Addicted to you

Феликс подползает под бок Хёнджину, устраивая голову у него на бедре и обхватывая того за колено, а Хёнджин привычным, как будто уже и совершенно неосознанным движением, кладет руку Феликсу за плечо. — Вы никогда не думали начать встречаться? — спрашивает Минхо, развалившийся в кресле напротив. — Чтобы что? — смеется Феликс. — Держаться в постели за ручки? — Эй! — Хёнджин не сильно пихает его кулаком. — О нет, ради всего святого, избавьте меня от таких подробностей, — смеется Минхо. Сидящий в соседнем от него кресле Чонин натягивает на лицо капюшон толстовки и мычит что-то нечленораздельное. — Ты сам начал, — продолжает веселиться Феликс. Хёнджин закатывает глаза и впервые в жизни думает, что некоторые вещи не стоит рассказывать даже лучшим друзьям. Он слышит, как у Минхо пиликает телефон, и тот против обыкновения сразу же лезет за ним в карман. — Кстати, о встречаться, хён, — начинает Хёнджин. — Хочешь позвать меня на свидание? — не поднимая взгляда от экрана телефона, спрашивает Минхо. И ехидно добавляет, — Со мной точно держанием за ручки не ограничится. — Тут я уже опоздал, — Хёнджин улыбается как ни в чем не бывало, но про себя делает пометку: если от Минхо прозвучит еще хоть одна шуточка на эту тему, Феликс легким тычком в плечо не отделается. — Когда познакомишь нас со своей новой пассией? — продолжает Хёнджин. — Откуда такие новости? — почти правдоподобно удивляется Минхо. — Я как-то оказался не в курсе, что кого-то себе нашел. Феликс чуть поворачивается, смотря на Хёнджина снизу вверх. Ему тоже интересно. — Не прикидывайся, — фыркает Хёнджин. — Мы слишком давно с тобой знакомы, чтобы я не знал, во-первых, эту твою улыбочку, пока ты сообщение строчил, а во-вторых, ты в жизни так быстро телефон не берешь. Только если очень-очень ждешь от кого-то сообщения. Чонин стягивает с головы капюшон. — Кстати, да. Ты вчера вдруг отменил нашу встречу, хотя мы еще неделю назад договаривались. Это не в твоем стиле. Минхо убирает телефон в карман, откидывает голову на спинку кресла и скрещивает на животе пальцы с удивительно умиротворенной улыбкой на лице. — То есть вот так, да? — прищуривается Хёнджин. — То есть проходка на следующую вечеринку тебе не нужна? — Шантажируешь? — теперь уже откровенно наигранно поражается Минхо. — Если еще ничего непонятно, то так и скажи, — сразу же сдается Хёнджин. Он и правда слишком хорошо знает Минхо. Если тот не хочет говорить — его ничем не пронять. — Да, непонятно, — соглашается Минхо. — Мы знакомы-то всего ничего, так что я никуда не тороплюсь. — Только познакомились? — тут же оживляется Феликс и даже садится, отпустив ногу Хёнджина. — А где? Когда? — Как много вопросов, — закрывает глаза ладонью Минхо. Хёнджин уверен, что тот мог бы так сидеть очень долго, но у него снова пиликает телефон, и вот под тремя очень внимательными взглядами, Минхо явно становится пусть и немного, но все-таки неловко. — Да чего вы прицепились? — морщится он, но достает телефон. — Как чего-то начнет складываться, то познакомлю. Рано пока. — А мы ее… его?.. ну, кто там, короче, есть, знаем? — не отстает Феликс. Краем глаза Хёнджин замечает, как нервно ежится Чонин. Годы идут, а тот все никак не привыкнет, что друзья у него без заморочек. Если с предпочтениями Хёнджина и Феликса он худо-бедно, но смирился, то вот то, что Минхо решительно наплевать какого пола человек, с которым он встречается, Чонина буквально подкосило. — Нет, не знаете, — Минхо смотрит на сообщение, но теперь уже ничего не пишет в ответ. — В данном случае я уверен на все сто процентов. Не наша тусовка. — Тем интереснее, где и как вы познакомились, — шире улыбается Хёнджин. Он думал, что вечер превратится в просмотр какого-нибудь так себе фильма, по итогам которого Феликс скорее всего заснет у него на коленях, но все вдруг оказывается гораздо увлекательнее. — И как зовут? — Вам так скучно, что ли? — вздыхает Минхо. — Лучше своей личной жизнью займитесь. — Так потому и спрашиваем, — смеется Хёнджин. — Хочется чего-то… Он крутит в воздухе рукой, пытаясь подобрать слово. — Приключений тебе на жопу хочется, — фыркает Минхо. Чонин очень громко сглатывает. — Чонин, радость моя, — вздыхает Хёнджин, стараясь сдержать улыбку. — Это такое расхожее выражение. Не буквально. Понимаешь? — А вот тут бы я поспорил, — хохочет Феликс. — Ну да, хочется, — закатывает глаза Хёнджин. — И кто мне запретит? И вообще я имел в виду чего-то нового, свежего хочется. Не вот этой приторной херни. — Попробуй выбирать другой типаж? — участливо улыбается Минхо. — Если все твои бывшие зажравшиеся рафинированные мудаки, то