Задувай еще раз

Исаги не знает, куда ему направить взгляд, нещадно плывущий и искривляющий реальность. Кажется, словно на этой тусовке можно сделать что угодно и без последствий, но выбивающаяся рациональная мысль — единственная в пьяном сознании — вынуждает держать руки при себе и не лезть в карман за телефоном, не открывать злосчастный диалог. Юноша опирается о край стола, облизывает с губ остатки алкоголя и натянуто улыбается, когда кто-то трясет его за плечо, приговаривая «полчаса!» излишне восторженно. Поворачивает голову, и таинственная личность «кого-то» становится явной — Бачира. Тот улыбается искренне, слегка щурится от яркого света на кухне и тут же уходит к стойке с напитками. Йоичи хочет шагнуть следом и шагает, тянется к бутылке. — Из маленького Исаги скоро станешь большим-большим, — Мегуру особенно выделяет интонацией последние два слова, — Будущему имениннику уступлю, — и передает только что схваченный коньяк, уже ранее открытый. — Прям большим-большим? — парнишка наклоняет голову вбок, шуточно уточняя и продолжая дурашливый разговор. — Гигантом. Огромным совершеннолетним гигантом, — пока друг продолжает льстить, Йоичи вливает в себя алкоголь, не чувствуя жжения в горле. Затем, он вытирает рот тыльной стороной ладони, глубоко вздыхает, чего собеседник не услышит из-за громкой музыки, и бесцельно уходит в коридор — темный, в отличие от комнат. Исаги знает далеко не все треки, что играют с колонки, однако до них нет дела. Шумно, но шум не чувствуется — тело тонет в диаметрально противоположных ощущениях. Нужно радоваться, ведь через двадцать минут наступит его праздник. «Его день» — как выразился Чигири, в такую памятную дату запрещено тосковать. Исаги клеил улыбку, когда находился в кругу товарищей, но двигаясь по коридору можно быть собой — понурым и разочарованным. По-другому представлялась ночь на первое апреля и совершенно в другой компании, не такой многочисленной. Тело слабеет, ноги теперь не очень устойчивые, поэтому для уверенности Йоичи останавливается и прижимается спиной к стене. В поле зрения попадает полоска света из зала, расползающаяся на ламинате. Пару глотков чистого коньяка были лишними, но кого это остановит? Увидит будущий именинник на своем пути склянку с нужным содержимым и снова хлебнет, даже сейчас, когда тяжесть под ребрами оседает с новой силой. Трудно контролируемая рука касается джинс, достает мобильник и вводит с третьего раза правильный пароль. Посты всяких людей в соцсетях нисколько не интересуют, Исаги горит любопытством от просмотров на своей недавно выложенной истории. Нажимает на кружок, закусывает язык и пролистывает знакомые ники профилей. «m.kaiserrr» — значит, уже увидел. Пусть пересматривает сто тысяч раз красивые пятнадцать секунд с открыванием подарков и счастливыми выкриками. Йоичи фыркает, тут же гася экран. Торопливо убирает телефон обратно, ударяясь локтем о стену, но не продолжает свой путь. Нужно время собраться с силами, погасить огонь негодования или наоборот сжечь симпатичный образ в синем пламени. Не надо никаких самовлюбленных императоров в мирной жизни Исаги, никаких выскочек, никаких острых взглядов лазурных глаз, никаких жгучих поцелуев в щеки… никаких и нисколько. Было много веселого, иногда чересчур классного в встречах на лицейском стадионе, в обжиманиях у чужого подъезда, но если все моменты уже канули в лету — так тому и быть. Можно ли обвинять Йоичи в том, что случилось? Нельзя, но он себя обвинял. Попытка, заранее обреченная на провал. Восхитительный автомобиль с поломанными тормозами — и еще множество сравнений можно привести к сумбурному-непонятно-что. Кайзер говорил изначально об отвращении к термину «отношения», и прошлый Исаги согласился с данным суждением. Хихикал, поглаживая мягкие светлые волосы, смеялся над сопливыми любовными историями и никогда не понимал кипиша вокруг романтики. Их поцелуи не были нежными, напротив, пронизанные металлическими нитями грубостей они создавали желание причинить сладкую боль партнеру, слизать кровь с чужих губ. Было забавно до момента, когда легкий укол ревности кольнул под первое ребро от безобидного жеста. Эгоизм взял верх, желание присвоить скрутило внутренности, и Исаги решился на судьбоносный разговор, после которого ни одна из ночных встреч не повторилась. Жаль, что произошло все до дня рождения, который был тщательно спланирован в виде комфортного зависания двух человек. — Эй, — Йоичи дергается, когда знакомый беловолосый силуэт выглядывает в коридор, — Пару минут осталось, чего стоишь