись берётся за гриф опять — за старое взялся, но в попытке поставить гитару в правильное положение. Большим пальцем задевает струну, тихий звук разносится по всей комнате, зажимает лады в попытках вспомнить хоть что-то. Несколько пальцев стали перебирать струны, создавая какую-то на удивление приятную и нежную музыку, всё складывалось как пазл, звучание абсолютно чистое, оно… идеальное. Уже сыгранные звуки, остаются в комнате, сливаясь со следующими. Дверь тихонько приоткрывается, Джотаро сидит спиной совсем никак не реагирует, только получше пытается усовершенствовать мелодию, не важно, кто бы зашёл, играть он бы не перестал. В комнату явился именно Нориаки, юноша приятно удивлён, глаза засветились, от такой тонкости и нежности по телу пробегает толпа мурашек, сердце вновь забилось чаще, а кто знал, что он так умеет? Опираясь об стол Нори влюблённо глядит на так называемого «гитариста» сам не замечает как постепенно становится жарко… закрыв глаза, Куджо будто расслаблен, при этом с лёгкостью находит нужные аккорды, присутствие другого человека уже чувствует.       Пару штрихов, Джотаро задевает все струны, плавно завершая звучание. — Это было… Прекрасно. — завораживающе, тихо произносит Нори. На что Куджо лишь кивает, откладывая инструмент в сторонку. В какой-то момент понимает… Именно от него похвала приятна, не чувствуется никакого отвращения. — Д.джотаро, где ты так научился играть? — спросил Нориаки. Его голос подрагивал от волнения, музыка исполненная любимым человеком задела и струны сердца. — Меня научил отец. Он был известным джазовым музыкантом. Я с пяти лет учился играть. — Голос звучит до невозможности холодно, отстраненно. — Я выплёскиваю свои чувства в музыку… — По тебе и не скажешь, что ты вообще испытываешь хоть какие-то чувства… А что стало с отцом? —сказано с ноткой волнения в голосе. — Он умер, когда мне было восемь лет. Мне сложно было это осознать, и я закрылся от своих друзей. Меня и до этого считали слишком серьёзным и молчаливым. Теперь для окружающих я стал ещё и странным, — даже если атмосфера так себе… Говорил он искренне. — А… а что произошло? — он то понимал, что задевает больную для него тему, возможно, скоро будет жалеть об этом. Где-то в глубине души рождается странное желание выслушать его. — Не понимаю, для чего тебе это. — Сам он сомневался, стоит ли вообще поднимать эту тему, до сих пор было больно. Трудно представить, но Куджо иногда плакал… да по ночам, в подушку, чтобы мать не заметила, не хватало ещё, чтобы по этому поводу прикопалась, так и начался переходной возраст, да и Джотаро никогда не был разговорчивым, громким ребёнком, как раз наоборот, из-за этого многие дети считали его не правильным, не таким как все, скорее всего дело в характере. Пока остальные плакали хватаясь за мамину ногу, умоляя купить игрушку, Джотаро предпочитал читать и разговаривать о жизни со своим отцом, старший Куджо уже видел в нём взрослого человека, точно не наивного и глупого ребёнка. Тяжело вздыхая, свой рассказ всё же начинает.       — Это произошло поздним вечером, отец едет на машине и разговаривает с мамой и мной по телефону. Мама отошла ненадолго, оставив нас с папой разговаривать, — спустя короткую паузу продолжает. — Всё произошедшее помню как вчера, — воспоминания нахлынули волной, сознание тут же переместилось в тот страшный сон. — Ну, что сынок как у тебя дела? Защищаешь маму? — серьёзно спрашивает отец. — Да, пап, со мной мама в безопасности, — с гордостью заявляет мальчик да так, чтобы папа понял, что волноваться точно не о чем. — Молодец, так и надо, защищай маму всегда, в любой ситуации. — звучит тихий голос из телефонной трубки. — Мы с отцом говорили по громкой связи, так что я слышал равномерное шуршание колес… — рассказывал Джотаро. В то время как Нориаки разглядывал лицо, оно было безэмоциональным, но с потрохами выдавали глаза, которые он пытался закрыть, надвигая козырёк фуражки. — Пап, а где ты сейчас находишься? — заинтересованно спрашивает маленький Куджо. — Далекоо… — размыто отвечает отец. — А точнее? — строго спрашивает восьмилетний мальчик — Я сейчас еду по горе… Майдзуру на окраине города… Тэндо… Я уже возвращаюсь из Токио домой. По пути я заехал к давнему другу. В город Фукуоку. — Садао знал любовь сына к географии, поэтому всегда рассказывал о тех местах, в которых побывал. — Скорее бы вернуться в родной Кавасаки… — мечтательно проговорил мужчина, тяжело вздыхая, улыбается. — Пап, ты приедешь через три с половиной часа, не ной. — сдвинув брови, отчитывал отца сын. — Я не ноюю, просто я соскуучился по тебеее и маме, — посмеиваясь ответил папа, как будто в обиде растягивая гласные. — Папа, почему ты смеёшься? — спрашивает Джотаро озадачено и немного обиженно. — Джотаро, не будь таким серьёзным, — посмеивается отец. —Так вот, о чём это я, недавно заезжал к давнему другу, возможно, ты даже помнишь его… Хироаки Томинага.       