Не стоматолог, а мечта. Аж зубы сводит.

━─━────༺༻────━─━

Ах, учёба в университете. Как много студентов говорят, что это незабываемое время. Сколько уже отснято фильмов, сколько написано песен. Потрясающая, яркая, динамичная… …идеализированная хуета. Никто не предупредил, что в меде вы: а) Приобретёте слабоумие. б) Научитесь спать в любое время, в любой местности и на любой поверхности. в) Бесплатно пройдете курс обучения врачебному почерку запатентованным методом «Как курица лапой» г) Ежегодно будете проходить практику в самом лучшем подвале городской больницы в роли старшего помощника младшей уборщицы. д) Научитесь искусству ебейшей конспирации. е) Сможете придумывать самые изощрённые пытки для своих преподавателей. ж) Будете получать от добрых библиотекарей лучшую учебную литературу по принципу «На тебе, Боже, что нам негоже». з) Сможете даже после принятия смертельной дозы алкоголя выговаривать «Циклопентадиенилтрикарбонилгидридвольфрам» и) Научитесь посещать занятия в состоянии похмелья, болезни и даже смерти, так как, в противном случае, вам придется посещать деканат с баночкой вазелина. Феликс сам испытал на себе все вышеперечисленные пункты. Герой. Поэтому неудивительно, что проснулся он с огромным желанием выпрыгнуть в окно, или выстрелить себе в висок. А что? В жизни всё равно ничего ценного — кроме банки пива под кроватью — нет. (Банка, кстати, пустая оказалась). Однако за неимением лицензии на оружие и проживанием на первом этаже общаги, он не может осуществить даже такие, казалось бы, базовые хотелки студента. Облом. Но на крайний случай можно одолжить у парней с соседнего блока гитару. Струны же сгодятся? Мыло и табуретку он без труда и малейших зазрений совести спиздит с кухни. Ему нужнее. У него сессия скоро. Но сейчас не об этом. Для начала нужно вырубить будильник, который своим противным пищанием заставляет уши сворачиваться в трубочку. А первая реакция у здорового организма на это адское изобретение какая? Правильно: придавить гада, чтобы больше никогда не чирикал. После успешного завершения операции по обезвреживанию чирикалки Ли резко встал. Никогда он ещё не совершал таких ошибок. Голова и без этого гудела, а тут ещё и в глазах чёрные пятна появились. Не жизнь, а полный хеппи хаус. С горем пополам он доплёлся до зеркала. Его внешний вид напоминал… трудно даже словами описать. Такой себе бомже-стайл: лук «долой портки», укладка «цыплячье гнездо» и элитный парфюм с нотками перегара. Мамина радость и папина гордость, короче. Не меньше. Феликс смотрел на себя и не мог понять, почему видит живого трупа, а не того жизнерадостного человека, которым был буквально… в начале первого курса? Ладно, херню сморозил. Последний раз он был счастлив в утробе матери, где его никто не трогал. Потом какие-то дядьки нагло потревожили его сон. Феликс прям жопой чуял: наступает пиздец. А жопе своей он с первых секунд появления на свет доверял. Поэтому он хотел донести до врачей, как же подло вмешиваться в чужое мирное существование, но из его рта вылетел только противный крик… А потом он понял, что это даже лучше слов. По сей день иногда срабатывает. Ладно, мы что-то отвлеклись. Спасало нашего малыша только то, что жил он один. Это была такая роскошь, о которой никто даже мечтать обычно не смел. Целая комната в твоём распоряжении: две кровати, два стола, два шкафа. Рай просто. Ешь, когда хочешь, где хочешь, во сколько хочешь (если деньги на продукты имеются). Никто не мешает, не раскидывает свои грязные шмотки по всем углам (кроме него самого, конечно). Только от головной боли это никак не спасает. Откуда же она взялась… А, точно. Как же он мог забыть про очередную попойку с главной головной болью факультета. Его личной головной болью. Хан Джисон — шило в жопе, непросыхающий алкаш с синдромом долбоёба и просто классный парень, которому палец в рот не клади — обсосёт и губами в конце причмокнет. Особенно если это палец Ли Минхо. Короче, он — ходячий диагноз. До сих пор Феликс понять не может, каким таким чудесным образом они подружились. Или может. Никто, кроме этого парня, не мог его перепить. После посвящения в первокурсники всё и произошло: бар, алкоголь, танцпол, а потом… блядский Хван Хёнджин. Сучка длинноногая. Этому красавчику Феликс, пребывая в пьяном угаре, сказал, что не против был бы «Уединиться в каком-нибудь укромном местечке», потому что «Такой член создан именно для моей дырки. Как на заказ делали!». Хван, к слову, против-то и не был. Ли помнил, что они потанцевали, ещё немного выпили и вот уже жмутся в кабинке туалета. Всё по красоте. Феликс сосал с таким энтузиазмом, что любой позавидует! Только до главного они не дошли. Там по итогу не только секса не было, там даже Хенджин кончить не успел. А всё потому что алкоголь устроил революцию в желудке и поменял местами все органы брюшной полости. Кишечник по ощущениям вообще в жопе оказался. Из-за всей этой херни Ликс остаток ночи провёл в обнимку с белым другом и кучей матов. Хёнджину тоже не меньше досталось. Он до самого конца не оставил младшего и нежно гладил его по спинке. И