один? — кричит Наги, стараясь перебить музыку, и подзывает жестом ближе в светлый зал. — Иду, — наконец отлипает от стены, поправляя челку. Все собрались у большого стола, пока Чигири чуть поодаль копошится с зажигалкой, бросает ее и хватает коробок спичек. На собственном празднике Исаги чувствует себя тенью с наигранным блеском восторга в глазах. Торт красивый, яркий и большой — юноша долго его разглядывает, отвлекаясь от гнусных мыслей. К черту этого Кайзера, пусть он знает, что никто по нему не плачет и не ноет. В кругу знакомых можно расслабиться, опустить плечи и пьяным взглядом мазнуть по опустевшим бокалам. — Придумал желание? — Рео сбавляет громкость на колонке и торжественно хлопает в ладоши. Зажигают свечи, гасят свет лампочек и единственным источником освещения остаются маленькие огоньки на торте. Исаги смеется, быстро моргает. Совершеннолетие бывает один раз в жизни, желание обязано сбыться и момент упускать нельзя, поэтому… именинник ничего не придумал. Голова кромешно пуста, тупые хотелки туманят разум, но осознанно повторять их про себя парень не будет. — Все? Уже? — Йоичи оглядывается на ребят, кто-то же должен держать телефон в руках для уточнения времени. — Задувай! Исаги набирает воздух в легкие, изо всех сил дует под завывания и свисты. Кровь бурлит шипучей газировкой, голова слегка кружится. Теперь… ему восемнадцать? Восемнадцатое первое апреля наступило в его жизни, и осознавать такое крайне странно. Дым потухших свечей еще витает, когда Бачира самый первый выкрикивает поздравление среди тихих мелодий попсы. Рядом куча друзей, и Йоичи смятенно опускает взгляд вниз. Неловко вовсе не из-за внимания и празднества. «Его рядом нет». — Ура-а-а! — Рео обнимает со спины размышляющего юношу, отчего тот чудом не теряет равновесие, иначе нырнул бы лицом в дорогущее кондитерское изделие, — А? — внезапно все улавливают странный шум из прихожей. Стуки во входную дверь больше похожи на попытки ее выломать. — Пойду посмотрю, — Исаги поправляет футболку и идет к выходу. Ноги держат крепче, шаги становятся ровнее и легкое беспокойство по поводу незваного гостя вмиг отрезвляет. Вернулся хозяин коттеджа? Что-то случилось? Третий вариант даже представлять не хочет, слишком несбыточный. Тарабанить продолжают, и каждый удар звучит сильнее предыдущего. Йоичи хмурится, ускоряясь, далее резко распахивает дверь. Не посмотрел в глазок, поверив в себя, и через секунду жалеет. — Тебе здесь не рады, — доброе приветствие вырывается из рта в аккурат с учащением пульса. Михаэль улыбается, будто услышал комплимент. — Я поэтому и приехал, — он лезет во внутренний карман куртки и достает непонятное маленькое пирожное в пленке, — Увы, опоздал. Держи, — и Йоичи глупо пялится на свои руки, в которые всучили странную булочку, а потом на ужасно знакомое лицо, — С днем рождения, клоунишка. Злость испаряется, и сон сбывается наяву — несмотря на грубую первую фразу, Исаги до чертиков рад увидеть мерзкую фигуру и с такой же мерзкой ухмылкой. Кайзер достает две свечки с символичными цифрами, осторожно распаковывает импровизированный тортик и устанавливает все как надо. Следом идут зажигалка, щелк, огонек. Действия повторяются, ровно те же, что и происходили несколько минут назад. — К чему это? — Не задавай лишних вопросов. Задувай еще раз, и не забудь второе желание, — Исаги умалчивает, что это первое желание за сегодняшнюю ночь. Слышит, как позади друзья интересуются, кто там приперся, но не реагирует. Внутри трепещут хлопушки, Йоичи едва не теряет опору под ногами и растерянно смотрит на гостя. — А как же твои… — напрягает память, чтобы вспомнить цитаты Кайзера, — «Зачем мне ограничения? Зачем сужать весь мир в одного человека?» — Сейчас ветер подует и потухнет, — игнорирует вопрос, кивая на свечки, — прав, медлить запрещено. «Пускай все будет хорошо» — расплывчатый бред, однако большего утомленный мозг прикинуть не может. Пожелать денег или чего-то связанного с человеком перед ним будет бессмысленнее загаданного. И задувает разом, не сожалея и не думая дважды. — Я поменял мнение, — спустя несколько секунд тишины Кайзер отвечает, — От тебя, конечно, ужасно несет спиртягой. Ладно, может быть я готов… вернее, я хочу и… — удивительно, впервые у остроумного наглеца не находятся подходящие слова, — …чтобы мы встречались. Исаги не успевает согласиться на незаданное предложение или колко пошутить. Его затыкают на полуслове поцелуем, и булочка в руках сжимается точно так же сильно, как и сердце в грудной клетке. Желание начинает исполняться?