стоит задуматься о собственном вкусе. — Так а я о чем? — Хёнджин даже не думает как-то реагировать на слова Минхо. Все, что тот говорит, он давно знает, отрефлексировал, хватит. — А о чем? — Минхо растерянно моргает с таким искренним непониманием на лице, что Хёнджин не выдерживает и кидает в него диванной подушкой. Минхо смеется, поймав ее. — Ладно-ладно, я понял. — он подпихивает подушку под спину. — В общем, Джисон продюсер. — Ага, все-таки он! — почему-то очень довольно улыбается Феликс. Хёнджин на самом деле тоже скорее рад такому повороту. У этого Джисона вполне могут оказаться интересные друзья. Но на всякий случай Хёнджин уточняет: — Продюсер? Сколько ему лет-то? Минхо смотрит на Хёнджина так, будто тот какую-то дичь сморозил. — Ты что, всерьез решил, что я нашел себе какого-то старого мужика? — уточняет Минхо. — Чтобы что? — Надеюсь, что нет, — пожимает плечами Хёнджин. — Но вдруг ты решил, что твою карьеру надо подтолкнуть. Он едва успевает поймать подушку, которую в него кидает Минхо. Гораздо сильнее, чем до этого ее кидал сам Хёнджин. — Он твой ровесник, балда, — вздыхает Минхо. — Я так понял, они пока не особо раскрученные ребята, песни пишут, музыку, потом помогают в записи. Ну, всякое такое, я не вдавался в подробности. — Все интереснее и интереснее, — Феликс разве что руки не потирает. — Когда знакомиться будем? — Может, вам правда все-таки друг с другом замутить, а? — Минхо закатывает глаза. — Да я не затем! — возмущается Феликс. — У меня нет тяги к мудакам, как у Хёнджина, у меня все хорошо. И разнообразие мне не нужно. — Да хватит уже, — Хёнджин снова пихает Феликса в плечо. — Ну, вообще мне тоже интересно, — подает голос Чонин. — Может, наконец, найду новых нормальных друзей и сбегу из этого дурдома. — Ага, только договор аренды на квартиру у нас долгосрочный, не забывай про это. Я его разрывать не планирую, — смеется Минхо и чуть серьезнее добавляет, — Я вас понял. Ничего не обещаю, но буду иметь в виду. Но если еще раз пристанете с этой темой — можете забыть про знакомство, ясно? — Так как вы встретились? — с непринужденной улыбкой спрашивает Феликс, — А то из Минхо-хёна мы так и не смогли это вытянуть, как будто там что-то прям неприличное. Джисон хитро прищуривается, смотря на Феликса, театрально понижает голос и едва ли не с придыханием произносит: — Ужасно неприличное. Даже не знаю, стоит ли о таком говорить в общественном месте. Представляешь, я подсел к нему за столик в кофейне! — То есть как? Просто так подсел к незнакомому человеку? — удивляется Феликс. — Я же не виноват, что он занял мой любимый стол, — пожимает плечами Джисон с таким видом, как будто говорит очевидные вещи. Хёнджин впечатлен. Он знает, какое у Минхо обычно выражение лица, и вот он сам бы не рискнул к тому подсесть. Впрочем, теперь Минхо смотрит на Джисона с такой нежностью, что Хёнджина аж зависть берет. Кажется, на него так вообще никто и никогда не смотрел, а ведь прошел едва ли месяц с момента их знакомства. Джисон Хёнджину нравится. Он открытый, веселый, и у них на удивление совпадает чувство юмора, насколько Хёнджин успел понять. К остальным Хёнджин пока только присматривается. Но плюсом в карму, что Чанбину, что Сынмину уходит то, что они пошли забирать не только свои заказы, но и Хёнджина с Феликсом. — Чан-хён звонил, сказал, что только вечером подъедет, — говорит Чанбин, вернувшись. Он ставит перед Хёнджином стакан холодного американо и садится напротив. — Значит, как с вашей стороны один опоздун, так и с нашей, — улыбается Хёнджин, поблагодарив кивком. — А может, Чонин не контракт поехал подписывать, а просто зассал? — задумчиво тянет Минхо. — Испугался словить очередной приступ гей-паники? — хмыкает под нос Хёнджин. Чанбин давится глотком кофе. — Словить что? — Джисон на всякий случай отставляет свой стакан. — Когда увидишь, поймешь о чем я, — смеется Хёнджин. — Он, кажется, всерьез полагает, что однажды мы на него надышим сильнее обычного, и утром он проснется с осознанием, что милые девочки ему больше не нравятся. Чанбин и Сынмин перебрасываются растерянными взглядами, зато Джисон расплывается в широченной улыбке. — О, это же прекрасно! Он мне уже заочно нравится! Может, с моей помощью и получится надышать как следует. — Ты не слишком стесняешься, я смотрю, — улыбается Чанбин. — А чего стесняться? Милые девочки мне тоже иногда нравятся, — пожимает плечами Хёнджин, берет в руки стакан с кофе и усмехается. Он прекрасно знает, как сейчас выглядит, но в таком беззастенчивом флирте не видит ничего плохого. Чанбин не в его вкусе, но и флирт-то ни к чему никого не обязывает. К