Не называй игру любовью

      В субботу утром пришло сообщение от Кайя в WhatsApp:       «Доброе утро. Наш рейс задержали. Езжай домой после завтрака. Я приеду к ужину».       Суна улыбнулась и ответила:       «Хорошо. Буду ждать. Но учти, что завтра у меня тур. Приходи пораньше».       Сразу после ещё одного тихого, без нравоучений Халиса, завтрака три невестки уехали из дома — Гюльгюн за покупками, Асуман в «книжный клуб», а Суна на квартиру. Суна соскучилась по мужу, и уже представляла в голове все те моменты, которых ей не хватало в последние дни. От этого такие моменты становились ещё более ценными и долгожданными. Моменты дома с мужем: вместе готовить ужин, он обязательно украдёт что-нибудь из того, что она будет резать, она посмотрит злым взглядом, а потом они вместе рассмеются; смотреть шоу или фильм по телевизору и, в конце концов, лежать в его объятиях, положив голову ему на грудь.       Сегодняшний вечер, как она предполагала, не будет исключением. Ей, конечно, показалось странным, что график частных самолётов задерживают, но Суна старалась не накручивать себя, в конце концов у Кайи не было причин ей врать. Ужин уже был готов, и она терпеливо ждала мужа, который скоро должен был быть дома. Стрелки часов неумолимо бежали вперёд, было уже семь вечера, но он всё ещё не приехал. Суна не хотела паниковать и названивать ему, хотя ситуация казалась всё более и более странной.       «Ещё час» — сказала она сама себе — «ещё час и я позвоню ему».       Она решила перекусить салатом, пока ждёт мужа. Она только хотела приступить, как услышала звук открывающейся входной двери.       — Я на кухне! Ужин готов, — крикнула она, включая плиту под едой. — Я приготовила спагетти с соусом Бешамель. Надеюсь, ты голоден?       Когда Кайя не отвечает, Суна хмурится. Он всегда отвечал ей даже когда приходил уставшим и первым делом обнимал, целовал её. Суна выключает плиту и выходит в коридор. Кайя стоит у порога, всё ещё в пальто и туфлях, с шарфом, свисающим с одного плеча. На лице свежие ссадины, глаза будто остекленевшие.       — Кайя, — тихо позвала Суна, в мгновение ока оказываясь рядом. — Что случилось?       Взгляд его затуманен, будто он смотрит сквозь неё. Она видела такой взгляд, только когда он… Будто очнувшись, Кайя снимает обувь и сбрасывает пальто.       — Всё в порядке, — бормочет он, не глядя ей в глаза.       У Суны перехватывает дыхание, когда она видит его белую рубашку, испачканную кровью. Невольно на мгновение её сердце замирает.       — Это не моя, — безжизненным голосом сообщает Кайя, предвещая её вопрос. — Мне нужно в душ.       Суна словно потеряла дар речи, не зная, что сказать, о чём спросить. В голове одновременно будто миллион вопросов, но ни один не получается поймать, чтобы озвучить. В итоге с губ слетает самая банальная фраза.       — Тебе что-нибудь нужно?       — Я сказал, что со мной всё в порядке, — устало огрызается он, отворачиваясь от неё и направляясь в ванную. И Суна не узнаёт мужа.       Дверь захлопывается, и Суна невольно подпрыгивает от этого звука. Несколько секунд она стоит на месте, полностью замерев. Она никогда не видела его таким (кроме «того случая»). Хотя Кайя не кричал на неё, он никогда и не говорил с ней так. Ясно только одно — что случилось что-то ужасное, раз его рубашка испачкана кровью. От этой мысли Суну охватывает дрожь.       Вернувшись на кухню, в её голове вспыхивают образы того, как эта кровь могла попасть туда. Ужин хочется выбросить в мусорку, потому что всего мысль, лишь мысль о еде сейчас вызывает у неё приступы тошноты. Было бы неплохо избавиться не только от ужина, но и от неприятного чувства в груди, которое распространяется как сорняк, чем быстрее, тем дольше Суна думает о тоне, который выбрал Кайя. Почему он такой сегодня? Хочется списать всё на тяжёлый перелёт, но она чувствует, что дело в другом. Она уже даже крови оправдание придумала. Может, у кого-то в полёте пошла кровь из носа и он помогал. Может, всё не так плохо, как она подумала.       Вскоре она слышит, как выключается душ. Затем Кайя появляется с полотенцем на поясе с влажными волосами и исчезает в спальне. Синяки? Она не ошиблась? Она только что видела несколько синяков на его теле? Все теории с усталостью после полёта и кровью из носа разлетаются в пух и прах. Совершенно точно что-то случилось.       Суна не решается идти за ним в спальню, а дожидается на кухне. Когда он, уже в домашней одежде, садится напротив неё за кухонный стол, то выглядит немного лучше. Горячий душ привёл его в чувства, но он всё ещё выглядит нервным. Кайя смотрит на тарелку с едой и берёт вилку, но не ест.       Суна ждёт ещё немного, прежде чем осторожно потянуться к его руке, но он отстраняется.       — Кайя, — тихо зовёт Суна, голосом полным беспокойства. — Что случилось?       — Если бы я хотел об этом поговорить, я бы это сделал, — сердито отвечает он, челюсти напряжены.       Суна кладёт руки обратно на колени. Он много раз помогал ей справиться с пугающими и трудными вещами, и ей хочется сделать то же самое для него. Она не может смотреть на него такого разбитого и притворяться, что всё в порядке. Может, раньше и могла, но точно не теперь, не с ним.       — Я знаю, — продолжает она, осторожно подбирая слова, — и я не пытаюсь принудить тебя к чему-либо. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я здесь. Что ты можешь поговорить об этом, если захочешь. Что бы это ни было…       Он бросает вилку на стол и откидывается назад, проводя руками по лицу. Внезапное движение заставляет её снова подпрыгнуть.       — Пожалуйста, — умоляет он. — Хватит. Я не хочу об этом говорить. Не хочу слышать твою ложь.       На самом деле, он хочет просто заснуть и забыть этот день как страшный сон. Может, даже снова проснуться в Анкаре, не продолжать тот разговор с Ифакат, и никогда не узнать, что его жена всё ещё не до конца ему доверяет.       Суна смотрит на него в замешательстве.       — Ложь? Я тебе лгала? — осторожно спрашивает она, пытаясь скрыть свою обиду.       — А разве нет?       Он до сих пор ни разу не посмотрел ей в глаза. Ни разу с тех пор, как вернулся домой. И это заставляет её бояться сильнее, судорожно пытаться вспомнить, о какой такой лжи говорит Кайя.       Суна делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Она думает, что он говорит это, потому что ему больно, потому что он увидел что-то, что не может выбросить из головы. Позже у них будет время обсудить, то как он с ней обращается. Но сейчас Суна хочет показать ему своё сострадание и понимание.       — Кайя, — мягко говорит она, — знай, я просто хочу быть рядом для тебя. Так же, как ты уже много раз делал это для меня. Я забочусь о тебе. Пожалуйста, просто… просто попытайся успокоиться, ладно?       