Прозвучало до боли знакомое имя, конечно же, помнил дядю Хироаки, приятный, разговорчивый мужчина, часто проведывал, всегда шёл на контакт, лучший друг отца, всегда хороший пример он подавал, не пил и не курил, казалось просто идеал. — Да, я помню, — немного задумчиво произносит мальчик — Подожди… — резко произносит мужчина, резкое нажатие по тормозам, затем тишина… — Пап, аа… — Джотаро прервал громкий скрип шин, по ту сторону трубки, — папа, что случилось? — Тут что-то перегораживает дорогу, — Садао сквозь стену дождя пытался разглядеть, что там такое… о.он.оно движется… — взволнованно проговорил отец.       Вспыхнуло около 12 фонарей и стали приближаться к машине отца, на улице сильный ливень, слякоть, холод, кажется и гроза надвигается. — Папа, что там такое? Что у тебя случилось? — взволнованно спрашивает мальчик, в ответ он лишь услышал, — эй, ты, выходи из машины, — грубый голос приглушенно орал на его отца. Такое чувство, что Садао положил телефон в карман…       Джотаро невольно стал свидетелем странного диалога, он понял, что лучше всего молчать, совершенно не понимая, что произошло, слышал он какую-то возню, а потом хлопок двери. Он услышал как его отец упал на землю, такое чувство, что его толкнули или кинули.. — Что вы делаете, что вам от меня надо?! — испуганно спрашивал Садао в попытке встать на землю, но нет, слишком скользко, под ногами тонна грязи.       Мужчина с бородой пнул его по ноге со всей силы. Отец закричал от боли. Он сидел на земле, спиной прижавшись к машине, в попытке встать, но его били… все десять человек. Из-за спин этих отморозков грациозно вышел ещё один, скорее всего самый главный… он снял капюшон… всё лицо прекрасно видно из-за включенных фар. — Х.х.ироаки? Что т.ты тут делаешь? Ч.что ты делаешь?! — тут уже он не на шутку напуган, зрачки сузились от увиденного, голос задрожал, от страха бедняга аж побледнел. Хироаки подходит медленно, в крепких руках заключен тяжёлый, большой, острый топор, одним махом руки отодвигает толпу накаченных мужчин, сам становится посередине, прямо над ним, закидывать топор на плече, ох… сколько же ненависти в взгляде того сумасшедшего маньяка… — Не ожидал меня тут увидеть, а Садао, друг мой самый лучший? — грандиозно смеясь, произносил мужчина. — Ч.что я тебе сделал? За что, Хироаки..?       Томинага улыбался, но это была не улыбка… это был звериный оскал, готового кинуться на свою добычу. Маленького запуганного зверька уже никто не спасёт… — Садао, ты помнишь, как мы начали свою карьеру? Мы были с тобой и Акирой Отоиси одной группой, где все равны, но всё равно ты выделялся на фоне нас и был основателем, главным… усмехнувшись он продолжил, — я всегда был на втором месте. В группе, и после её распада. После того как Акира был осуждён на пожизненно, мы стали строить карьеру отдельно, но ТЫ всегда заслонял собой, весь мой свет. Теперь же, я всегда буду первым. — хриплый смех давил на уши, хотелось их заткнуть, а лучше этого слетевшего с катушек психа. — Хироаки, успокойся, приди в себя… — пытался его образумить Садао. — Я спокоен, я полностью спокоен. — Возразил Томинага. — Но мне это надоело, я терпел это много лет, больше я ждать не намерен, ты мне мешаешь, надоел. — Хироаки продолжал хихикать, словно невменяемом в бреду, — ну всё мне это наскучило, заканчиваем. Теперь ты умрёшь в мучениях, зная их причину. — Садао вздохнул от очередного потока смеха, он не в силах думать о том как сбежать, все его мысли заполнены воспоминаниями о семье, о Холли, о Джотаро. О том как сын первый раз пошёл в школу, о первой беременности любимой жены. Садао смирительно улыбается своим воспоминаниям. — Эй, чего ты улыбаешься, весело тебе? — спросил Хироаки. Он решил стереть ту улыбку с омерзительного для него лица, уже навсегда. Томинага