тому же Хёнджин вообще без понятия, как это будет воспринято, ни со стороны Чанбина, ни со стороны Сынмина, но логично рассудив, что если они дружат с Джисоном, то предубеждений быть не должно, так что решает себя не сдерживать. — Значит, мы с Чанбин-хёном будем активно на него дышать с другой стороны, — смеется Сынмин. Хёнджин делает себе в голове пометочку — флиртовать можно сколько душе угодно, неправильно это воспринято не будет. — Кстати, а что за контракт? — чуть серьезнее спрашивает Сынмин. — А то Джисон нам тоже не особенно что-то рассказывал про вас. — Потому что сам ничего не знаю, — тут же фыркает Джисон. — Вот нам делать с Минхо-хёном нечего, как только вас обсуждать. — Это хорошо, а то у меня возникли бы вопросы, — кивает Сынмин. — На рекламную съемку для одного небольшого бренда кроссовок, — отвечает Хёнджин. — Мы в целом все от случая к случаю моделями работаем. — Так вооот почему вы такие все на стиле, — с пониманием тянет Чанбин. — Это все Хёнджин, — тут же встревает Феликс. — Я хотел нацепить простые джинсы и толстовку, но он мне чуть ли не отповедь устроил. — Да потому что у тебя на толстовке было здоровенное пятно от шоколада, — закатывает глаза Хёнджин. — Но вообще съемки это так, ради денег, — продолжает Феликс, проигнорировав Хёнджина. — А вот для души это танцы. Хореографию поставить, в подтанцовку иногда заскочить. Ну и так, всякие соревнования и выступления, где получится. — Хореографию ставите? — тут же оживляется Чанбин. — Без проблем, — кивает Хёнджин. — Ооо, надо будет с Чан-хёном обсудить, — Чанбин расплывается в довольной улыбке и тыкает пальцем в Сынмина. — А то вот ему скоро сингл допишем, как раз думали что бы такого замутить к этому делу. — Видите, я не только приятные, но и полезные знакомства завожу, — Джисон от восторга буквально светится. Из кофейни они плавно перебираются в заведение с отдельными комнатками, где можно нормально поесть. Заодно подхватывают по дороге Чонина. — Сливовое вино? — удивляется Чанбин выбору Феликса. — Хотя… если так посмотреть… — Просто тут нет ни текилы, ни виски, — смеется Хёнджин. — А пиво и соджу он не любит. — В следующий раз пойдем туда, куда вы обычно ходите. Даже интересно, пройду ли я фейсконтроль на входе, — качает головой Чанбин. Хёнджин тоже не большой фанат пива, но в этом месте есть «Корона», что несколько примиряет его с ограниченным выбором. — Я пойду за Чан-хёном, — поднимается со своего места Сынмин. — Он наконец-то добрался. Сказать, что Хёнджин заинтригован, не сказать ничего. Чана в течение дня вспоминали часто и всегда с теплом в голосе, это явно хороший знак. К тому же Хёнджин не забыл комментарий Сынмина, что только он и Чанбин будут дышать на Чонина натуральностью. Феликс пихает его под столом коленом и насмешливо шепчет на ухо: — Возьми себя в руки. Мне за тебя прям неловко. Хёнджин фыркает и отмахивается. Когда вслед за Сынмином в комнатку заходит Чан, Хёнджин прикладывает все усилия, чтобы на его лице не отразилось то разочарование, которое он испытывает. Чан настолько мимо него, насколько это вообще возможно. Если бы тот прошел около него на улице, Хёнджин бы не просто не запомнил его, а даже бы и не заметил. Феликс снова пинает его под столом, и Хёнджин тут же расплывается в приветливой улыбке. — Ты видел, как он на тебя смотрел, когда ты доставал ту дольку лимона из горлышка бутылки? — Феликс сидит на кровати Хёнджина, едва ли не у него на ногах, и судя по всему, даже не собирается уходить к себе. — Кто смотрел? — вздыхает Хёнджин. Он устал за день и теперь с удовольствием просто лег бы спать. Но в Феликсе говорит сливовое вино, которого он выпил явно больше, чем стоило. — Чан-хён, — Феликс заваливается на бок, обхватывает Хёнджина руками и устраивает голову у него на груди. Хёнджин только снова вздыхает. Если трезвый Феликс уважает его личное пространство и помнит, что вот именно обниматься не любит, то в нынешнем состоянии он плевать хотел на такие глупости. — И как он на меня смотрел? — недовольно уточняет Хёнджин, хотя на самом деле помнит и как Чан проводил взглядом его пальцы, когда он отправил в рот вытащенную дольку, и как нервно облизал губы и поспешно отвернулся. — Ты ему точно понравился, — ужасно довольным тоном тянет Феликс. — Какая жалость. Чан-хён приятный парень, не хотелось бы сразу лишаться шанса в дальнейшем подружиться, — Хёнджин тоже тянет слоги, передразнивая Феликса. — А он тебе нет? Прям совсем-совсем? — Ты меня удивляешь, — фыркает Хёнджин. — Ты же его видел. Невысокий, не сказать, что красивый, еще и вид такой, будто он в темноте одевался. — Ну да, полная