Вместо того, чтобы успокоить его, её слова оказывают противоположный эффект, и Кайя резким движением руки смахивает всё со стола, встаёт и начинает нервно расхаживать по кухне. Суну будто ударяет током, тело оцепенело, слёзы наворачиваются на глаза. По всей кухне осколки посуды и остатки еды. Она, конечно, хотела выбросить ужин в мусорку, но не так. Сколько раз её собственный отец реагировал так же, когда считал её слова или действия неуместными. А потом он хватал её за руку и тащил, чтобы снять ремень и…       Суна уверена, что Кайя никогда бы не причинил ей боли — она не сомневается в этом ни на секунду — но внезапное движение вызывает ужасные воспоминания. Она пытается унять дрожь во всём теле, сжимая руки в кулачки, но страшные образы того, как её снова избивают, уже успели пробраться в сознание.       — Не лгала, значит? — спрашивает он, повышая голос. — Хорошо. Тогда почему не сказала о том, как этот сукин сын Абидин затащил тебя в сторожку?!       — Я не… — её голос дрожит от слёз, которые она еле сдерживает.       Но муж перебивает её, упёршись кулаками на стол и глядя на неё бешеным взглядом. У отца тоже был такой взгляд, и она дрожит ещё сильнее, пока твердит себе в голове, что Кайя не поднимет на неё руку, он ведь не её отец.       — Он затащил тебя в сторожку… Ведь те синяки были не от тренажёра? Это ведь он сделал? Он?! — кричит Кайя, ожидая подтверждения от неё. — А потом ты мне будешь говорить о том, что ты «заботишься обо мне»? ЛГАТЬ, ГЛЯДЯ МНЕ В ГЛАЗА?! Это твоя забота?!       Он со всей силой бьёт обоими кулаками об стол. Суна снова вздрагивает.       — Мы же условились с тобой! Договорились, что будем честны друг с другом! Ничего не будем скрывать! Наш брак строился на этом. Но это, похоже, ничего не значит для тебя. МЫ ничего не значим для тебя. Я обещал, что буду защищать тебя! А ты всего лишь… Посмотри на меня, Суна!!!       Наконец их взгляды встречаются. Он видит в её глазах боль, слёзы текут по её щекам, но он их не вытирает.       — Закончи то, что хотел сказать, — говорит она, вся дрожа. — «Ты всего лишь ничтожество, неверная жена». Это ты собирался сказать?       На какое-то мгновение ей кажется, что всё может закончиться. Его гнев утихнет, он извинится, потом они поговорят, обнимутся и всё будет в порядке. Но вместо этого выражение его лица становится ещё жёстче.       — Мне нужно подышать свежим воздухом, — бормочет он, быстро выходя из кухни.       И ей кажется, что это конец. Хочется, чтобы сердце остановилось прямо сейчас, чтобы больше никогда не видеть мужа таким, и чтобы больше никогда её действия не доводили его до такого состояния.       Через несколько секунд Суна слышит как захлопывается входная дверь. Внезапная тишина оглушает, и мгновение она сидит неподвижно, ошеломлённая. А потом она опускает голову на стол и всеми силами пытается не заплакать ещё сильнее. Вскоре она чувствует сильную усталость, будто часть её души, которая отвечала за то, чтобы Суна была сильной и боролась за своё счастье, вырвали, осталась пустота, опустошённость. Возможно, ей не стоило скрывать случившееся от Кайи. До сих пор он всегда был таким милым, добрым и любящим с ней. И сейчас, когда одна маленькая ложь сделала его совсем другим, сделала его монстром, которым его всегда считала Сейран, ещё тогда, сразу после свадьбы, называя брак с Кайёй новым пленом, только теперь не с отцом, а с мужем. Нет, Суна отказывалась верить, что вся его забота раньше была притворством.       Еле поднявшись со стула, она начала прибираться на кухне. Собирая осколки посуды, она грустно улыбнулась. В своё время она тщательно выбирала её. Она была уверена, что именно этот фарфоровый набор будет украшением их стола на долгие годы. А теперь она старалась осторожно убираться, чтобы не порезаться.       Суна почти закончила с уборкой, когда несколько раз завибрировал телефон. Взяв его, она увидела несколько сообщений в WhatsApp от Асуман.       «Суна, ты в порядке?»       «Как там Кайя?»       «Суна, ты можешь говорить?»       Сделав несколько глубоких выдохов, Суна позвонила Асуман. Та ответила на звонок после второго гудка.       — Суна? Слава Богу! Как ты? — голос подруги звучал очень взволнованно       — Всё хорошо, — ровным голосом ответила она, не желая признавать, как сильно её задело поведение мужа.       — Ты точно в порядке? Хочешь, чтобы я приехала? — Суне даже показалось, что она могла слышать, как Асуман открывала шкаф, вероятно, чтобы переодеться.       — Да я в полном порядке. Не беспокойся. Всё хорошо. Не нужно приезжать, я уже пойду спать.       — Точно? Кайя рядом? — осторожно уточнила Асуман.       — Нет, — сказала Суна, кусая губы, пытаясь говорить обычным голосом. — Он ушёл. Вышел, — поправила себя Суна. «Ушёл» звучало слишком обречённо.       Воцарилась неловкая пауза.       — Ты знаешь, что произошло? — спросила Суна.       — Я… Думаю, Кайя сам должен тебе рассказать, так как я не знаю все…       — Асуман, — устало произнесла Суна. — Расскажи, что знаешь.       — Ну хорошо, — ответила женщина. — Я приехала недавно. Как только такси въехало во двор, я почувствовала какое-то напряжение во всех, кто находился дома. Начиная от охранников, заканчивая членами семьи. Мне удалось поймать Айше и немного поговорить с ней. Она сказала, что Кайя избил Абидина. Они с госпожой Шефикой прибежали на шум и крики из комнаты Абидина. Айше сказала, что они очень сильно испугались, так как ни разу не видели Кайю таким разгневанным. Госпожа Шефика кричала им, чтобы остановились. Потом побежала за помощью. Несколько человек еле оттащили их. Абидин сейчас в больнице.       Суна прикрыла рот рукой. Она помнила как несколько месяцев назад Кайя избил человека на улице. Знает, что он способен на такое. Он сделал это ради неё тогда. Сделал то же самое и сейчас. Но тогда это был незнакомый им человек, а теперь это был Абидин, ненависть к которому давно копилось в Кайе. Она боялась представить, что мог сделать с ним её муж.       — Аллах! — выдохнула Суна.       — Я сама не могу поверить… Потом господин Халис вызвал их всех к себе. Ферит был взбешён. Не мог поверить, что Кайя так поступил… Суна? Суна? Ты слышишь меня?       — Да, я здесь.       — Послушай, если ты не чувствуешь себя в безопасности, то скажи и я приеду.       Суна снова молча кусала губы.       — Нет, Асуман, не стоит. Я справлюсь. Всё хорошо. И если ты волнуешься, что Кайя поднимет руку на меня, то не стоит. Он скорее разобьёт что-нибудь себе, чем тронет меня.       — Ты уверена? Ты знаешь, зачем он это сделал?       — Знаю, — тихо ответила Суна. — Спасибо, Асуман. Доброй ночи.       — Суна…       Но девушка уже дала отбой и, выключив свет в кухне, пошла в спальню.