всё это со стояком в штанах! Может показаться, что история трогательная. Прям за душу берёт. Только хуй там плавал. После этого вечера жизнь Феликса разделилась на до и после. Мало того, что этот стоматолог стал постоянно подкалывать, так ещё и надругался над его честью актива. Нет, они, конечно, не переспали (по понятным причинам), но почему-то все дружно решили, что подставиться должен был бы именно Феликс. А он бы никогда свою жопу этому паршивцу не доверил! И вообще не имеет значения, что там он бухой сказал! Хван тогда учился только на втором курсе, но уже успел стать влажной мечтой каждого, кто его хоть раз увидит. Девчонки ссались кипятком от одного имени, парни-геи пытались не сдрочиться, а парни-натуралы набивались в друзья. Феликс в это время мирно стоял в сторонке и крутил пальцем у виска, говоря тем самым, что мир этот катится в тартарары. Только слепым он не был. Тупым тоже. Поэтому понимал, почему Хван вызывал у всех такую однозначную реакцию. Как бы он кого не бесил, отрицать то, что он — красивый брюнет со стомата, с толстым кошельком и кое-чем таким же в штанах, не получится. Язык в бараний рог скрутится, но не выговорит. В глазах людей Хёнджин вежливый, галантный, богатый. Одним словом и-де-ал. Для Феликса, если одним словом, дол-бо-ёб, который ёб мозги лучше любого преподавателя. Ли устало потёр глаза и выдохнул. В голову ударил просто сногсшибательный запах изо рта. Такое чувство, что он на ночь не только влил в себя пару литров алкоголя, но и сожрал всё содержимое какого-нибудь мусорного бака. Только вы его не осуждайте. Может, он просто решил стать с ним одним целым. «Пойми ближнего своего», так сказать. Вот только вчера, пока он ползал по траве, пребывая в алкогольной коме, никого в шаговой доступности, кроме мусорки, не оказалось. Да и шагал он не особо-то уверенно, так что на подальше его бы просто не хватило. Несмотря на все внутренние протесты пришлось направить свою бренную тушку в ванну. Тело требовало вернуться в тёплую кроватку и заснуть хотя бы на ближайшую вечность, но мозг понимал, что это ему ещё долго не светит. А всё из-за двух главных загадок человечества — улыбка Моны Лизы и расписание в меде. Например, сегодня первой парой стояла никому не нужная история Кореи. Ещё и препод там редкостная падла: отмечает сам, автоматы не ставит, за опоздания сдирает шкуру заживо (Ли иногда задумывается о том, что отец Хвана именно он). Не будешь присутствовать на его лекциях — перед тобой откроется множество дорог, которые нужно будет чистить. Это заставило Ликса прийти в чувство и начать свои жалкие попытки эволюционировать из алкаша в человека. Опустим, что он забрызгал всё зеркало, пару раз приложился бошкой об раковину и стукнулся мизинчиком об дверь. В итоге получилось-то очень даже неплохо. Он теперь выглядел не как бомж, а как среднестатистический студент, у которого в мозге вместо привычных извилин на репите крутится слово «Бля». Хорошее слово. В красках описывает его состояние.

***

— Пристрелите меня, — Феликс прошёл на последний ряд к другу и уложил голову на стол. Так, если вы не знали, информация воспринимается куда лучше. Ему как раз Джисон рассказал. — Почему я врач? — Я бы такому не доверился, — Хан посмеялся. — Что, отходняк уже не такой, как на первом курсе, да? — Ты вообще пил вчера? — Джисон уверенно кивнул головой. — Тогда почему хреново только мне? — Ты ещё не дорос до такого уровня толерантности к алкоголю, дружище, — Ли окатил его хмурым взглядом и тот сразу стушевался. — Да я в душе не чаю! Мы просто с соджу уже лучшие подружки. Оно ко мне в организм как к себе домой приходит. — Я не думаю, что твоя печень такому соседу очень рада. Феликс дальше ничего сказать не успел, потому что какой-то идиот резко открыл дверь и по всей аудитории разнёсся скрип. По голове ёбнуло знатно. На пороге показалась целая толпа студентов. Ребята явно старше, да и выглядят надменно. Будто их в клоповник силой пригнали. Подождите, где-то он такие недовольные рожи уже видел… — Только не это… — Привет, малышня, — Минхо вдруг очутился за их спинами, подвинул возмущающегося Ликса и уселся рядом с Ханом, — как жизнь? Всё, можете закапывать это бренное тело. Хуже уже точно не будет. — Вы что тут забыли? — Ли поднял голову, которую тут же прострелило резкой болью, и осмотрел кучу других медиков. — Стомат на этаж выше. Валите сверлить туда. — У нас препод на больничный попал, вот мы и будем неделю тусить здесь. Сами не в восторге, крольчонок. А хуже всё-таки будет. Ликс услышал это до боли знакомое обращение прямо над своей макушкой и начал молиться всем учебникам по анатомии, чтобы это оказалось неправдой. Нет-нет-нет. Ну пожалуйста. Ему сейчас только этого не хватало. — Ты оглох, что ли? — длинноногая цаца потрясла его за плечо, — Дай мне сесть. Или у тебя настолько большая жопа, что на одно место не умещается? — Как же ты мне дорог, — он усмехнулся и поднял глаза, в которых была одна фраза: «Съеби, Бога ради». — Прости, Хван, но для тебя места нет, как видишь. Всё заняли! Досадно, правда? — Как жаль, что у меня зрение