противоположность тем самым рафинированным мудакам, от которых ты так устал, — почему-то все так же довольно тянет Феликс. — Ты сам говорил, что хочешь перемен. — Но не настолько кардинальных же, — смеется Хёнджин. — Можно для начала сойтись просто на «не мудак». — Зря ты так, — Феликс трется щекой о грудь Хёнджина, явно устраиваясь удобнее, чтобы так в итоге и заснуть. — Дай ему шанс. — С чего ты вообще за Чан-хёна впрягаешься-то? — закатывает глаза Хёнджин. Он мог бы попытаться прогнать Феликса в его комнату, но проще смириться. — Не за него, а за тебя, — внезапно серьезно говорит Феликс. — Мне кажется, он именно тот, кто тебе нужен. — Как мало тебе потребовалось времени, чтобы сделать такие выводы, — Хёнджин протягивает руку к выключателю на стене. — Раз не собираешься уходить, то замолкни и спи. — Хорошо-хорошо, — сразу же соглашается Феликс. — Но ты все-таки подумай. «Привет, это Чан. У тебя будет время вечером?» приходит Хёнджину сообщение от неизвестного контакта. Вот хотел Хёнджин хотя бы самому себе соврать, что не сразу понимает от кого оно, все-таки с огромным количеством людей так или иначе пересекается, он даже не запоминает имена большинства из них, но никаких сомнений у него нет. Хёнджин медлит с ответом, барабаня пальцами по столешнице и покусывая губу. Из всех дел у него остается только пара звонков для подтверждения ближайших планов, а потом он просто собирался поехать в зал составить компанию Чонину. «В целом я уже почти свободен. Так что я весь внимание» отправляет Хёнджин и решает для себя, что если Чан позовет его поужинать вместе, то откажется насколько возможно мягко. Последнее, чего хочется Хёнджину, это разбивать тому сердце и портить в итоге отношения между их компаниями. Усложнять жизнь Минхо Хёнджин не собирается. «Чанбин сказал, что ты хореограф, и вы вроде обсуждали возможность постановки танца для видео Сынмина. Если предложение все еще в силе, то скажи, где тебя забрать, я подъеду. Послушаешь трек, обсудим условия. А, твой контакт мне Минхо дал, надеюсь, ты не против?» сообщение от Чана настолько исчерпывающее, что Хёнджин смотрит на него с удивлением. Он привык к перепискам с Феликсом и Чонином, когда чуть ли не каждое слово может быть отправлено отдельно. Хёнджин пишет адрес кофейни, в которой сидит, и только его. Возможно, это не слишком вежливо, но обсудить все можно и лично. Тем более Чан вряд ли сможет ответить на вопрос, почему Минхо не предупредил Хёнджина, что кому-то дал его контакт. Не то чтобы Хёнджин действительно против. Ну, разве что самую малость. Чан приезжает уже через полчаса, Хёнджин как раз успевает закончить со звонками. — Даже не надеялся, что ты сможешь так быстро выкроить время, — немного неловко улыбается Чан, подсаживаясь за столик к Хёнджину. — Привет, хён. Тебе на самом деле повезло, напиши ты на час позже, и я бы увидел твое сообщение только глубокой ночью, — говорит Хёнджин и зачем-то поясняет, хотя Чан даже ничего спросить не успел, — Я собирался присоединиться к тренировке Чонина. — Если тебе не понравится музыка или не сойдемся по условиям, то еще есть шансы успеть, — все так же неловко улыбается Чан. Он как будто не знает ни куда деть руки, ни куда лучше смотреть. — Очень в этом сомневаюсь, — хмыкает Хёнджин. — Мы к вам в студию? — Да, — кивает Чан и поспешно встает. — Можно взять кофе и ехать. Тебе же холодный американо? — Да, — только и успевает ответить Хёнджин, как Чан уже уходит к стойке. Тяжело вздохнув, Хёнджин облокачивается на стол, подпирает подбородок ладонью и смотрит, как Чан делает заказ, дружелюбно улыбаясь девушке-баристе, судя по всему, даже шутит о чем-то. Зато вот Хёнджину он улыбается далеко не так непринужденно. Хёнджин крутит головой, разминая шею, и встряхивает руками. Он решает, что пока Чан не говорит и не предлагает ничего прямо, то и реагировать ни на что не стоит. Вот уж что Хёнджин умеет отлично, так это игнорировать чужие намеки. — Держи, — Чан протягивает стакан, и Хёнджин готов поклясться, нервно отводит взгляд, когда, забирая его, Хёнджин задевает пальцы Чана. Это даже могло бы показаться милым в других обстоятельствах. — Нам далеко ехать? — спрашивает Хёнджин, выходя на улицу вслед за Чаном. — Сейчас пробок нет, должны быстро добраться, полчаса, не больше. — Так ты из студии сюда приехал? — удивляется Хёнджин. — Мог же просто адрес прислать, я бы на такси добрался. Зачем мотаться туда-сюда? Чан неопределенно пожимает плечами. — Я хотел немного проветриться. — В машине с закрытыми окнами? — смеется Хёнджин, садясь на пассажирское сидение и пристегиваясь. — Да хоть на свет