***

      Суна легла на свою часть постели, не имея ни малейшего представления о том, когда (и стоит ли) ожидать возвращения Кайи. Она была вымотана произошедшим, но знала, что не сможет заснуть, пока не узнает, что Кайя в безопасности. Она села, прислонившись к изголовью кровати, прижав колени к груди, прокручивая в уме последние события, слегка покачиваясь взад-впёред. Её переполняли боль и гнев, ведь Кайя никогда не проявлял к ней неуважения.       Сегодня он просто перешёл черту. Он не имел абсолютно никакого права так с ней разговаривать. Как он мог предположить, что она намеренно скрывала от него произошедшее. Что она тем самым защищала Абидина? Лелеяла надежду «чистой любви», находясь замужем? Неужели он действительно так низко о ней думал?       Суна глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Но слова Кайи всё ещё эхом звучали в её голове.       Нет, наверняка он так не считал — внутренний голос выступал адвокатом мужа — наверняка Кайя разозлился не из-за того, что Суна была с Абидином, а из-за того, что она не сказала ему, что этот бесчестный водитель позволил себе прикоснуться к ней. Из-за того, что она врала о природе синяков. Не мог ведь Кайя всерьёз поверить в то, что она всё ещё влюблена в бывшего.       Суна только недавно поняла, что влюблена в своего мужа. И это чувство становилось всё сильнее и сильнее с каждым месяцем. Вот почему его слова так ранили. Она глупо надеялась, что, возможно, он чувствует то же самое. Иногда она чувствовала его взгляд на себе, то как он заботился о ней, давая ей чувство безопасности. Такие возможно маленькие и незаметные для кого-то другого, но стоящие больше жизни для самой Суны, его жесты, а также некоторые намёки заставляли Суну верить, что пусть даже самую малость, но Кайя тоже может любить её. Сейчас, казалось, это было глупостью с её стороны верить в это. Ведь то, как он снова напомнил про их брак, о чём они договаривались, об обязательствах…