хорошее, — он беспардонно подвинул сумку блондина и плюхнулся рядом. — Не возражаешь? — Возражаю. — Приятно слышать, — Хёнджин расплылся в ехидной улыбке и наклонился ближе к уху. — Ты сегодня такой красивый, что аж дышать тяжело. Феликс шутку про перегар явно не оценил. — Видишь, у того скелета череп перекошен и член не свисает? — он указал пальцем на место у доски. — Я с твоим добром сделаю то же самое, если не заткнёшься. — Если ты хоть пальцем тронешь Борю, то я лично тебя кастрирую, а остатки черепушки соберу в кулёчек и сожгу к чертовой матери, — Хан уложил голову на плечо Минхо. — Мы его три часа собирали. — Ой, не пизди. Можно подумать, что вы действительно только этим и занимались, — он отхватил смачного леща от Лино. — За что? — Так, для профилактики, — он зевнул.— Привыкай, дорогой друг. Мы так ещё неделю будем тесниться. — Ой, да мне вообще без разницы. Есть вы, нет вас, ебать будут с той же интенсивностью. Можно только это недоразумение от меня отсадить? — Феликс фыркнул и кивнул в сторону нового соседа. — Не хочу наблюдать за его надменной рожей каждый день по полтора часа. — Да любой хотел бы оказаться на твоём месте! За мной весь поток бегает! — Чтобы дать леща? — Ликс осмотрел аудиторию. — Вон та блондинка явно не против перед таким стоматологом рот открыть. Давай, доставай своё малюсенькое сверло и пиздуй отсюда. — А ты откуда знаешь, какое у меня сверло? Перепалку продолжить не удалось. В аудиторию ворвался любимый преподаватель всего института — Бан Чан. Он был лучиком надежды в этом Богом забытом месте. Всегда помогал, решал вопросы, никогда не валил, оценки ставил справедливо, шутил, сам смеялся довольно часто. Короче не человек, а кусок золота. Когда-нибудь надо за него поставить свечку. — Извините за опоздание, — он отпил кофе из стаканчика. — Такая очередь за дозой этого прекрасного напитка, вы даже представить не можете. Чан блаженно улыбнулся, а остальные замерли. В каком это смысле не могут? Стоит ли говорить, что кофе и энергетики — лучшие друзья студентов? Сердце, если что, подтвердит. Когда остановится. — У нас же сейчас история Кореи, — выкрикнул кто-то с лечебного факультета. — Почему здесь Вы? — Произошла небольшая заминка, — он подвинул кафедру и сложил руки в замок. — Так как у старших заболел преподаватель, а впихнуть их некуда, решили на неделю поставить вам всем совместную пару по оказанию первой медицинской помощи, которую буду вести я. Не рады? В противовес его словам все буквально подлетели и начали обниматься. Этот человек действительно приносил с собой только хорошие новости. — В конце недели устроим зачёт и посмотрим, кто там чему научился, — Кристофер хмыкнул. — Практика тоже будет. Вспомнили слова про «только хорошие новости»? Забудьте. По аудитори тут же раздались звуки недовольства. — Если не устроит, могу Минхёка позвать, — Чан сделал шаг к двери. — Он сейчас в деканате сидит и ничего не делает. Будет весело, когда он узнает, что теперь можно издеваться над двумя группами сразу. После этого занятия история Кореи в его сердце занимает почётное второе место. — Кристофер, они просто идиоты, — Ли подскочил с места и улыбнулся. Он буквально светился. — Мы готовы хоть весь год обучаться этой помощи, если курс будете вести Вы. Чан посмеялся и жестом попросил парня сесть. Тот был уже в состоянии эйфории. Всю неделю никакого Минхёка. Рай просто. Только вот осталась одна длинноногая проблема, которая успела вынести мозг всего за парочку минут, что находится рядом. — А мне ты почему так не улыбаешься? — Хван нахмурился и посмотрел прямо в глаза напротив. — Или он тебе нравится? — Не пори чушь, зубная фея, — к парню вернулась прежняя серьёзность. — Но он, в любом случае, получше тебя будет. — Это чем же? — Да вообще вс… — Молодые люди, я вам не мешаю? — Чан обратился именно к ним и скрестил руки на груди — Если вы завалите практику, меня премии лишат. Я тогда вас двоих первым делом на кол посажу. — Это всё он! Они крикнули это в унисон и показали друг на друга пальцем. Секунда. Гробовая тишина. И после всю аудиторию заполнил смех. Особенно было весело Минхо и Джисону. Они перешли на ультразвук и долбили руками по парте. Где-то далеко-далеко оглох один дельфин. Или целая стая. Бедные животные. Но самым удивительным оказалось то, что даже Кристофер прыснул себе в кулак. — Тогда вы и будете первыми, кто продемонстрирует нам мастерство наложения шины, — он неловко прокашлялся и достал всё необходимое. — Сделаем вид, что Феликс попал в аварию, вследствие чего получил открытый перелом бедренной кости. — Я не доверю ему своё прекрасное тело, — Ликс повёл бровью и развернулся. — Может, сначала Вы покажете? — Давайте ему для пущей убедительности ещё и челюсть сломаем, — Хван надел перчатки и взял бинты, — обещаю, что после этого всем станет легче. — Ах ты су- — Ли Феликс, без выражений, — Чан сел перед парнями на стул, — Хван, начинай. Знаешь же порядок действий? — Да как два пальца обос- — он запнулся и извинился. — Сейчас всё сделаем в лучшем виде. Хвану очень повезло родиться в семье врачей. Всяким таким