посмотреть. Я иногда из студии могу не выходить по несколько дней подряд, — очень приятно улыбается Чан. Хёнджин сам себя одергивает и отворачивается. — Трудоголизм это не слишком хорошо, — качает он головой. — Сказал человек, который свое свободное время собирался провести где? — и чуть неловко добавляет, — Мне Минхо говорил, что тебя может быть не так-то просто выловить. — И все-то он рассказал, — Хёнджин сползает по сидению, уперевшись в итоге коленями в переднюю панель. — На самом деле почти ничего сверх этого, — краем глаза Хёнджин замечает, что Чан поворачивается к нему, уточняя, — Ты против? — Нет, нормально все, — Хёнджин перехватывает взгляд Чана и улыбается. — Я просто удивился, что Минхо-хён мне ничего не сказал. — Он просто не успел, — Чан как будто смущается еще сильнее. — Я тебе сразу же написал, как он мне контакт переслал. — Ого, — хмыкает Хёнджин. — То есть работать надо будет в сжатые сроки? — Да нет, не особенно, — поспешно говорит Чан. — Просто я, во-первых, не хотел отложить этот вопрос и вспомнить про него только через несколько дней. А во-вторых, если тебе все-таки не понравится, надо будет искать другого хореографа. — Прекрати говорить, что мне не понравится, — закатывает глаза Хёнджин. — Где твоя уверенность в себе, хён? — Сегодня ее Чанбин забрал поносить, — усмехается Чан. — А он в студии? — Хёнджин понятия не имеет, как будет вести себя Чан, если кроме них двоих больше никого не будет, но что-то ему подсказывает, что может быть в итоге ужасно неловко им обоим. — Ни его, ни Джисона, — качает головой Чан. — Про Джисона я догадался. Минхо-хён не говорил ни про какие съемки или встречи сегодня, а вот в зал ехать отказался. Так что сложить один и один было очень просто. Черт, я забыл Чонина предупредить, — Хёнджин садится нормально и лезет в карман за телефоном, пытаясь при этом не уронить свой стакан с кофе. Он, правда, вообще без понятия, как написать о своей внезапной смене планов так, чтобы не вызвать никаких сомнительных комментариев. Иногда Хёнджину кажется, что Чонин даже хуже Минхо со всем его ехидством. — Он не обидится? — в голосе Чана проскальзывает как будто искреннее беспокойство, и Хёнджин с удивлением поворачивается. — На то, что я не приеду в зал? — Ну… мало ли… — пожимает плечами Чан. — Я пока вас не настолько хорошо знаю. — Нормально все, хён, — улыбается Хёнджин, отправив наконец сообщение, написав, что появился рабочий вопрос, потом все расскажет. — Позже я еще успею ему надоесть. Скорее всего мы с ним вместе будем хорягу ставить. — Ладно, ты меня успокоил. В студии оказывается по-своему уютно, но первое, что бросается в глаза Хёнджину, это объемные деревянные буквы с лампочками на них, складывающиеся в «3RACHA». — Шрирача? — неуверенно предполагает Хёнджин. — Как соус? — А? — Чан, который сразу пошел к пульту, растерянно оборачивается. — Ааа… да, Шрирача, мы так называемся. Когда-нибудь расскажу про все сложные смыслы, вложенные в это название. Но это не на трезвую голову. — Договорились, — Хёнджин садится в кресло, на которое ему указывает Чан, продолжая с интересом осматриваться. После того, как Чан сказал, что часто не выходит из студии сутками, Хёнджин ожидал увидеть переполненное мусорное ведро, заставленный пустыми стаканами и банками стол и какой-нибудь убитый диван как последний штрих. Но в студии разве что не стерильная чистота, все аккуратно стоит ровно так, чтобы было удобно взять, а диван, который здесь и правда есть, очень даже приличный. — Это еще не чистовая версия, но общее направление хотя бы поймешь, — говорит Чан, садясь на соседний стул и подъезжая ближе. Очень быстро Хёнджин понимает, что сильно ошибался на его счет. Пока они обсуждают рабочие вопросы — Чан невероятно серьезен и собран. Хёнджину нравится музыка, вполне устраивают условия по срокам и оплате, и он сходу накидывает несколько возможных вариантов, с разными стилями и настроением. — Слишком концептуально нам точно не надо, — смеется Чан, едва слышит слово «контемп». — Ты просто плохо представляешь, что может получиться, — пожимает плечами Хёнджин. — Но я не настаиваю, можно и что-то более привычное для массового зрителя. Чонин опять же не будет нудеть, он тоже не фанат. — Я не то чтобы не фанат, — почему-то решает пояснить Чан. — Я действительно плохо представляю себе, как это могло бы выглядеть. — Могу потом скинуть что-нибудь посмотреть из того, что я ставил, — Хёнджин говорит это раньше, чем успевает осознать, что вот этого точно не стоило добавлять. Молниеносно изменившаяся улыбка Чана, куда более неловкая и даже какая-то растерянная, лучшее тому