***

      Только к вечеру Орхану удалось застать Ифакат одну. Она сидела в кабинете за чашкой кофе. Воровато оглянувшись, мужчина зашёл в комнату, закрыв за собой дверь.       — Ты в своём уме? — спросил он с порога. — Зачем ты это сделала? Ведь всё и так хорошо идёт.       Он сел на диван напротив неё. Аккуратно поставив чашечку на блюдце, Ифакат ответила:       — Милый, я же просила тебя не вмешиваться в мои планы, — Орхан мог заметить хитрый взгляд женщины. — Но если тебе так интересно, я рассказала о случившемся по нескольким причинам. Во-первых, хотела понять, насколько я могу управлять Кайёй. Послушается ли он меня, как отреагирует. И, признаюсь, я довольна результатом.       Ифакат многозначительно улыбнулась.       — Во-вторых, сорвались маски сразу с нескольких людей, и, думаю, Халис это оценил. Увидел истинное лицо Кайи, то, как Ферит дорожит каким-то охранником, а не родным кузеном.       — Ифакат…       — И в-третьих, это я создала брак Кайи и Суны. Я не позволю какому-то рабочему охраннику разрушить его. Мне нужен этот брак. Как только Сонмезы исполнят свою роль, я решу что с ними делать дальше.       Орхан хотел что-то сказать, но женщина прервала его, подняв руку.       — Орхан, я хочу, чтобы ты в скором времени покинул компанию на неопределённый срок.       — Что? — кажется, он ослышался. Они только что говорили о его племяннике, и вот Ифакат уже строит новые планы. Ему всегда было сложно понять, как в голове его любовницы рождались все эти заговоры.       — Я хочу, чтобы ты покинул компанию, — повторила женщина.       Орхан откинулся на спинку дивана, с озадаченным выражением лица.       — Зачем мне это делать, Ифакат? — наконец раздражённо спросил он. — На твоём месте я бы не доверял Кайе так сильно. Он — угроза. Он ходячая бомба. Ты ведь видела сегодня, каким он может быть. Когда ты наиграешься с ним и решишь избавиться, посмотришь, он придёт за тобой так же, как пришёл за Абидином. И не посмотрит, что ты женщина. Особенно, если твои действия как-либо отразятся на его жене. Этот Кайя не так уж и прост, как кажется. Вот почему я постоянно присматриваю за ним. А теперь ты говоришь мне уйти из компании. Почему?       Ифакат выпрямилась, её глаза сузились, когда она вновь посмотрела на Орхана.       — Я вовсе не считаю его угрозой. Кайя может быть смутьяном, но он нам не враг. Ты наш враг.       — Что ты такое говоришь, Ифакат? Что ты имеешь в виду? — требовательно спросил он, нахмурившись, пытаясь понять её слова.       Она встала и медленно присела рядом с Орханом.       — Ты ослеплён своими амбициями, дорогой. Ты так сосредоточен на сохранении своей власти, что не хочешь следовать моему плану, — прошептала Ифакат, глядя мужчине в глаза. — Я не буду молча стоять и смотреть, как ты разрушаешь всё, над чем я работала, только ради того, чтобы твой отец признал твои «заслуги». Этого никогда не произойдёт       Орхан покраснел от злости.       — Ифакат, я не знаю, что на тебя нашло, но тебе лучше помнить своё место, — повысил голос Орхан. — Кажется, мне не стоит напоминать тебе, что изначально это был мой план продвинуть Кайю вместо Ферита? Ты была в полной истерике, когда отец передал твои «полномочия» Нюкхет. Я дал тебе цель. Не совершай ошибку, кусая руку, которая тебя кормит.       Ифакат со всей невозмутимостью нежно погладила лицо Орхана, приблизившись к нему.       — Милый, мне наплевать на всё то, что ты, как ты думаешь, мне дал. У меня есть цель, гораздо более важная, чем следовать твоим советам.       — И в чём эта цель? — томным голосом спросил Орхан, положив руку на талию женщины.       Он начал медленно опускать руки к её бедрам, одновременно целуя Ифакат в шею.       — Полностью отрезать Халиса от бизнеса и передать всё управление Кайе, который будет работать под моим контролем, — ответила Ифакат, целуя Орхана.       Мужчина усмехнулся, покачав головой в недоумении.       — Ифакат, ты сошла с ума, если полностью будешь полагаться на этого парня. В конечном итоге он перепишет фирму на себя, а мы останемся ни с чем.       Женщина немного отодвинулась, чтобы посмотреть Орхану в глаза.       — Запомни мои слова, Орхан. На эту семью надвигается опасность, и когда она наступит, ты пожалеешь, что не послушался меня. Скоро случится беда, и это может повлиять и на бизнес.       — Ты опять была у гадалки? — рассмеялся Орхан, снова целуя её в шею. — Иногда ты меня действительно поражаешь, дорогая.       — Её предсказания часто сбываются. Я доверяю ей, — выдохнула Ифакат, крепко прижимая к себе мужчину.       — Она и это предсказала? — игриво спросил он, целуя её в губы.