наступил на руку лучшего друга, и перенес весь свой вес на эту ногу. На глазах выступили солёные капли. А Джотаро всё время висел на трубке, тут уже понимает… отца нужно спасать, мальчишка до ужаса напуган, дрожащими руками скидывает трубку, звонит в полицию, объясняя всё быстро, у него получилось назвать примерное место нахождения его отца, оставалось ждать чуда…       Но реальность, явно отличается от того, что в мечтах маленького мальчика, Садао приподнимается и становится на колени, капли дождя вперемешку со слезами стекают по его подбородку, больше ничего ему не оставалось, он всхлипывает, извиняется, а это чудовище лишь смеется над ним. — Умоляю… Не нужно творить глупостей, меня сын с женой ждут… Очень хочу домой, на самом деле давно их не видел… — на этом моменте проскочила грустная улыбка. — Прошу, остановись… Я помогу тебе чем только смогу, но, пожалуйста…       В один момент всё обрывается, диалог не продолжился, он закончился в этот раз навсегда. Тот псих замахивается, со всей силы, наточенный топор в сопровождении с криком жертвы вонзается прямо в грудь, на этом не останавливаться… Долбит каждую косточку в его теле, резко попадает и на лицо, полностью уродуя природную красоту Садао. Вытекающая кровь смешалась с болотом, из дыры проделанной в животе вытекают органы, сердце перестаёт биться, нет сил кричать, боль невероятная, он уже не пытается что-то сказать… Голос хрипит, кажется он уже ничего не видит и не слышит. дождь всё сильнее, больной начинает смеяться, на мертвое тело ставит одну ногу, в конечном итоге отрубает голову, тело становится одним целым с болотом, горячая кровь покидает тело, оставляя лишь пустоту — труп. Не долго он был доволен своей выходкой, слышна сирена полицейской машины, маньяк застывает в ужасе, абсолютно вся его одежда в чужой крови, фары светят прямо на лицо, от чего он жмурится. Каким-то образом ублюдку удалось сбежать, можно сказать… вышел из воды сухим. Полиция в недоумении, всех остальных без особого труда поймали, но не того мужчину, он пропал бесследно.       Холли звонят с неизвестного номера, узнав всю правду, женщина аж побледнела, тёмной ночью сидя на кухне закрывала лицо руками, горькие слёзы стекали по щекам, тяжкие всхлипы, резкие судороги в ногах, ни одно успокоительное уже не помогало. Джотаро, совсем мальчишка… видит слёзы матери, весь разговор он слышал, все подробности его смерти. Не выдерживает детская психика такого поворота, да, он заплакал уткнувшись в мамину грудь, успокаивали они друг друга до утра, он вытирал её слезы, во всём винил себя… Вот если бы вызвал полицию раньше. — «Мам, Я буду защищать тебя, как папа» — ещё такая молодая женщина улыбается, обнимает его, прижимая к себе. А Джотаро это помнит… Сладкий запах её волос, влажное от слёз лицо, как же сильно её трясло в тот день. Ему и самому не лучше…       Так и закончился рассказ. Повисла немая тишина, закрыв лицо руками, вспоминает всё, каждую деталь, как вдруг… нежная рука касается крепкого плеча. Тот даже не двинулся, вжимал лицо в ладони в попытке сдержать чёртовы слёзы, только сейчас, тот горький осадок стал напоминать о себе. Нориаки придвигается поближе, без лишних мыслей просто обнимает, крепко, и одновременно до невозможности нежно.       Тишину разрезал тяжёлый вздох и последующий тихий всхлип, на глазах стали собираться слёзы и, стекая по щекам, лицо наконец открыл, Нори прижимает его ещё сильнее, тут уже и сам плакать начинает, эмпат… укладывает голову Джотаро к себе на колени, снимает фуражку. От таких действий по телу бегут мурашки, чьи-то нежные руки вытирают слёзы, гладят волосы. В абсолютной темноте плачут оба, глаза слезяться бесшумно, веки тяжелеют, сколько же всего накопилось за те года. Сейчас без препятствий тонкие пальцы проходятся по густым волосам, Нориаки пытается успокоить его, прижимает поближе, проявляет ласку в целом, не удивительно почему. Рука останавливается на влажной щеке, пока Нори отчаянно пытается разглядеть лицо, как вдруг… Куджо кладёт свою руку сверху, от произошедшего сердце забилось чаще, хотелось просто раствориться в том моменте, как-то слишком… романтично? Джотаро сам сейчас не в лучшем состоянии, но он же никогда не был тактильным а тут… заплаканные щёки юноши густо краснеют. А Эта поддержка… особенная, не нужны никакие слова, лишь: Тишина и тепло.