подтверждение. — А если я скину тебе трек и мои пожелания к тому, как он должен звучать, ты же сможешь сделать ремикс? — Хёнджин переводит взгляд на давно опустевший стакан из-под кофе, который зачем-то все еще держит в руках. — Считай, что уже все сделано, — Чан задумчиво смотрит на него несколько секунд, а потом отталкивается ногой и отъезжает в сторону, как будто чувствует, что Хёнджину вдруг стало неуютно от того, как близко они сидят. Хотя сам Хёнджин это понимает уже постфактум, когда ловит себя на том, что расслабляет плечи. Чан бросает взгляд на телефон, который взял в руку, и нервно облизывает губы. — Я думаю мы обсудили все, что было надо. Я могу или отвезти тебя домой, или куда там скажешь… Или можем сходить поужинать… Хёнджин тоже смотрит на часы, в зал к Чонину он уже не успевает. Он старательно думает именно об этом, пытаясь не замечать, каким взглядом на него смотрит Чан. — Не стоит, я на такси поеду, мне далеко, — улыбается Хёнджин отрепетированной улыбкой — красивой, чуточку надменной и очень холодной. Он искренне надеется, что Чан сможет считать ее смысл. Уже поднимаясь со стула, добавляет, — Жду от тебя запись, чтобы можно было начать работать. — Да, конечно, — Чан хорошо держит лицо, по нему едва можно понять, что он разочарован. — И не забудь мне скинуть твои видео. — Что скажешь? — спрашивает Хёнджин, наклоняясь вперед и упираясь ладонями в колени, пытаясь отдышаться. — Это офигенно, хён, — Чонин разве что не аплодирует. — Ты это когда успел придумать-то все? За ночь, что ли? Хёнджин издает неопределенный звук. Он совершенно не хочет признаваться Чонину, что провел всю ночь в зале, как не делал никогда прежде, если речь шла о постановке хореографии на заказ, а не для кого-то из своих, тем более когда времени вполне достаточно. Тем не менее именно этим Хёнджин и занимался. Не объяснять же Чонину, что меньше всего ему сейчас хочется оставаться наедине со своими мыслями, а Феликс так не вовремя уехал на съемки в Пусан. Всего пара дней, но эти пару дней придется провести в пустой квартире. — Да у меня давно кусочки в голове крутились, а тут так хорошо удалось все совместить, — Хёнджин выпрямляется. — Только тут еще шлифовать и шлифовать. Так что надо собраться и как следует поработать сейчас. — Вот только не говори, будто ты хочешь, чтобы мы что-то показали уже вечером, — морщится Чонин. — Я думал, что, когда придут Минхо-хён и Джисон-хён, мы просто пойдем поесть. — Поесть мы тоже пойдем, — не спорит Хёнджин. — Но в чем проблема показать-то? Ты на лету схватываешь. И может, Минхо-хён что-то посоветует дельное. — Ты же не любишь черновые варианты светить, — с сомнением качает головой Чонин. — Почему сейчас передумал? Хёнджин только пожимает плечами. Он не знает почему и не хочет знать. Просто для него очень важно именно этот номер поставить так, чтобы даже спустя время в голову не приходили мысли, что можно было и лучше. Не после того, как от Чана пришла простыня восторженных отзывов на те видео, что Хёнджин ему скинул. То, что те номера он ставил для себя, под музыку, которая отзывается именно у него, и вылизывал каждый бесконечными часами — это не важно. Сейчас он тоже сможет. Хёнджин ненавидит не оправдывать чужих ожиданий. Только одно дело сознательно загонять себя, а совсем другое кого-то еще. Через несколько часов Чонин просто валится на пол. — Можешь меня убивать, но мне надо хотя десять минут отдыха, — стонет Чонин. — Я больше не могу. Хёнджин опускается на колени и наклоняется вперед, упираясь в итоге лбом в пол. У него самого нет сил даже хотя бы извиниться. Футболка давно насквозь промокла, как и повязка на лбу. — Прости, — наконец выдыхает он, когда дрожь в мышцах хоть немного отпускает. — Хён, что случилось? — Чонин перекатывается на бок и очень внимательно на него смотрит. — Все хорошо? — С чего ты?.. — начинает Хёнджин, выпрямляясь, но осекается. Они с Чонином не вчера познакомились, тот знает, что обычно Хёнджин входит в такой раж не от хорошей жизни. Только сейчас ведь все в порядке, и у Хёнджина нет ни одной идеи, что ответить. — Давай, когда Феликс-хён вернется, то пойдем в какой-нибудь клуб и напьемся там до беспамятства? — предлагает Чонин. И тут же расплывается в хитрой улыбке, — Можем еще кого-нибудь позвать. Хочешь? — Чего? — выгибает бровь Хёнджин и чуть кривит губы, — Если ты на что-то намекаешь, то вперед, говори уже прямо. — Вообще-то я имел в виду Минхо-хёна, — хохочет Чонин, откинувшись обратно на спину. — Но вот ты прям па-а-алишься! Ну-ка, признавайся, мысли о ком не дают тебе спать по ночам? — Раз у тебя есть силы так ржать, то поднимай