***

      Звук захлопнувшейся двери вернул Суну в реальность. Через несколько минут, постучавшись, Кайя вошёл в спальню и сел на край кровати, спиной к ней.       Какое-то время они оба молчали, будто никто из них не знал, как начать этот разговор после всего того, что произошло ранее. В воздухе витало напряжение. Однако Суна смотрела на шкаф напротив, а не на мужа. Кажется, Кайя немного остыл, но Суна не хотела начинать разговор первой. Конечно, они оба были в чём-то не правы, но Суна считала, что её муж перегнул палку куда сильнее, чем она сама, тем, что не сказала ему правду о том случае с Абидином.       — Мне очень жаль, — наконец тихо и спокойно произнёс Кайя. — Мне нужно было прогуляться. Я не хотел говорить ничего, о чём впоследствии бы мог сожалеть. Иногда мне… просто нужно время, чтобы всё обдумать…       — Я не хочу сейчас разговаривать, Кайя, — прервала его жена.       Теперь уже в ней было слишком много всего, так что она могла бы нечаянно задеть его своими словами — совершенно точно не то, что она хотела сейчас.       Она хотела, чтобы он вышел из комнаты. Суна не доверяла своим эмоциям и своему голосу.       — Нам НУЖНО поговорить, — обернувшись к ней, жёстко сказал Кайя.       — Нам не стоит разговаривать сейчас, — спокойно произнесла Суна, делая акцент на последнем слове. — Прошу, выйди из комнаты, — холодно попросила девушка.       Встав с кровати, она вытерла последние остатки слёз на щеках рукавами свитера. Затем, скрестив руки на груди, бесстрастно посмотрела на мужа.       — Я сказала выйди, Кайя. Я не хочу с тобой разговаривать, — на этот раз громче сказала она, избегая его взгляда.       Однако он, наоборот, встал и сделал несколько шагов к ней.       — Суна, послушай… — начал Кайя, но жена гневно оборвала его.       — Нет, это ты послушай меня, Кайя Сонмез! — воскликнула она, подходя ближе и тыкая в него пальцем. — Ты не имел права так со мной разговаривать, ясно? Не смел подозревать меня во лжи! Или в измене. Ты что, думал за твоей спиной я переживаю «любовь» с Абидином? Что я молчала о случившемся ради него? Ты ведь мне там на кухне говорил о честности. Так вот, Кайя, честность должна работать в обе стороны. И тебе стоило честно спросить меня обо всём, раз у тебя возникли такие подозрения насчёт меня и Абидина, а не делать выводы в своей голове.       Кайя сжал челюсть так сильно, что начали играть жевалки.       — И нет, Кайя, всё не так, как ты себе нафантазировал, — продолжила Суна. — Всё это было ради тебя! Я знаю, что ты хочешь возглавить бизнес Корханов, и не хотела, чтобы такой «пустяк» создал проблемы с твоим дедом. Я готова помочь тебе в твоих планах мести, чтобы в дальнейшем отомстить и самой. Я всегда тебя уважала и уж точно не заслужила твоих оскорблений! Но если ты так плохо обо мне думаешь, то мне правда интересно, что я вообще тут делаю.       Во время её речи, Кайя внимательно смотрел на неё. Будто хотел убедиться в правдивости её слов, следя за её мимикой и эмоциями. За тем, как она хмурилась, когда говорила об измене, будто ей самой противно даже думать об этом. За тем, как слёзы проступали в её глазах, когда она говорила о том, что он так плохо о ней думает.       — Суна, ты не понимаешь. Я… — вздохнув, начал было Кайя.       — Ты прав, я не понимаю, Кайя! — резко прервала его жена. — Я не понимаю, почему ты так со мной обращаешься! Почему ты так обо мне думаешь! Почему ты…       — Will you just shut up for a second and let me speak?! — закричал Кайя, схватив её за запястье.       Суна резко высвободила руку и отступила к окну, отойдя как можно дальше от мужа.       — Я не хотел этого, ладно? Это было неправильно с моей стороны. Но я был чертовски зол!       — Да, я заметила! — она тоже повысила голос, не в силах больше сдерживать свои эмоции.       — А что я должен чувствовать, когда мне говорят, что какой-то мужик насильно затащил мою жену в сторожку, а через несколько минут она выбежала оттуда? Что я должен был подумать?! Тем более когда вы с ним были знакомы задолго до нашего брака…       — Вот именно, Кайя. Я выбежала оттуда через несколько минут! Ладно, если бы тебе сказали, что я пробыла там долгое время. Или ты решил, что он быстро справился с нашими взаимными потребностями и я удовлетворённая ушла оттуда? Тебе стоило как минимум спросить у меня о том, что там произошло! Вот что ты должен был сделать. А не избивать людей и бросаться необоснованными обвинениями в сторону своей жены!       — Я заревновал, ясно?! — закричал Кайя. — Как муж, как супруг! Никто не посмеет тронуть мою жену. Я никому не позволю причинить тебе вред!       — Как ты мог вообще ревновать?.. Ты правда всё ещё думаешь, что я что-то к нему чувствую?.. Подожди. Кто тебе рассказал о случившемся?       — Разве это имеет значение? — спросил Кайя, отмахиваясь.       — Имеет! Кто рассказал?       — Ифакат. Но дело в том, что этот подонок…       Но тут Суна резко нервно рассмеялась.       — Серьёзно? Ифакат? Ты послушал Ифакат? Этой ведьме нельзя верить. Она самый коварный человек в этой семье. Как ты думаешь, почему Ифакат подстроила этот разговор именно в тот момент, когда Халис должен был дать тебе серьёзное повышение?       — Не переводи тему, Суна. Лучше объясни мне честно, почему ты молчала.       Девушка с трудом держала себя в руках, чтобы не накричать на мужа. Чего он добивается? Почему не хочет верить ей?       — Я уже сказала тебе, — раздражённо ответила Суна. — Если этот ответ тебя не устраивает, если ты не хочешь верить, что я могу заботиться о тебе, тогда вот тебе другой. Может, он понравится тебе больше, раз я изменщица — это единственное, во что ты готов поверить. Итак, увидев его в тот день во дворе, на меня вдруг нахлынули воспоминания. И мне захотелось снова, хоть на несколько минут, побыть с ним наедине…       Суна явно издевалась над Кайёй. Тот, чувствуя, как в нём вновь закипает ярость, вышел из комнаты, сильно хлопнув дверью. Суна аж вздрогнула от звука. Потом медленно села на кровать и закрыла лицо руками. В этот раз, кажется, это она перешла черту.