махинациям его научили ещё в детстве, так что задача для него была действительно пустяковая. Руки двигались сами по себе, фиксируя бинт вокруг хрупкой талии. Только сейчас он заметил, насколько у этого парня притягательная фигура (аж сердце яойкнуло). Нет, не потому что она похожа на женскую. Хоть у него и худые ляжки, но бёдра и руки очень мощные. А за белым халатом и свитером явно скрывался пресс. Хотелось снять мешавшую одежду и рассмотреть всё детально (чисто научный интерес, ничего более!). — С паховой зоной аккуратнее, — Крис подал ему кусочек ваты, — не думаю, что Ли оценит, если ты оставишь его без такого важного органа. — Не волнуйтесь, всё будет хорошо, — Хван посмотрел на удивлённое лицо Феликса и самодовольно хмыкнул. — Я профессионал своего дела. Сукин сын ты, а не профессионал. Он чуть наклонился, якобы лучше затянуть узел и прошёлся кончиками пальцев по внутренней стороне бедра. — А ещё недавно ты обещал лишить этого места меня, крольчонок. — Ты труп, Хёнджин, — Ликс весь покраснел. — Когда меня развяжут, я тебя за член к потолку подвешу. — Какой ты грозный, — он повернулся спиной к смотрящим и тем самым уменьшил обзор, — а если так? Ли проронил тяжелый выдох и зажмурился до белых пятен под веками. Рука Хвана прошлась ровно по ширинке и спустилась чуть ниже, перетягивая бинт. Тело мгновенно вписалось в ряды предателей, ибо нехуй от рук этого паршивца возбуждаться. — Кончай со своими играми, придурок. — Да тут скорее ты кончишь, — он хмыкнул и сделал последний узел. — Мы к этому ещё вернёмся. — Ну наконец-то, — Бан Чан проверил работу и улыбнулся. — Не ожидал, если честно. Ты молодец. Можете садиться на место. Феликс чувствовал себя униженным и оскорблённым. Мало того, что ему пришлось терпеть эти пытки, так ещё и с Хваном ничего сделать не получилось, потому что вызвали двух других студентов. У них с перевязками всё шло куда туже. А Феликс хотел, чтобы это у него повязка шла туже. Желательно на шее у одного придурка. Остаток пары прошёл подозрительно спокойно. Больше никто никого не поддевал. Они просто сидели и старательно записывали весь материал, чтобы потом применить на практике. И не быть посаженными на кол, конечно. Хотя, дайте Ликсу волю, он по своей воле перепробует все виды перевязок, пока тело Хвана не начнёт смахивать на мумию. Ему так больше пойдёт. — Тренироваться можете со своими соседями по комнате. Только не убейте их в процессе, — Чан посмотрел на часы и начал собираться. — Знаете, если я сейчас медленно закрою глаза, потом медленно открою, а вас здесь уже не будет — я не обижусь. Все сонно что-то пробубнили и начали подниматься. Желание жить тем временем стремительно падало вниз. — Какие же вы хорошие к концу пары: такие тихие и со всем согласны, — Чан уже открыл дверь. — Желаю выжить сегодня, чтобы увидеться завтра! — Хан, можешь ко мне тогда заглянуть вечером? — Ли ухватил сумку и встал с места. — У меня же нет соседа. — Уже есть, — опять эта блядская улыбочка, — ой, это был сюрприз. — Какой такой сюрприз? — Ликс обернулся, но Хвана уже и след простыл. — Вот гад.

***

Феликс уже битый час пытался перебинтовать свою же голень. Получалось из рук вон хуево. То затянет слишком туго, то слишком слабо, то вообще всё собьётся. Уже начало казаться, что лучший вариант — ампутация. А что? Нет ноги — нет проблем. Железная логика. Записывайтесь в будущем на приём! Ещё через пару минут у него начал дёргаться глаз. Однако даже тот не смог остановить Ликса. У него же есть второй! Надо везде уметь находить плюсы, даже если это — кресты на кладбище (цитата великого человека). И вот, долгожданный момент: идеальное натяжение, обхват, фиксация. Осталось затянуть небольшой бантик и… — Даже не сомневался, что ты тут сидишь и учишься, — молодой человек с ноги открыл дверь и уже закатил чемодан. — Такой прилежный мальчик. Ликс испугался резкого звука и дернул за конец повязки. Та стремительно распустилась. Бегите все, кто сейчас находится в радиусе пары километров. До уничтожения всего живого 3…2… — Я сейчас тебя четвертую, — ноздри начали раздуваться. — Что в моей комнате забыла ошибка чьей-то молодости? — Прикинь, в нашем блоке ремонт, — Хван проигнорировал его слова и плюхнулся на пустующую кровать — До его окончания меня подселили к тебе. Ты рад? — Буду, если найдёшь себе другого соседа, — теперь уже дёргался не один глаз, а два. — Я тут не для тебя ремонт делал. Тем более у меня слишком низкий потолок. Боюсь, что твоя корона не пролезет. — Ты такой злой, — Хенджин сложил бровки домиком и окинул Феликса взглядом, которым обычно одаривают маленьких детей, — но всё равно остаёшься милашкой. Ликс хотел взорваться. Или взорвать рядом находящегося человека. Пока не определился. Но точно что-то «из». Ещё он мириться с таким раскладом не хотел, так что быстренько встал с кровати и двинулся на выход. — Ты куда? — Прогуляюсь до пробки. — Зачем тебе коменда в такое время? Вымолить у неё пощады. Какое у неё имя — не знал никто. Просто пару лет назад, когда Феликс только заканчивал старшую школу, произошла одна пренеприятнейшая ситуация. По