жопу, мы не закончили, — Хёнджин сам встает на ноги и встряхивает руками. Чонин не прав — Хёнджин ни о ком не думает. У него вообще в голове тишина и пустота. Именно от этого он пытается спрятаться в музыке и танце. Когда каждая мышца в теле горит от перенапряжения, а дыхание срывается, уже не остается сил, чтобы обращать внимание на невнятную тревогу, которая поселилась где-то внутри и вцепилась холодными щупальцами. Хёнджин предпочитает не нагнетать без повода, но сейчас ему кажется, что он стоит на краю пропасти и один неосторожный шаг — и вся его жизнь рассыпется. Он никогда прежде себя так не чувствовал, и это пугает особенно сильно. Хёнджин просто не понимает в чем проблема. Он бы предположил, что все дело в Чане. Не важно по какой причине, но в нем. Только вот когда тот приезжает вместе с Минхо и Джисоном, у Хёнджина не екает ничего в груди. Ни хотя бы секундного какого-то особенного счастья, ничего. Джисону он радуется гораздо сильнее. — Хён, еще один раз, и потом я планирую сдохнуть, хорошо? — Чонин выглядит так, будто действительно готов грохнуться в обморок. — Так не пойдет, ты мне еще нужен, — качает головой Хёнджин. — Мы же сделали запись, покажем ее. — Уже? — удивляется Минхо. — Он — чудовище, — стонет Чонин и валится на диван. — Не преувеличивай, — Хёнджин вытирает лицо краем футболки, как будто это может хоть как-то помочь. — Минхо-хён, последние пять минут на камере. Наслаждайтесь, а я пошел в душ. И тебе, Чонин, настоятельно советую сделать то же самое. Но кажется, силы, которые потребовались Хёнджину, чтобы держаться как ни в чем не бывало, пока он не вышел из зала, были последними. В душе он торчит куда дольше обычного — ему просто не хочется шевелиться. Если бы не остатки здравого смысла, он бы и на пол лег. Хёнджин заставляет себя вытереться и одеться, а когда возвращается в зал, то едва не спотыкается на пороге, так внимательно на него смотрят. — Что? — растерянно спрашивает Хёнджин. — Ты чертов гений, — улыбается Минхо. — Что надо сделать, чтобы ты всегда с такой скоростью номера ставил? И при этом так качественно? Джисон просто показывает два больших пальца, поднятых вверх, и широко улыбается. — Сам с ним в следующий раз будешь работать! — бросает Чонин, который только теперь отлипает от дивана, чтобы пойти в душ, но при этом он выглядит пусть и выжатым как лимон, но очень довольным. — Оставить меня дома одного? — неловко смеется Хёнджин. — Феликс же на съемках, у меня самого сейчас ничего, вот и… Он пожимает плечами и садится на диван рядом с Чаном. — Сынмин умрет, когда увидит, — улыбается тот. — Я, конечно, понял, что ты крутой, когда те видео посмотрел, но все равно офигеть как впечатлен. Это просто… просто… у меня слов нет, короче! Хёнджин только рукой машет, сползая по дивану и откидывая голову на спинку. Обычно от похвалы он буквально расцветает, но сейчас он слишком устал. — Но соглашусь с Чонином, — проникновенным тоном говорит Минхо, присев на подлокотник дивана с другой стороны от Хёнджина. — Ты немного перестарался. Тебе бы сейчас не с нами куда-то идти, а домой поехать и завалиться спать, и желательно часов так на двенадцать. Хёнджин из-под полуприкрытых ресниц наблюдает за Чаном и тот не разочаровывает — улыбка на его лице как будто меркнет. Хёнджин прикрывает глаза и вздыхает, но тут же берет себя в руки и тянет противным тоном: — Но хё-ё-ён, я хочу е-е-есть, — несчастное выражение на лице изобразить очень просто. — Я голо-о-одный! Минхо зажмуривает один глаз и притворно отшатывается. — Пациент скорее жив, чем мертв, — смеется он. — Придется взять его с собой. — Я готов его с рук кормить, я люблю ухаживать за болезными, — Джисон тут же подхватывает их шутливый тон. Пошуршав по карманам, находит в одном из них скатанный бумажный шарик, судя по виду, в него завернута пожеванная жвачка, и протягивает его Хёнджину, — Вот, все, что есть! Прям от сердца отрываю! Хёнджин морщится и машет на Джисона руками. Чан смеется под нос и прикрывает глаза ладонью. Хёнджин действительно переоценивает себя. Полтора дня без сна, почти что без еды и с ударной нагрузкой — и вот он начинает засыпать, еще даже не успев доесть. — Кому-то все-таки пора домой, — качает головой Минхо. Хёнджин только глаза закатывает, ковыряясь палочками в тарелке. Есть ему уже не хочется. — Давай я тебя отвезу? — предлагает Чан. Будь у Хёнджина хотя бы чуть-чуть больше сил, он бы отказался, такси еще никто не отменял, но сейчас его хватает только на то, чтобы едва ли не безучастно кивнуть. — Хёнджин, — окликает его Минхо, когда тот встает. — Если я завтра застану тебя в зале — тебе