***

      Той ночью Кайя заснул на диване в гостиной. Под утро, в попытке перевернуться на другой бок, он испытал резкую боль и пожалел, что вообще решил двигаться. Всё тело болело так, будто его сбила машина, влетела фура на высокой скорости. Чёрт возьми, возможно так и было, возможно, даже стоило остаться прямо там на дороге и больше никогда не двигаться; голова пульсировала, каждую часть тела пронизывала острая боль, стоило сделать хотя бы маленькое движение. Вчера он не чувствовал боли так сильно, вчера казалось, что для него драка обошлась парой пустяковых синяков.       Он помнит как сам получил удары в корпус, как ему досталось несколько ударов, как потом охранники с силой оттаскивали его… Кайя почти уверен, что где-то в порывах гнева, пока сам был слишком увлечён, чтобы обращать на это внимание, Абидин ударил его в челюсть.       Но ничего, Кайя в порядке. С ним всё будет в порядке. Прошло очень много времени с тех пор, как он дрался в последний раз. Он просто забыл, что тело может болеть так сильно. Но, как говорили его старшие товарищи, пока ты чувствуешь боль, ты живёшь, так что он был спокоен.       Кажется, он забыл закрыть дверь на балкон, и в гостиной было очень холодно. Кайя попытался встать, но снова застонал от боли и лёг обратно. Всё болело. Суна не должна видеть его таким. Беспомощным, слабым, жалким. Он должен немедленно встать. Должен сходить в аптеку за обезболивающими.       Болело не только физически, набатом в голове звучали слова, которые он сказал, но никогда не должен был произносить в адрес своей жены. Она этого не заслуживала. Это его и только его проблемы, что он боится, что она уйдёт. Он знал, что не увидит тепла в её взгляде сегодня, знал, что там будет ненависть и презрение, но не мог позволить себе, чтобы там была ещё и жалость. Так что, не оставалось ничего, кроме как поскорее позаботиться о себе.       Собравшись с силами и сделав над собой усилие, Кайя всё-таки сел на диване. Он надеялся, что Суна ещё спала, и не услышала его громкий стон. Посидев ещё несколько минут, он из последних сил поднялся на ноги.       Еле волоча ноги, вышел в коридор, чтобы одеться и пойти в аптеку. Кое-как сунув ноги в кроссовки и взяв куртку, он вышел из квартиры.

***

      Суна почти не спала всю ночь. События вчерашнего вечера никак не давали ей покоя. Ей даже пришлось с вечера попросить коллегу заменить её в туре. Несмотря на то, что она давно проснулась, из комнаты ей совершенно не хотелось выходить.       Она не хотела столкнуться с Кайёй после вчерашней ссоры. Она слышала его стоны, догадалась, что последствия драки оказались сильнее, чем они могли предположить; слышала, что Кайя выходил куда-то, но она не решалась выйти и спросить.       Только к полудню, взяв себя в руки, она решила пойти на кухню. Вчера им не удалось поужинать, и спазмы боли в животе явно кричали о том, что ей срочно нужно поесть. Суна знала это своё состояние, если она пропускала приём пищи и нервничала одновременно, то ещё немного и её бы начало тошнить, а этого она точно не хотела.       Проходя мимо ванной, Суна застала Кайю, опёршимся руками о раковину. Гримаса боли исказила его лицо. Он прерывисто дышал. Суна заметила несколько блистеров с таблетками. Она сразу предположила, что это обезболивающие.       — Кайя, — тихо позвала она.       Тот лишь покачал головой и снова издал звук, похожий на стон. Она знала, что он сдерживался при ней, не желая, чтобы она поняла, как у него на самом деле всё болит; не желая, чтобы она его жалела. Суна и сама так скрывала боль множество раз.       — Кайя, думаю, нам стоит съездить в больницу.       Но муж медленно закрыл дверь в ванную, будто она была никто и не имела права позаботиться о нём.

