Вирус

      Лололошка был удивлен, ошеломлен и морально убит, провалившись в непроглядную бездну с громким вскриком. Казалось, он прозрел, узнав, что весь этот мир, в котором ему удалось приобрести друзей и найти множество приключений — всего лишь симуляция. Простая симуляция ненастоящего мира, где практически нет живых людей. Все здесь — автоматоны, действующие по соответствующему и заданному сценарию. И Лололошка — человек, узнавший об этом слишком неожиданно.       Ещё неожиданнее было то, что Дилан, сосед-интроверт, любящий говяжий тартар и подольше поспать, не человек. Он также автоматон: кукла с механическими проводами, выполняющий своеобразный код, заложенный в его системе. И мироходец не смог поверить, узнав об этом. Он и не поверит, потому что Дилан — его друг, единственный человек, кажущийся ему живым. Он не просто безжизненный робот, походящий на других однотипных «людей». Он особенный, нечто большее, чем железяка.       Теперь воспринимать, что все окружающие на самом деле неодушевленные марионетки, было слишком сложно. Стало даже страшно из-за неверия в происходящее. Потому что как такое возможно? Тот самый Чед казался чертовски подозрительным, а Карл — фальшивым. Все их чувства и слова ничего не стоят. А Дженна специально запрограммированная для помощи в сей симуляции. Этим объясняется ее пристрастие к университету. Но зачем? Ради какой цели? И кто здесь, помимо Ло, Ричарда и Шэрон люди?       Той ночью в волонтерском центре шатен не смог уснуть, думая абсолютно обо всем. Он то смотрел на спящего Дилана, разглядывая его гладкие черты лица, то за окно, за которым зияла яркая полная луна. Интересно, а небо, вся живность и здания — соответствующий муляж? О нет... Мозг отказывался верить.       Ему трудно что-либо сказать при знакомстве с другими людьми. В сердце, трепещущем, будто в агонии, зародилась тревога и печаль, съедающая его изнутри. Всё тело дрожало, слабело, становилось имматериальным, готовое испариться через половицы куда-то в недра этого мира. Ему тяжко подходить к студентам, выслушивая их случайные фразы, изначально заложенные в настройках. Лололошка понял, что имел в виду Ричард, когда говорил, что Саймон один из них. Похоже, он тоже человек.       Но досаднее стало из-за Дилана, что из-за своего запрограммированного пофигизма умудрялся шутить о таком! Он принял факт, что робот. Но не мог согласиться, что он — простая программа: всё-таки у него есть собственные чувства, цели, амбиции и характер. А Лололошка не был готов принять факт такого поворота событий. Геймер походил на андроида, восставшего против собственного создателя: он своенравный и будто живой человек!       И вот очкарик вновь не мог уснуть на протяжении всей ночи, ворочаясь из стороны в сторону на треклятой кровати, что казалась ему неудобной. В одном помещении с ними ему некомфортно. Но с Диланом почему-то наоборот: он тихий, верный, если понадобится — выслушает. Шатен за столь небольшой срок успел привязаться к нему и даже ощущать своего рода симпатию.       Мысли, что вдруг того замкнет, пугали не так сильно, как стирание памяти. Мироходец искренне переживал, что если администрация университета узнает о нежелательных знаниях Дилана, ему сотрут ее, и тогда он забудет всё. В том числе своего соседа, Лололошку.       Ему плохо от этого исхода событий. Желудок скручивало узлом, а к горлу словно подступала желчь, разъедая стенки глотки. Руки, сжимающие теплый плед до хруста, тряслись. Он отчаянно пытался сомкнуть глаза и забыть обо всем, как о злосчастном сне. Однако, как бы не хотелось, не удавалось. Тело отказывалось расслабляться и погружаться в обволакивающее тепло постели.       Ему излишне больно. Больно не физически, а морально: внутреннее состояние становилось жалким, расколотым на части. Складывалось впечатление, что он потерял частичку себя. Оттого сердце трещало по швам, как кристальный графин, переполненный водой.        Лололошка пытался внушить самому себе, что это сон, нереальность, искажающаяся с очередным днём. Глаза не удавалось сомкнуть, и единственным вариантом как-то отвлечься — разговоры.       Несмотря на все колкости брюнета, он обожал с ним болтать. И обсудить ранее случившееся значительно детальнее звучало отличным планом. Возможно удастся успокоить собственную тревогу и немного вымотаться таким образом...       Шумно сев в сидячее положение, мироходец уставился в чужую спину, сгорбленную за монитором компьютера. Дилан сидел спокойно, тыкая по клавишам, будто ничего и не случалось. Неужели он настолько скептик, что его ничего не пугает? Можно только позавидовать его спокойствию и безразличию. На его месте, Лололошка узнав, что он какой-то робот, забился бы в угол и пошатывался как шизик.       Он тихонько покашливает в кулак и мнёт нижнюю губу, думая, что сказать. А Дилан ощетинился, словно вслушиваясь, но не обернулся, продолжая пялится в быстро сменяющиеся на экране картинки.       — Дилан? — неловко выдает мироходец, словно чужое имя запретное: оно обожжёт, ранит, заставит страдать и морщится. Но одновременно оно слишком желанное, родное и превосходное.       