рассказам старшекурсников эта бабушка ночью ворвалась в комнату, где проходила вечеринка. Знатно подвыпившие студенты пытались открыть шампанское и активно трясли бутылку, потому что руки со своими задачами уже не справлялись. Всё было бы окей, но бутылка оказалась очень упрямая и поддаваться никак не хотела. Какой-то парень проорал «Да чё ты ломаешься, крошка?» и со всей дури ёбнул бутылку по дну кулаком. Поистине фееричное зрелище. Дальше всё было как в замедленном кадре: радостные крики, хлопок и болезненный стон. Пробка очень удачно вылетела — к счастью студентов — и точкой приземления выбрала лобешник коменды — к несчастью бабки. Говорят, что с огромной шишкой она ходила около месяца, если не больше. С тех пор фразу «Шухер, пробка» слышат в общаге чаще, чем «Спокойной ночи», ведь их коменда просто мировая женщина. Она не только коня, но и пьяного в стельку студента на скаку остановит. Связываться с ней никто не хотел, поэтому как только слышалось шарканье на лестнице, все магическим образом затихали. Что-то из разряда «Город засыпает, просыпается мафия». Только эта самая «мафия» падка на конфетки. Этим Ли частенько пользовался. Если бы не они, то пару раз он бы уже точно ночевал на улице. Ну, а что поделать, если ему частенько прям перед закрытием общаги приспичит сбегать в магазинчик и купить лапши? Феликс был уверен, что женщина не останется равнодушной, когда увидит щенячий взгляд и коробочку любимой сладости. Ну, как уверен. В первом пункте немного, но второй-то точно должен сработать. Чтобы не терять ещё больше времени, он сразу же встал, сделал пару шагов и победно ухмыльнулся. Сейчас он со всем разберётся! Только вот запал продлился недолго. Ликс прям возле двери запутался в своём же бинте и упал. Невероятная грация! Даже в фильмах так носом пол не пропахивают! По помещению тут же раздался дикий грохот и куча матов. — Я, конечно, всё понимаю, но в ноги ко мне ещё никто не кидался, — Хван подлетел к парню и обхватил за талию, чтобы помочь встать. — Неужели моя красота настолько сногсшибательна? — Твоё эго уже пробило потолок этой комнаты и зарится на следующий, — Ли, несмотря на раздражение, зацепился за чужие плечи и поднялся. Конечность обдало дикой болью. — Я, походу, из-за тебя ногу подвернул. — Какой же неуклюжий, — он быстро взял его под бёдра, — придётся тебе помочь. Хван демонстративно громко выдохнул, будто делает одолжение, а в следующую секунду Феликс почувствовал, что теряет точку опоры. — Ты что делаешь? — ему пришлось обхватить шею и талию парня, чтобы не упасть. — Вообще крыша поехала? — Ну, ты же сам сказал, что из-за меня повредил ногу. Буду пока что носить тебя на руках. Хван не двигался с места. Ему очень хотелось показать, кто сейчас король ситуации. Тем более блондин оказался лёгким и никакого дискомфорта не доставлял. Но это так выглядит только со стороны патлатого. С феликсовой не будет ничего, кроме негодования и удивления. Его, как бы странно ни звучало, на руках до этого никто не носил. На таких красивых руках — тем более. Только даже это не отменяет того факта, что он Хвана на дух не переносит. Вот прям вообще! — Ты либо двигай в сторону кровати, либо отпускай меня, — у Ли покраснели кончики ушей, когда он увидел, насколько близко их лица, — не стой истуканом. — Звучит очень двусмысленно, крольчонок, — он переместил свои руки под ягодицы и легонько сжал их, — не думаешь? — Этим обычно ты занимаешься. — Чем? — Не думаешь, — Хван закатил глаза и подпрыгнул. Хватка на плечах усилилась. — Ты вообще больной? — Это я просто хотел напомнить, в чьих руках сейчас твоё тело, — его пнули пяткой по спине, — за что? — Просто хотел напомнить, чьё тело сейчас в твоих руках, — Ли ухмыльнулся и наклонился ещё ближе, — если мы так и дальше будем проводить время, у тебя точно встанет. Не боишься? Не только же Хёнджину можно над бедным мальчиком издеваться. — Хочешь пристыдить меня за естественную реакцию организма на красивого парня, который буквально упирается своей задницей в мой член? Хёнджин ухмыльнулся и сжал мягкие половинки сильнее. План-скам потерпел поражение. Корабль подъёбов стремительно погружается на дно. И Феликс с ним за компанию. — Ой, кто бы говорил, — он закусил губу, — отпусти меня уже. — А если я не хочу? — Что значит «не хочу»? — Ли выгнул бровь — Твоих желаний здесь никто не спраш… Договорить ему не дали чужие губы, которые моментально прервали поток слов. Феликс знатно прихуел и вылупил глаза, а Хван спокойно выдохнул. Сосед начинал его раздражать. — Глаза закрой, идиот. Хван немного отстранился и мокро провёл по нижней губе, слегка прикусывая её. Младший начал вырываться, но не получилось. Поза вообще не позволяла лишний раз двигаться. Одно неверное движение и тебя ждёт фраза «5 минут, полёт нормальный». Однако Феликс пытался сопротивляться до победного! В своих мыслях он его побил, нагнул и выкинул из комнаты на ближайшую помойку. Только вот в реальности… Он смачно прикусил его за нижнюю губу и грубо схватил за волосы. Опустим, что схватился он для того, чтобы придвинуться ещё ближе. Сделал же это