Мы убиты нашим горем.

Тело, крепко привязанное в стулу болезненно немеет, на глазах туго перевязана повязка, что-то явно не чисто, явно не так как было до этого. Нориаки не мог шевелиться, вдыхая пыль в воздухе, вдруг задрожал. Воображение рисует примерную картину происходящего, и каждый вариант хуже другого. Пытаясь пошевелиться, стул заскрипел, как будто сейчас треснет, губы сжались в тонкую нить, прядь вишнёвых волосы торчит из под повязки, пальцы дрожат где-то за спиной. Как вдруг, послышались шаги, медленные, еле уловимые. Дверь закрылась, всё в груди сжалось. — Кажется, мой возлюбленный Нориаки больше не спит, не так ли? — Раздался приторно сладкий голос. Касаясь повязки, кто-то медленно стягивает её вниз. Фиолетовые глаза оказались на виду, зрачки моментально сузились. — Доктор Рен.. — Дрожа, выдохнул Нориаки. Голубоволосый светло улыбнулся, наклонившись над жертвой. Сверлил взводом, пока правая рука с осторожностью зарылась в мягких волосах. — Всё верно. Теперь ты живёшь со мной. — Продолжая массировать кожу головы, врач коротко засмеялся. Нориаки отчетливо чувствовал, как спина наливалась потом, в горле пересохло, а дрожь заметно усилилась. Рен стоял перед ним, ощупывая вишневую макушку, как будто пытаясь успокоить, но это вовсе не помогало. Всплывало слишком много вопросов, но как только собираешься открыть рот.. всё дрожит. Мужчина в домашней одежде, самые обычные серые тапочки, черная кофта и достаточно яркий фартук. Длинные, голубые волосы собраны в низкий, немного небрежный хвост, те же очки, тихий голос, взгляд от которого всё внутри похолодело. —Почему ты привел меня сюда? Где Джотаро? — С трудом выдавил Какёин. Пытаясь заглушить дрожь, выговорить более внятно. Мацукава повторно посмеялся, прикладывая руку ко рту. — Ох.. Нориаки. — С наигранной грустью выговорил доктор. — Джотаро не удалось спасти, он погиб и..я решил что тебе лучше некоторое время побыть у меня. Какёин замер глядя вниз, пряди красных волос закрыли лицо, повязка спустилась на шею. В моменте сердце забилось особенно громко, как быстро, болестно, отдаваясь стуком в ушах, щеки побледнели, неописуемый холод разлился по телу отдаваясь в ногах. — Как он умер? — Медленно подняв голову, по щекам стекали слезы, голос дрожал. — Остановка сердца, видимо в его случае, мы оказались бессильны. Вроде как, на первый взгляд всё хорошо, а оказалось его сердце было ослаблено, в итоге, спасти не удалось. — Обходя кругом стула, Рен высказываться убедительно, понимания, какой же бред несёт. — Этого не может быть..я не верю. — Голос понизился до шепота. Повторяя одно и то же несколько раз подряд, перед глазами стало темнеть. Подъем оказался далеко не сказочным, плывущие перед глазами приметы, совсем другая обстановка. Тело по прежнему крепко привязано к стулу, но он больше не в подвале, теперь на виду минималистичная кухня, довольно уютно, если не вникать в происходящее. Нориаки сидел за столом, связан теми же веревками. Горькое послевкусие после полученной информации, полностью перебивало запах ароматной, вкусной еды. Рен возился возле плиты, набирая в глубокую миску горсти супа, под нос напевая нежную мелодию. Тихо играло радио: последние новости, местами проскакивали старые поп песни, какие-то интересные факты. Тело Нориаки по прежнему дрожало, взгляд пустой. Миска с супом мягко звякнула о столешницу. Ложка звенела о фарфор, когда Рен помешивал бульон, и всё это сопровождалось его тихим, едва различимым пением Рэна. Он подошёл к стулу, поставил миску на край стола, рядом с побледневшим Нориаки, и, склонившись, подул на ложку, словно кормя младенца. — Ты ведь должен поесть, мой хороший. — голос был мягок, почти ласков, но в нём слышалось железо, прячущаяся угроза. — Иначе совсем ослабеешь. Ложка приблизилась к губам, но Нориаки резко отвернулся, напряженно стиснув зубы, это все что он мог сделать, большего путы не позволяли. Слёзы, так и не успевшие высохнуть, снова застыли на ресницах. — Я не хочу… — хрипло прошептал он, силясь оттолкнуться назад, но веревки не дали даже дюйма свободы. Моментально лицо Рена изменилось. Нежная, доброжелательная маска сползла, уголки губ дернулись вниз, а глаза налились холодным, тёмным блеском. — Нориаки… — выдохнул он, и в этом выдохе дрогнула злость. — Не заставляй меня… Рука врача резко схватила пряди вишнёвых волос, рывком откинув голову назад. Позвоночник болезненно выгнулся, дыхание перехватило. Ложка с супом осталась в другой руке, но теперь рядом с ней, в отблесках света лампы, мелькнул блестящий хирургический скальпель. — Я не хочу делать тебе плохо. — Голос стал низким, угрожающим, а сталь в пальцах Рена подчеркнула