А вышеупомянутый никак не отозвался. Рука, лежавшая на компьютерной мышке, застыла, и Лололошке показалось, что тот упорно его игнорирует. Может, он хочет просто посидеть в тишине с наушниками на голове и музыкой в ушах? Шатен мысленно стушевался, опустил голову лицом книзу и передумал заводить диалог. Как вдруг услышал:       — Чего затих? Продолжай, — подал свой монотонный голос геймер, поправив наушники так, чтобы слышать одним ухом.       Очкарик вдруг утратил способность говорить. Мысли улетучились слишком внезапно, оставляя в голове лишь дискомфортную пустоту. Он сглотнул вязкую слюну и исподлобья посмотрел на Дилана, который уже полуобернулся к нему. Его аккуратный, утонченный профиль был освещен ярким светом, исходящим от компьютера. Темные волосы забавно топорщились, а челка, ниспадающая на лоб, дополняла геймера. Его полуприкрытые глаза устремились на слегка бледноватое лицо Ло-шки, как бы изучая одним взглядом отображаемые эмоции:       — Хочешь поговорить?       — Если ты не против.       — Не против. Пошли.       Дилан что-то щелкнул на компьютере, накинул наушники на шею и поднялся с насиженного места. Юноша в замешательстве выгнул бровь и наблюдал, как его сосед сел на свою кровать, подозвав к себе. Странно. Однако Лололошка все же поднялся и сел рядом с ним.       Он чувствовал необъяснимый комфорт, находя со своим другом. И его даже не пугал тот факт, что Дилан на самом деле не являлся человеком. А возможно, именно из-за этого он такой красивый, проработанный и симпатичный? Его гладкое лицо, пересохшие тонкие губы, тёмно-синие глаза, в темноте напоминающие две бездны с разводами разлившегося бензина, и взъерошенные патлы казались чем-то нередким, однако таким притягивающим.       Как заметил первокурсник, Дилану подходил чёрный. Причем в прямом смысле. Его стройное тело дополняла длинная черная толстовка и клишированные джинсы. Привычные наушники выглядели скорее как аксессуар и гармонично сочетались с этим повседневным луком. Ему нравился Дилан как личность; нравился внешностью, мышлением.       — Я…       — Знаю, о чем ты сейчас начнёшь говорить, — спокойно начинает геймер, почесывая затылок. — Но я надеюсь, что ты не считаешь меня… неживым?       Мироходец удивился и потупил несколько секунд, смотря на старшего: на его лице читалась заинтересованность и некая крупица страха, осевшая в зрачках. Почему Дилан спрашивает о таком? Неужели переживает?       — Конечно нет… Почему интересуешься?       — Просто мне кажется то, что я автоматон, больше удивило тебя, нежели меня. Кажется, после случившегося сложно верить всему.       — Дилан, даже если я и напуган, ты не перестанешь быть моим близким другом. Ты не автоматон. Ты — нечто большее, — практически выдавливает из себя эти слова эколог. И мнётся, чтобы сказать кое-что ещё: — я не перестану верить тебе.       Дилан удивлённо приподнял бровь и покосился на соседа:       — Ого… Я, — он замялся. — прикольно? То есть, я имею в виду, спасибо. Приятно слышать.       Оба парня замолчали, глядя теперь на мурлыкающую Абилку, невозмутимо лежавшую между ними. Кодер улыбнулся, аккуратно взял кошку на руки и обнял, удовлетворенно закрыв веки. Он выглядел таким спокойным, ласковым и искренним в данный момент, что Лололошка даже засмотрелся.       — Знаешь, Ло.       — Что?       — После увиденного я немного исследовал себя. И я не говорил, но у меня в системе… вирус.       Лололошка вздрогнул. «Вирус? Как? Это вообще возможно?»       А Дилан продолжил:       — Я не мог понять, из-за чего он возник. Но, кажется, догадываюсь, — Дилан говорил это слишком спокойно и, положив комочек шерсти на кровать, взял ладонь эколога в свою. Притулив ее к своей груди, в том месте, где должно быть сердце, отвёл взгляд. — каждый раз, когда я тусуюсь с тобой, моё, наверное, «механическое» сердце трепещет будто от перегрева. Мне кажется, что ты, Лололошка, мой вирус.       – … Я?       — Да, ты. Я обнаружил это не так давно. Но избавляться от подобного не собираюсь — мне нравится.       Лололошка был в неком шоке. На щеках запылал розоватый румянец, распределяющийся по всему лицу, а сердце затрепетало так громко, что казалось, Дилан слышал эти учащенные удары. Мироходец, в свою очередь, ладонью ощущал тепло и пульсации, которые исходили от чужих рук. Нет, это не металл. Не холодные заменители кожи, а настоящее человеческое тепло. Он отчётливо чувствовал собственными подушечками пальцев, как участился пульс Дилана, и заулыбался.       Оба ждали этого так долго. Верили в наилучшее.       — Мне кажется, что ты мне нравишься, — говорит уже напрямую программист.       — Я нравлюсь тебе?       — Ага. Если, конечно, тебе не странно это слышать от автоматона. Ха-ха.       — Ты что? Ты мне тоже нравишься! Просто… Все действительно странно. Но для меня ты самый настоящий и искренний.       Они замолчали и зачарованно посмотрели друг на друга. Почему-то Лололошку не сбил с толку тот факт, что, фактически, ему признался в симпатии робот. Но он не верил в это. Дилан — больше, чем какой-то механизм.       Неважно, из чего ты сделан: возможно, из металла, проводов и искусственной крови, — ведь главное не оболочка, а душа. Эколог в этом убедился. Дилан — не просто программа. Дилан — особенный. Дилан — его любимый человек.