грубо! Хёнджин, несмотря на все жалкие многообещающие попытки побега, продолжал исследовать чужой рот уже языком. Его, как казалось, вообще ничего не смущает. Такое чувство, что он каждый день переезжает из одной комнаты в другую, портит всем вечер, а потом целует без разрешения. У него, скорее всего, в заметках именно такой распорядок дня и записан. Однако надо отдать должное: целуется он отменно. Не слишком нежно, не слишком грубо. Иногда даже позволяет перехватить инициативу на себя. Только и на руках он не ханжу держит! Если у него был план «Возбудим и не дадим», то пусть сразу спустится с небес на землю. Феликсу этих махинаций всегда было слишком мало для полноценного стояка. Всего лишь аперитив перед основным блюдом. Так он думал ровно до того момента, пока Хван не переместился на кровать. Сам Ликс переехал к нему на бёдра и… Тут стало реально хуёво. Хуёво от осознания, что у Феликса стоит! Ещё хуже стало от того, что Хван об этом прекрасно знает! Младший раскрыл глаза и упёрся руками в широкие плечи, дабы хоть немного прийти в себя. Джин на это только усмехнулся и сжал своей рукой чужое возбуждение, провоцируя тихий стон. Спустя ещё пару минут всё раздражение Ликса окончательно куда-то спряталось и признаков жизни не подавало. В отличие от органа в штанах. Он явно реагировал на сложившуюся ситуацию положительно, так как иногда времени на банальное подрочить не хватало. А тут тебя зажал красавчик (мнение других студентов, а не Феликса!), да ещё и так ахуенно целовал, прижимаясь всё ближе и ближе. Это всё недотрах. Именно он. Скажи Феликсу ещё утром, что ему будет так вставлять от поцелуя с Хван-занозой-в-заднице-Хёнджином, он бы рассмеялся. Только сейчас было не до смеха. Они настолько увлеклись, что случайно столкнулсь зубами. Во рту почувствовался медный привкус. — Целуешься ты отвратно, — Хван на секунду оторвался от припухших губ и заглянул в глаза. — Девственник? — Прости, что не перетрахал половину универа за два года учёбы, — Ли с трудом сфокусировался на чужом лице, — этим ты промышляешь. Ликс не стал уточнять, что внутри него, на минуточку, течёт молодая бурлящая кровь с примесью недотраха (это ему сказали девочки, которые её на анализ и брали). И вообще: никакой он не девственник! Да, опыта не так уж и много, но его наличие отрицать нельзя. — Помолчи уже, а. Это было не слияние душ, о которых пишут во второсортных романах. Никаких тебе бабочек в животе и дрожащих коленок. Все эти стадии тело пропустило и просто завязало узел внизу живота. Да такой, что хуй кто развяжет. Вдруг дверь в комнату открылась. Если бы не скрип, то никто даже глазом и не моргнул. — Фел, ты же просил меня зайт… оу, — Джисон отвёл взгляд и осёкся. — Ты бы хоть на дверь табличку «Не беспокоить» повесил. Или там «Я трахаюсь, съебите» в крайнем случае. — Давай сделаем вид, что там такая есть, — он резко спрыгнул с Хёнджина и поморщился, — не хочешь тогда съебаться? — Не, у вас тут очень весело. — Хан, — Ли сделал максимально недовольное лицо и шикнул, — по-хорошему прошу. — А что мне за это будет? Ликс взял со стола учебник по анатомии — который по весу был больше него самого — и завел руку назад, прицеливаясь. — Ладно, убедил, — парень одной ногой ступил за порог и обернулся через плечо, — только будьте потише, а то у нас тут стены картонные. Я не собираюсь всю ночь ваши симфонии слушать. Тем более ты, мой дорогой друг, тот ещё граммофон. Басишь так, что потолок содрогается. — он глубоко вдохнул и на выдохе начал орать. — А ещё тут, между прочим, другие медики живут! И так у людей сна нормального практически нет, имейте совесть! В уже закрытую дверь прилетел тапок, оперативно захваченный Хваном. Он был очень недоволен тем, что их прервали на самом интересном. — На чём мы с тобой остановились? — он невозмутимо положил руки на чужую талию и придвинулся ближе, — продолжим? Однако у младшего были уже другие планы. После внезапного визита друга всё наваждение куда-то испарилось, а на голову будто таз холодной воды вылили, не меньше! И никто буквально пару минут назад стоматологам в рот не стонал! Короче, завтрашний Ли точно скажет спасибо, потому что сегодняшнему не дали вытворить какую-нибудь херню. — Отвали уже, а, — Феликс поморщился и отмахнулся от чужого лица. — От тебя воняет сигаретами. Как я сразу не заметил? Блевать охота. — Ой, тебя я будто в курилке сто раз на дню не вижу, — он посмеялся, — ты же этого хочешь. — Хван, единственное, чего я хочу — лечь спать. Даже ты не сможешь довести меня до такого оргазма, который я получу при контакте с подушкой. — Может, поспорим? — Может, пойдёшь нахуй? — Если только ты на мой, малыш. — Я не собираюсь с тобой спать, — Ликс топнул ногой и тут же об этом пожалел, — блять. — А говорил ты совсем другое, — Хёнджин приподнял его и усадил на кровать. Как бы не хотелось это признавать, но получать заботу было очень приятно. Даже от такого напыщенного третьекурсника. Феликс вообще по своей натуре очень мягкий и романтичный человек. Он любит смотреть на звёзды, обниматься, держаться за ручки. Может, поэтому его никогда