каждое слово. Зрачки Нориаки расширились. Сердце стучало так, будто сейчас разорвет грудь. Перед глазами потемнело, и он почувствовал, как дрожь пересиливает сопротивление. Ложка снова оказалась у губ, и в этот раз он не дернулся. Он открыл рот, позволив Рену осторожно вложить ложечку супа. Горячая жидкость обожгла пересохшее горло, но с каждой секундой страх затмевал даже этот вкус. Врач, заметив послушность, снова улыбнулся на этот раз слишком довольной, хищной улыбкой. Его пальцы всё ещё сжимали волосы, но движение стало мягче. — Вот так, мой умница, — почти мурлыкнул он, убирая скальпель на край стола и снова поднося ложку. — Я же говорил… нам будет хорошо вместе. Он поглаживал Нориаки по голове и вливал суп в его рот ложку за ложкой, все это время на его лице была милая улыбка. Было легко догадаться, что он рад. Металлическая койка скрипнула, когда Джотаро неловко опустился на край, уставившись в серый пол. Стены давили тишиной, воздух казался спертым и влажным. Ни часов, ни окон только замкнутый квадрат, отрезающий от всего мира. Шли минуты, превращаясь в часы, проходили дни, время тянулось невыносимо долго. День сменялся ночью, после снова день, но в комнате не было естественного света, только лампа под потолком источала резкий яркий свет. Отсчёт времени Джотаро мог вести только благодаря тому, что каждый день к нему приходили несколько медицинских работников и что-то между собой обсуждали, осматривая его. Двое держали его за руки и за ноги, видимо медбратья, а третий, скорее всего врач, вел осмотр и делал записи. Все остальное время Джотаро просто лежал на кровати и смотрел в потолок. Чем дольше времени он проводил в этой комнате, тем сильнее было ощущение, что он и правда сошёл с ума. Он вспоминал время, проведённое с Нориаки.. Милый Нори, ты не мог умереть, это просто не может быть правдой… Но никаких вестей о Какеине, вообще никакой новой информации. Джотаро мог только думать над тем что уже знал. Он начал уходить в себя. Реакции замедлились. Внутри него бушевала буря, он не знал что и подумать, стоил теории, иногда начинал плакать. После этого впадал в апатию и смотрел в одну точку. Как-то Джотаро проснулся, было ли это утро, сказать точно невозможно, и ему показалось, что в идеально белой комнате что-то не так. У ног лежал пакет с его вещами. Видимо Рен решил закинуть их сюда не особо разбираясь что лежит внутри. Он долго не решался дотронуться, будто там могло скрываться нечто постороннее. Но рука всё-таки потянулась, перебирая привычное: часы, телефон без батареи, зажигалка… и вдруг пальцы нащупали знакомый уголок бумаги. Джотаро вытащил рисунок, смятый, с заломами по краям. Несколько секунд он просто смотрел, не моргая, как будто впервые видел его. Линии казались дрожащими, будто нарисованы рукой, которая боролась сама с собой. Джотаро провёл большим пальцем по линии, будто хотел убедиться, что рисунок настоящий. В груди шевельнулась тяжёлая догадка, холодная, как ледяная вода. Психиатрическая больница совсем не то место где он должен находиться. Нориаки не было рядом, совершенно никого не было рядом. Дверь резко отворилась, и в стерильную тишину палаты ворвался запах духов и быстрые шаги на каблуках. — Джотаро! — голос сорвался на крик, и прежде чем он успел подняться, мать уже бросилась к нему, обхватила руками, прижав к груди так крепко, будто боялась, что он исчезнет прямо сейчас. Джотаро ощутил, как нежные плечи дрожат, и на секунду позволил себе закрыть глаза, прижимаясь к знакомому запаху. — Сынок… что они с тобой сделали… — торопливо, срывающимся шёпотом пробормотала Мисс Куджо. Пальцы метались по его волосам, по щеке, как будто проверяя — живой ли. — Где Нориаки? Он с тобой был, я же знаю! Где он? Джотаро тяжело вздохнул, опустив взгляд на рисунок, всё ещё сжатый в руке. Пальцы предательски дрогнули. — Рен сказал что он мертв. Я не поверил, поэтому оказался здесь. Голубые глаза округлились, побледневшие губы дрогнули. — Господи… — выдохнула Мисс Куджо, обняв сына ещё сильнее. — Джотаро, я верю тебе. Ты меня слышишь? Я знаю, что ты не болен! Она вскинула голову, обводя взглядом палату стены, пустоту, решетчатую дверь. В глазах вспыхнул испуг. — я вытащу тебя отсюда.. Подожди немного, пожалуйста, все будет хорошо «Все будет хорошо Все будет хорошо… Все будет хорошо….. Все будет хорошо?.. Все будет хорошо?....» Эти слова неустанно шумели в голове Джотаро, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Правда ли все будет хорошо? Сможет ли он выдержать все это? Как ему быть дальше? Главное, что теперь он не один, и знает, что все его в оспоминания — не просто плод воображения. Все будет хорошо.