***

      Суна не хотела давить на Кайю, поэтому решила оставить его на время. И чтобы хоть чем-то занять себя, решила устроить генеральную уборку на кухне. Она достала весь кухонный инвентарь из шкафов и начала отмывать кухню. Уборка всегда отвлекала её от тяжёлых мыслей. И сейчас казалась ей правильным решением.       Время от времени она останавливалась, прислушиваясь. Она всё ещё была убеждена, что Кайе необходимо поехать в больницу на осмотр. Вчера из-за эмоциональной перегрузки и стресса из-за их сложного разговора она даже не подумала о том, что Кайя может быть ранен или тоже пострадал. Она видела несколько синяков, когда он вышел из душа, но вчера не придала им большого значения. Увидев его утром, она почувствовала себя виноватой. Ей было тошно видеть и знать, что Кайе больно из-за неё. Она хотела тут же вызвать скорую или заставить мужа поехать в больницу. Однако, зная его характер, понимала, что не стоит этого делать. Но твёрдо решила действовать, если до вечера он сам не поедет.       Вычистив холодильник, она в какой-то момент вышла на балкон, чтобы вытереть стол на веранде. Какого же было её удивление, когда она увидела, как Кайя медленным шагом направляется к своей машине. Когда он успел выйти? Как она не услышала?       Быстро забежав в дом, Суна побежала в прихожую. Натянув ботинки, взяв куртку и ключи, она выбежала за ним.       — Я еду с тобой, — уверенно сказала Суна, сев на пассажирское сидение.       — Суна, вылезай из машины, — мучительно застонал Кайя.       — Я не позволю тебе уехать одному в таком состоянии. Я еду с тобой, — повторила Суна, потянувшись к ремню безопасности. — И это не обсуждается, Кайя Сонмез. Я не для того за тебя замуж выходила, чтобы в молодом возрасте стать ещё и вдовой, мне хватило развода.       Она знала, что Кайя не посмеет подвергнуть её опасности, заводя двигатель в этом состоянии.       — Сейчас же вылезай из чёртовой машины, — злится Кайя.       — Заставь меня, — парирует жена.       Костяшки пальцев белые от того, как сильно мужчина сжимает руль.       — Суна!       — Что, Кайя? Что?       Никто из из них не готов отступить. Некоторое время они молчат.       — Кайя, послушай, — в этот раз мягко просит Суна. — Пожалуйста, давай поедем в больницу. Я беспокоюсь за тебя. Прошу.       В ответ Кайя лишь хмыкает и качает головой.       — Суна, я сел в машину только лишь для того, чтобы остаться наедине.       — Рада за тебя, но тебе придётся смириться с тем, что я не одобряю такое твоё поведение. Я же вижу как тебе больно. Ты с утра уже выпил блистер болеутоляющего. Честно говоря, я сомневаюсь, что так вообще можно. Ты хотя бы прочитал инструкцию, сколько таблеток и как часто можно принимать? Ты хотя бы немного думал головой? Вдруг ты что-то себе сломал? Или повредил внутренние органы — печень, селезёнку? Или, может, ты сейчас себе ещё какое-нибудь отравление заработаешь этим количеством таблеток?       Закрыв глаза, Кайя на этот раз молчит. Конечно, Суна всё видела. Обычно он был наблюдательным. Было неожиданно осознавать, что и Суна может быть такой.       — Поехали, пожалуйста. Я вызову нам такси, — снова просит Суна, взяв его за руку.       Кайя не отвечает. Сгорбившись вперёд, положив голову на руль, костяшки пальцев побелели, от боли уже темнело в глазах, звенело в ушах и казалось, что он скоро потеряет сознание.       — Поедем? — почти шёпотом спросила Суна.       Кайя коротко кивнул.

***

      Так как было воскресенье, то их смогли принять лишь в отделении неотложной помощи. Суна ждала в коридоре, пока за ширмой врач обследовал её мужа. Слава Богу, никаких серьёзных повреждений врач не выявил. Суна заметно выдохнула, когда убедилась, что он не сломал рёбра и не пробил ими жизненно важные органы, хотя то, как Кайя морщился от боли, всё ещё не давало ей покоя.       Врач уточнил, было ли нападение, обращались ли в полицию. Кайя сразу сказал, что упал с лестницы. Конечно же, врач этому не поверил. Он лишь напоследок выписал ему несколько обезболивающих, отправил к медсестре на перевязку и попросил не утруждать себя, по крайней мере, две недели.