и не привлекали девушки. По логике, ведь, все эти действия должен был бы тогда совершать он в их сторону. А иногда так хотелось самому почувствовать себя в надёжных и крепких руках. Например, в таких, какие были у Хёнд… Что-то мы отвлеклись. — Хван, это было год назад, — Феликс нахмурился и потёр ногу, — когда ты успокоишься? — Когда ты, наконец, станешь честным сам с собой в своих желаниях. Он резко развернулся и поплёлся в ванную, не дожидаясь ответа. Ликс же продолжал сидеть и глупо хлопать глазками. Мысли собрались в один слипшийся пельмень и разваливаться не собирались. Что это вообще было? Какая честность? Он что, действительно хочет с ним переспать? Много вопросов, мало ответов. А мыслей об этой персональной занозе в заднице ещё больше. Блядство, не иначе. Поток мыслей прервал грохот, отборный мат и злой Хван, который буквально пулей вылетел из комнаты с чем-то в руках. В следующую секунду Феликс почувствовал что-то холодное и мокрое, уложенное на щиколотку. — Вроде бы будущий врач, а ничего не делает, — Хван недовольно цыкнул и осмотрел пострадавшего, — ты вообще что в своих книжках читаешь? Порнуху? — Я хотя бы читать умею, — Ликс прижал ткань сильнее и облегченно выдохнул. — Спасибо. — Спасибо в карман не положишь, — на лицо вернулась ухмылка. Она не предвещала ничего хорошего. Жопа прям ощущала подвох. — Что ты хочешь за такую «огромную» помощь? — Ли изобразил кавычки в воздухе, — могу предложить деньги, конспекты… — Я донесу тебя до первой пары на руках, — он задумался и присвистнул, — прям до посадочного места. Вот что-что, а жопная чуйка никогда его не подводила. Ситуация «Пиздец и как теперь из него выбраться». — Ты обдолбался? — Нет. Всего лишь хочу, чтобы все видели, какой же я джентельмен: помогаю милому второкурснику доковылять до аудитории. Безвозмездно, прошу заметить. Знаешь, как это цепляет людей? Было ли так на самом деле? Нет, конечно. Хвану просто очень понравилась задница одного парня и выпускать её из своих лап он не хотел. Да и год он уже на неё охотился. Ощущение того, что он дорвался, пудрило мозги не хуже любой травки от фармацевтов. Упустить такой шанс? Ни в жизни. Только Феликсу об этом знать вот вообще не нужно. Хоть он два вершка от горшка, но бьёт сильно. Проверено. Член иногда болит до сих пор. А он просто один раз решил его напугать… — Это только на один день, — Феликс откинулся на подушки и зарылся под одеяло, — подай учебник, мистер спасибо-в-карман-не-положишь. — Возьми сам, не переломишься, — Хван отошел к шкафу, — хотя, тут уж как посмотреть. — Сейчас кое-кто перекроет горячую воду и хер тебе будет, а не душ, — Ли приподнялся на локтях, — не будь мразью хотя бы пару минут. — Это я должен тебе говорить. Хван все-таки сжалился, кинул учебник в сторону калеки и под недовольное фырканье начал раздеваться, проигрывая слова «айм секси энд ай ноу ит» у себя в голове. Блондин что-то промямлил и зарылся носом в страницы, потому что выдавать своего восхищения не хотел. Поверьте, там было, чем восхищаться. Например, почка человека. Она так интересно устроена. А какие функции, а какой рисунок, а какой цвет! Закачаешься. Хотелось бы думать именно об этом. Только вот эти ноги, руки, острые ключицы, блядски-красные припухшие губы и, наверняка, огромный чл… Так, стоп. Ликс потряс головой и вернулся к чтению. Нет, он не озабоченный. Просто слишком долго в его жизни не было секса, а здесь такое тело под боком. Ну просто грех не помечтать! Но только помечтать. Феликс для себя решил, что лучше умрёт от спермотоксикоза в 20 с копейками, чем оседлает эту башню. В этот момент эта самая башня, падла, начала ржать. Ему было интересно посмотреть на лицо парня, когда тот заметит, что книга перевёрнута вверх тормашками. Хотя, что так, что так — анатомию понять невозможно. — Хватит любоваться своим телом, — Феликс старался не пищать и держать внутреннюю течную суку под контролем, — вали уже, куда там собирался. — А что, вызывает стояк? Хотелось ответить, что «Да, сука. Ещё какой!». Только вместо этого изо рта вылетело: — Если только рвотные позывы, — он скрючился и подставил два пальца к горлу, — тебя слишком много. Он лучше убьётся, чем в чем-то таком признается. — Не ёрничай. После обмена колкостями в комнате, наконец, воцарилась тишина и покой, изредка нарушаемая звуками струящейся воды. Может, реально её перекрыть… Феликс посмотрел в книгу и увидел, что та перевёрнута. Это фиаско, полный провал, катастрофа. Остаётся только надеяться, что Хван внезапно ослеп и ничего не заметил. Ладно, хуже не будет. Или будет, если шину он так и не наложит. Крис за халтуру по головке не погладит. Феликс быстро смирился со своей тупостью и включил обучающий ролик в интернете, потому что ну в этом учебнике реально не по-корейски написано. Индус же на экране показывал каждый шаг, останавливался, повторял и ярко улыбался во все 32 зуба. Ну, не 32. Сколько у него от них осталось. Но все равно улыбался он, сука. В отличие от Ликса, который медленно, но верно доходил до точки кипения. Минут через пять надо уже нажимать кнопочку выключения, иначе