Пустота

Мир шумный: из каждого угла доносится чей-то счастливый голос, в тьме слышатся жалостливые мольбы, а в центре некто всегда кричит, чтобы привлечь драгоценное внимание одинаковых и ничего не значащих лиц. Голос господина Воскресенья только пытается показаться спокойным и холодным, но Авантюрин слышит: он тоже чертовски громкий. Только пустота тиха. Мир грязный: даже вычищенные комнаты, где каждый уголок блестит и сверкает под светом от дорогих и изысканных люстр. Авантюрин видит, как за каждым твердым и на первый взгляд уверенным шагом очередной важной персоны тянется след крови и грязи. Он знает, что внутренняя чистота — непозволительная роскошь, на которую не хватит средств всей Корпорации Межзвездного Мира. На которую не хватит капитала Семьи. И только пустота чиста. Мир обречен: Авантюрин чувствует стойкий запах крови даже в самых, казалось бы, светлых местах мира, где царят лживые счастье и покой. Отчаяние и горе гуляют по мирам, разоряют их до последней монетки, до последнего гроша. Смерть хватает за шею сзади, дышит в затылок и шепчет что-то приторно приятное. И только пустота ничего этого не знает. В ней он нашел покой. Мальчик в прошлом без будущего и с благословением в имени, юноша без свободы и права на свое собственное тело, мужчина без чувства самосохранения и с принципом «все или ничего». Только пустоте он смог, наверное, довериться так, как никогда бы не смог даже самому себе. Доктор Рацио что-то постоянно считал, пропадал в неизвестном направлении и изучал, пока менеджер стратегических инвестиций просчитывал все риски их плана. Фишка в руках послушно скользила между пальцев, как и актеры главного представления всей Пенаконии. Он любил чувствовать власть, иметь влияние, видеть страх в чужих глазах, управлять мнением другого человека как собственным. Авантюрин вечно играл — это и было сутью его нынешней жизни. Окружение — лишь дополнительные активы компании, карты и фишки на игральном столе. Веритас Рацио любит людей, что мало кто понимает на самом деле, потому что он не улыбается теми милейшими беззубыми улыбочками, не гладит по голове нежнейшим образом, не обнимает мягко, не хвалит за любое действие. Он искореняет глупость своими в чем-то жесткими, но действенными методами. Его руки тверды, но аккуратны, а улыбки редкие, но искренние. Авантюрин поднимает уголки губ с фальшивой легкостью: скрывает поломанную суть этого выражения, ведь учился сему искусству годами. Страх проиграть закручивается в его животе, разъедает внутренности и отравляет остатки всей сути. Рацио хочет спасти этот мир, но Авантюрин знает, что он обречен. И, наверное, ему из-за этого совсем немного горестно, ведь это означает, что и этот невероятный человек обречен. Веритас больше похож на врача, что пытается излечить главную проблему вселенной — глупость, а не на просто преподавателя. Рацио хочет спасти этот мир, а Авантюрин, наверное, желает его разрушить. На глаза Авантюрина многие засматриваются, что не является для него секретом или тайной, но он сам считает, что глаза Веритаса намного красивее. В них словно несколько галактик одновременно, в них нет пустоты, в них блеск и вечное горение жизни, и Авантюрин заворожен. Это то сокровище, на которое у него никогда не хватит средств. Это та игра, в которой ему не удастся одержать победу. Бесконечность Авантюрина давно пуста, а у доктора Рацио — полна научными исследованиями и трактатами, обучением нерадивых студентов и миссиями. «Все или ничего», что вечно сменяют друг друга в этом безумном цикле, в игре, где у госпожи Судьбы на руках — самые лучшие карты, отчего выигрыш обеспечен. Они могут спорить друг с другом на протяжении нескольких лет, веков, тысячелетий, но не придут к компромиссу, ведь Авантюрин заплатил за свой мир еще при рождении несправедливо огромную цену, отчего остался пуст внутри и грязен снаружи, а Рацио — впервые вступил на путь науки и знания, оставшись навсегда заурядностью в глазах всевышних Эонов. Авантюрин не зовет Веритаса в ту самую пустоту, что подарила ему покой на давно истерзанной душе, ибо помнит, как сжимал в своей руке послание, просящее вернуться чужим спокойным и ровным голосом. И он вернулся, хотя глядел туда, где его ожидало все и ничего одновременно, и он не сожалел. Доктор Веритас Рацио — это непоколебимая вера в истину, это упорно скрываемая любовь к людям, это желание излечить мир, это стойкие убеждения, это ответы на огромное количество вопросов. Это приятный голос во всей какофонии звуков, это чистота разума, духа и тела, это надежда в обреченном на жалкий конец мире. И Авантюрин возвращается без сожалений, ведь знает, что пустота однажды его снова примет в свои объятия и окончательно успокоит, а вот Веритас Рацио — только сейчас или никогда больше. Все или ничего, верно?