ASAP

Снежинки падали на землю, погребая под собой пожелтевшую траву. Редкие деревья неправильной формы торчали тут и там без всякой системы, редкие памятники бывшему миру. Как же мне было холодно, я свернулся калачиком чтобы сохранить как можно больше тепла, но это не сильно помогало. С того момента как меня бросили прошло уже более года. Наверное я должен был привыкнуть к этой атмосфере, к вечно переменчивой погоде, но это было слишком сложно. Когда я разговаривал хоть с кем-то живым в последний раз? Кажется, пару месяцев назад я вел дискуссию с памятником о вечности бытия. Хотя, памятники вроде не живые… Пусть и выглядят прям как люди. Он даже улыбнулся мне, растягивая каменный рот в широкую щель от уха до уха. Жалко что челюсть у него отвалилась после того, как улыбка разошлась слишком далеко и замкнулась сама на себя, отрезая куски мрамора которые попадали на землю. Теперь он вряд ли живой, на человека совсем не похож стал. Я его навещал еще пару раз, но он больше не улыбался, да и лицо его восстановить я не смог, хоть и пытался с помощью лежащей на земле грязи. Может, он из-за этого разозлился и не хочет больше меня видеть? В любом случае я еще могу его навещать, пусть и смотрю издалека. Все-таки нарушать его покой было бы ошибкой после того, как я его обидел. Все холоднее и холоднее, кажется, я начинаю замерзать. В прошлом году было легче, но сейчас куртка износилась и пропускала холод. Кажется, у меня пальца посинели от колючего мороза… Ну и ладно, кого это вообще волнует? … Ладно, меня это немножко волнует. Самую чуточку, только потому, что у меня руки начали становится черными. Кончики пальцев потемнели пару дней назад, сейчас идет выше, я не чувствую ни рук ни ног, кажется, это обморожение о котором мне раньше рассказывала мама. Тихо вздохнув, я присел, опираясь на ближайшее деревце. Странно видеть, как кожа медленно меняет цвет, я как будто оборотень какой-то. Вот бы менять внешность также легко как сейчас я меняю цвет кожи… Может, мне повезло бы найти какую работу, если бы я смог стать красивым парнем с шикарной внешностью. Когда я понял, что сознание постепенно ускользает, прикусил язык. Не хочу умирать в одиночестве, пусть статуя меня не любит, она лучшая компания для спокойного ухода. Я попытался встать, но ноги подкосились и я пропахал носом землю. Неприятно, теперь у меня лицо грязное, и одежда тоже испачкалась. Интересно, будет ли ей противно, если я заявлюсь в таком виде? Неважно. Я должен добраться до неё, плевать в каком состоянии я буду, когда доберусь к ней. • • • Спустя час я наконец-то до неё дополз. Последние метров десять были самыми сложными, руки совсем не слушались, но я попытался имитировать змейку, и через несколько десятков минут оказался у её ног. Сейчас она выглядела потрясающе, в то время как я был похож на поросенка. Богиня и нищий, вот как я мог бы сравнить нас. Она великолепна, и грязь которую я использовал чтобы пофиксить отвалившиеся куски, казалось, сработала. По крайней мере я точно мог сказать, что она выглядит еще более ослепляюще, чем обычно. Когда я открыл рот, вместо обычного приветствия вылетел едва слышный хрип, из-за которого я закашлялся. Боль в груди все нарастала с каждым вдохом, я никак не мог выкашлять то, что, судя по ощущениям, застряло в горле. Я мог лишь смотреть на неё слезящимися глазами, пытаясь не сдохнуть так бездарно. Она была совершенством, а я заставлял её смотреть на мою греховность, на мою грязь, на мою неидеальность. На последнем вздохе я потянулся к ней дрожащими руками, используя всю ту силу которая у меня осталась после изнурительного пути к ней. Она улыбалась, она протягивала мне руку… Словно настоящая богиня она склонилась надо мной, над смертным, протянула мне свою руку, предложила мне помощь, она была моим солнцем, в лучах которого я сгорал. Нельзя приближаться к звездам, они всегда должны оставаться недосягаемыми. С тихим хрипом я уронил голову на грязь, в которой лежал, задыхаясь от кашля и умирая от боли. Она была рядом, когда перед глазами начали плавать черные мушки, она протянула ко мне свои руки, поднимая мое измученное тело и прижимая к себе. Идеальное существо, она была еще более холодной чем лед, но мне было уже плевать. Я прислонил голову к её груди, закрывая красные, слезящиеся глаза. Она была рядом, и я знал, что она меня не оставит, что она не кинет меня и не выпустит из своих объятий. Мрамор обвивался вокруг меня, затягивая объятия все туже. Я ничего не чувствовал, но мои кости явно скрипели и ломались в её объятиях, сдаваясь перед её любовью. Я был не против, когда одно из ребер, сломавшись, проткнуло легкое. Или я так думал, после того как с очередным *крак* из моего рта полилась кровь. Я не мог остановиться, в полубессознательном состоянии меня рвало кровью, смешанной с кусочками органов. Она тоже остановиться не могла. Может, все это время она хотела объятий, а не цветов что я притаскивал из единственного места в городе, которое не охранялось и на которое всем было плевать? Мой красный смешался с её белым, и я не мог оторвать взгляда от разводов на её гладких руках. Последнее что я помню — её поцелуй. Она улыбнулась мне, словно любимому ребенку, ее рот снова растягивался в улыбке, когда она склонилась к моей шее. Я почувствовал мимолетный холод мрамора на затылке, а потом пришла тьма.