***

      Вечером, приехав в особняк, Сонмезы застали всю семью за ужином. К сожалению, им не удалось незаметно удалиться в свою комнату, так как даже господин Халис сидел за столом.       Не сговариваясь, молодая пара тут же взялась за руку и, поздоровавшись, прошла к столу. Кайя, несмотря на боль, отодвинул стул Суне и помог ей сесть. А затем и сам со стоном сел.       Асуман тут же обняла Суну и шёпотом спросила, в порядке ли они. Получив утвердительный кивок от подруги, Асуман успокоилась.       Вся семья молча смотрела на Сонмезов. Как будто они хотели подметить малейшие изменения в их отношениях, в их настроении, в том, как смотрели и обращались друг с другом супруги. Никто из них не сомневался, что произошедшее накануне должно было отразиться на взаимоотношениях пары, однако Суна и Кайя выглядели как обычно, чем вызывали только ещё больше вопросов.       — Добрый вечер, — сказал Халис, кивая головой. — Сейчас почти вся семья в сборе. А где Ферит?       — Он уехал куда-то. Сказал, что поздно вернётся, — сообщила Гюльгюн.       Прислуга поставила тарелки с едой перед молодой парой, но их обоих тошнило от запаха и вида еды. Кайя списывал это на действительно слишком большое количество обезболивающих, которые он принял, а Суна на слишком серьёзный стресс, который она пережила из-за мужа.       — Кайя, как ты себя чувствуешь? — спросил Орхан.       — Спасибо. Жить буду.       — Вид у тебя далеко не живой, — поддела его Пелин, уплетая котлету.       Суна прикрыла глаза и заставила считать себя до десяти, чтобы не вырвать нахалке волосы.       — Ты так проницательна, — сквозь зубы процедил Кайя.       Но Суна положила ему руку на колено, успокаивая его.       — Суна, вы ездили больницу? Тут соглашусь с нашей «ходячей проблемой», Кайя неважно выглядит, — присоединилась к разговору и Ифакат.       Суна только усмехнулась на вопрос женщины. Сначала она сама всё это подстроила, а теперь называла Пелин ходячей проблемой. А кем тогда была сама Ифакат? Ходячей фурией, не меньше.       — Кайя, сынок, — сказала Гюльгюн. — Может, ты пока останешься дома?       — Не волнуйтесь, — наконец взяла слово Суна. — Мы только что вернулись из неотложной помощи. С Кайёй всё в порядке. Просто ему нужен отдых.       Господин Халис неожиданно рассмеялся.       — А ты всё же молодец, парень! Так избить человека, посягнувшего на твою семью. Правда, Орхан?       Орхан даже растерялся. Никто не ожидал услышать такое от старшего Корхана. Суна сразу покраснела. Она вовсе не гордилась тем, что стала причиной этого инцидента.       — Ты понимаешь, что такое семья, что такое ответственность, — продолжил Халис. — Поэтому, думаю, что я сделал правильный выбор, назначив тебя исполнительным директором компании.       Никто из Сонмезов не был рад такому стечению обстоятельств. Их вовсе не радовал факт того, что Халис назначает Кайю на должность за применение физической силы, хоть и в благих целях защиты семьи. Куда больше они были бы рады, если бы Халис оценил талант парня.       — Отец, я думаю оставить компанию на некоторое время, — сказал Орхан. — Считаю, что так даже будет лучше. Кайя будет принимать свежие решения. Сам.       Кайя с подозрением посмотрел на дядю. Что он замышляет?       — А вот это хорошая идея, — поддержал его Халис, что казалось ещё более подозрительным. — Возлагаю на тебя большие надежды, внук. И почему ты молчишь? Полагаю это твой самый быстрый подъём по карьерной лестнице. Правда?       С каждой минутой Кайе было тяжелее сидеть. Голоса, яркий свет… Всё это ослабляло его. Он лишь хотел выпить обезболивающего и лечь спать. Суна видела, что Кайя слаб, и выжидала момента, когда им можно будет уже в конце концов уйти из-за стола, потому что есть ни одному из них всё равно не хотелось.       — Я действительно рад возглавить нашу семейную компанию, дедушка. И благодарю, дядя, за то, что настолько доверяете мне…       Резко открылась дверь, и зашёл Ферит. Увидев семью за столом, он двинулся в их направлении и начал хлопать.       — Браво!!! Браво вам всем. Всё вкусно?       — Ферит… — начал было Орхан.       Но его прервал Халис.       — Так и есть. Вся семья собралась за семейным столом и кушает. А ты где был, Ферит?       — Где я был?! Где? Я был у Аби, у моего брата!       Пелин осторожно встала и подошла к Фериту. Она думала, это его успокоит.       — И как он? — поинтересовалась Гюльгюн.       — Как ты думаешь, мама? Он в реанимации. И всё потому, что один психопат не умеет вести человеческий диалог.       — Ферит, закрой свой рот, — мрачно сказал Кайя. У него не было сил воевать с кузеном, но просто промолчать он тоже не мог.       — А то что? — спросил Ферит, направляясь к нему. — Ты и меня изобьёшь?       Пелин не удалось удержать парня. И как только Ферит стал подходить со стороны Асуман, то Суна резко встала со своего места и толкнула Корхана в грудь.       — Я тебя сейчас изобью, если ты не оставишь в покое моего мужа. Прекрати уже, Ферит! Хватит! Сколько ты ещё будешь обвинять его во всех грехах? Тебе не надоела эта игра?! Что ты хочешь от него?!       В этот момент со стороны Суны подоспели Орхан и Ифакат, чтобы Ферит не начинал новую драку. Кайя был несколько удивлён поведением Суны. В таком состоянии он бы точно не дал бы сдачи. Даже пытаться не стоило. Но то, как жена не позволила обидчику подойти к нему, изумило его. Этот жест также не ускользнул от взгляда господина Халиса.       — Я не обвиняю его во всех грехах, а только в одном — ни с того ни с сего появился в нашем доме. А в данный момент в том, что избил человека до полусмерти.       Пелин пыталась оттащить Ферита. Орхан помогал ей в этом. Асуман встала рядом с Суной. Кайя на этот раз лишь молча наблюдал, превозмогая боль.       — Этот человек, твой обожаемый Аби, заслуживал того. Тебе ясно! — закричала Суна. — Если бы с Сейран такое случилось, если бы кто-то поднял на неё руку, разве ты не поступил бы так же?       — Сейран моя душа, моя жизнь! Суна, ради неё я бы даже убил. Убил бы! Но разница в том, что у нас с ней настоящая любовь. А у вас — дешёвый спектакль!       В этот раз Суна не нашлась что ответить. Слова Ферита ранили её в самое сердце. Она обернулась, чтобы посмотреть на Кайю. Но тот сидел весь бледный с закрытыми глазами. Ему было мерзко выслушивать слова этого выскочки, и при других обстоятельствах он мог бы напасть на Ферита. Но в данный момент физическая боль была невыносима.       — На сегодня достаточно, — громко заявил господин Халис. — Ферит, возьми себя в руки. Кайя, как я сказал ранее, ты — исполнительный директор компании. Но тебе нельзя появляться в офисе в таком виде. Поэтому, Орхан, ты пока не покидай компанию.       — Да, отец, — согласился Орхан.       — Что? Что, дедушка?! Кайя и исполнительный директор?       — Ферит, жду тебя у себя через пятнадцать минут. Всем остальным спокойной ночи.