не понравится то, что произойдет дальше. Понял? — Хён, перестань, — фыркает Хёнджин. — Завтра я даже из дома не планирую выходить. — Вот и молодец, — кивает Минхо. — А мне-то в зал можно? — слышит Хёнджин вопрос Чонина, но ответа не дожидается, просто идет вслед за Чаном. — Называй адрес, а потом можешь спокойно спать, довезу в лучшем виде, — улыбается Чан. Хёнджин почему-то представляет, как Чан разбудит его поцелуем, когда они доедут. Он вздрагивает и даже как будто немного приходит в себя. Он понятия не имеет, откуда в его голове такие мысли. — Не, не стоит так рисковать, — тихо смеется Хёнджин, назвав адрес. — Ты просто не представляешь, как сложно меня разбудить. — Удиви меня, — хмыкает Чан, трогая машину с места. — Когда мы снимали квартиру еще все вместе, — Хёнджин с трудом давит зевок, — То мой будильник будил вообще всех кроме меня. Чонин постоянно приходил меня расталкивать, а теперь эта сомнительная честь досталась Феликсу. Так что если я засну сейчас, то у тебя есть все шансы на то, что придется оставлять меня спать в твоей машине до утра. Чан скашивает на него взгляд, оценивающе осматривает с головы до ног и хмыкает под нос: — Думаю у меня вполне хватит сил, чтобы донести тебя до дома на руках. Хёнджин едва успевает прикусить язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь из серии «не получится, можем поспорить». — Давай все-таки пока обойдемся без этого, — смеется он. Откуда и зачем это «пока», у Хёнджина ни одной идеи. Он хлопает себя по щекам, пытаясь взбодриться. — Расскажи что-нибудь, а то я реально усну. — Тут скорее лучше тебе что-то говорить, — резонно замечает Чан. — А то под мое бормотание только слаще спать будет. — Я не знаю, что рассказывать, у меня голова вообще не соображает, — вздыхает Хёнджин. — Вы давно знакомы? — спрашивает Чан. — Я имею в виду с Минхо, Чонином и Феликсом. — Ммм… с Феликсом дольше всего, лет семь уже, — Хёнджин слегка хмурится, пытаясь вспомнить. — Да, точно, уже даже больше семи. Он только в Корею переехал, и мы в одной танцевальной студии оказались. Тогда он вообще почти не говорил на корейском. И я просто не смог пройти мимо, его несчастный взгляд буквально разбил мне сердце. Хёнджин смеется, вспоминая, как нелепо звучали его собственные попытки говорить на английском. — Ты же видел, как он умеет смотреть? Как доверчивый и восторженный щенок. А теперь представь, как это выглядело, когда ему было шестнадцать, он оказался в чужой стране, где вообще никого не знал, да и на языке не говорил. — А вы… ну, живете вместе? — спрашивает Чан, не отрывая взгляда от дороги. — Ага, — Хёнджин все-таки зевает. — Как с деньгами стало получше, то Минхо-хён и Чонин переехали в одну квартиру, а мы с Феликсом в другую. Но все равно рядом, буквально соседние дома. — А Минхо и Чонин? — Хёнджину кажется, будто что-то в интонациях Чана изменилось, но он совершенно не в состоянии разбираться что именно. — С Минхо-хёном на мастер-классе одном познакомились, — Хёнджин откидывается назад и прижимается затылком к подголовнику, потирая виски. Ему кажется, что он не то пьяный, не то с похмелья, а может и все сразу. — Я сначала думал, что мы не сойдемся, все-таки он суровый на первый взгляд. А потом ничего, вместе стали по кастингам разным шарахаться. Там и Чонина подцепили. Мне кажется, лет пять назад. Но вообще я что-то так туго соображаю, что скоро и как меня самого зовут не вспомню. Хёнджин снова зевает и так широко, что имеет все шансы вывихнуть челюсть. — С чего ты вдруг решил так упахаться-то? — вздыхает Чан, покосившись на него. — Я ж говорил, остался дома один, и что-то мне не понравилось, — пожимает плечами Хёнджин. — Не люблю сидеть без дела, а одному даже и не смотрится ничего. — Когда вернется Феликс? — Сегодня у нас что? Вторник? В пятницу вечером должен, — Хёнджин с таким трудом соображает, что даже не понимает, к чему может привести весь этот разговор. — Пошли завтра в кино? — предлагает Чан. — Как выспишься, напиши мне, и я подъеду. — Это что — свидание? — выгибает бровь Хёнджин. — А ты пойдешь со мной на свидание? — совершенно спокойным тоном уточняет Чан. — Эм… нет? — почему-то неуверенно переспрашивает Хёнджин. — Тогда не свидание, а просто дружеское предложение, — пожимает плечами Чан. — Значит, договорились, — сразу же соглашается Хёнджин. Чан задает еще какие-то вопросы, но Хёнджин едва ли их понимает, так что не уверен, что отвечает вообще что-то внятное. Он и как до квартиры добирается не помнит. Просто вдруг осознает, что лежит на своей кровати, уткнувшись лицом в подушку, и это просто лучшее, что случалось с ним в жизни.