всем настанет пиздец. — Да ты упёртый — Хван закинул полотенце на плечи и шагнул в сторону кровати, — никак не получается, да? Помочь? — Ты действительно можешь помочь, — Ли сделал задумчивый вид и потёр подбородок, — избавь меня от своего присутствия. — Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Королевское Величество, — Хван поклонился, — как только сможешь сделать повязку, сразу же. Сиюсекундно. Всё. Феликс закипел. Пизда рулю. — Если ты такой умный, — Ликс медленно встал и подошёл вплотную, нервно сжимая кулачки, — сам сделай. — Ой, малыш злится, — он наиграно испугался и отошёл на пару шагов, — скажи, когда нужно будет начать вопить от страха. — Не забывай, что у меня чёрный пояс. — По умению накладывать шины? — Хван нагло ухмыльнулся и сократил расстояние между ними. — Охотно верю. — Хватит трепать языком, — Ли поёжился в обратную сторону, — если такой профессионал, то просто помоги мне. — А что мне за это будет? Наступление продолжалось. Сердце с какого-то перепуга начало биться об грудную клетку, явно пытаясь её пробить. Может, аритмия? Ладно, с этим позже. Сейчас главная миссия — сохранить каменное лицо. А в такой обстановке это ой как непросто. — Я, возможно, не разукрашу твоё милейшее личико, — Феликс ударился ногами об кровать и повалился на неё, — ну так что? — Как же тебе повезло, что я добрый парень, — Хван опустился перед ним на колени. — Раздвинь свои прекрасные ножки. — Отсосёшь мне? — Ли с вызовом посмотрел в тёмные глаза и облизнулся. — А не противно? — Я тебе в таком случае член откушу, малыш. Хёнджин потянулся за бинтом и уставился на телефон, где виднелся довольный мужик и его перебинтованная нога. Кадр на твёрдую пятерочку. Из ста. — Тебя на индейцев потянуло, да? — Это индус, придурок. — Они все на одно лицо. — Сказал кореец, — Ликс положил ногу на чужое колено, — лучше докажи, что твои слова — не пустой трёп. — Это ты про то, что я откушу тебе член? — Работай не ртом, а руками. — Это ты так ненавязчиво пытаешься намекнуть, чтобы я тебе подрочил? — Хёнджин ухмыльнулся и размотал бинт.— Если хорошо попросишь, то я, возможно, подумаю над этим. Да блять. Феликс картинно закатил глаза и громко выдохнул. После часа, проведённого вместе, стало понятно, что патлатому в словесных перепалках равных нет. — Да ты сделаешь уже перевязку или нет? — Ты про это? — Хёнджин поднял его ногу и обвёл рукой бинт. — Пока ты думал, я закончил. Из меня бы вышел хороший учитель. Учитель он, ага. Посмотрим.

***

— Это что, блять, такое? — из ванной отчетливо доносились крики, — я тебя убью, поганец! Шалость удалась. Феликс разлепил глаза и сладко потянулся. Улыбка сама лезла на лицо. Утро ещё никогда не было таким добрым. Даже крикливые птички за окном не раздражали, а наоборот. Ликс был уверен, что они ржали над Хёнджином. Да даже, если и нет, представить никто не мешает. — Я ещё раз спрашиваю, — разъярённый Хван вылетел из комнаты и направился прямо к кровати, — зачем ты это сделал? А что он, собственно, сделал, спросите вы. Да ничего особенного. Просто решил добавить в образ этого Дон Жуана немного деталей. А именно: красивые усики. Длинные такие, темные, закрученные. Прям волосинка к волосинке. С ними ещё часто итальянцы ходят. Вот тебе и бон апетитт, сука. Пусть спасибо скажет, что Феликс бороду малевать не стал. Ему просто было лень, да и в темноте это крайне трудно. Даже над усиками он хлопотал примерно 30 минут, пока Хван мирно пускал слюни на подушку. Хорошо, что тот спит так крепко, что танком не разбудишь. — А что такое? — Ли прикинулся дурачком и невинно похлопал глазками. — Если ты упал в пенал с маркерами, то это не моя забота. — То есть хочешь сказать, что вот это вот, — он показал пальцем на своё лицо, — сделал я сам? Ты меня за идиота держишь? — Ну, есть немного, а что? — он хитро улыбнулся. — Хватит ебать мне мозг, абортыш Дон Жуана. Я просто внёс в твою жизнь немного красок. Мог бы и спасибо сказать. — Я тебе устрою яркую жизнь, говнюк, — Хван судорожно начал выкидывать вещи из шкафа, — у тебя есть спирт или хотя бы антисептик? Феликс моргнул первый раз, второй, третий. Только вот что-то в голове не уложилось. Он думал, что Хёнджин побесится, всё ототрёт каким-нибудь раствором и они с ебейшим настроем отправятся на пары. Кто ж знал, что у медика ничего спиртосодержащего нет! И вообще, это он во всём виноват. Ходит тут, бесит, так ещё и лапы свои распускает. Не на того Ли Феликса нарвался. — Возьми свои духи! — Ли озвучил свою умопомрачительную идею и похромал к шкафу. — Они так воняют, что дышать противно. Ты ничего не теряешь! — Этот флакончик стоит дороже тебя, умник, — старший спрятал парфюм на полку за гору шмоток (на всякий случай), — так что не неси чушь. Феликс обернулся и посмотрел на баночку, из-за которой стоматолог так распереживался. Вроде ничего необычного. Какая-то «Chanel» с каким-то номером 5. Больше деталей он разглядеть не успел, потому что дверцы шкафа с характерным хлопком закрылись, а в хвановой руке показалась чёрная маска, которую он сразу же надел и перекрыл добрую половину лица. — Слушай, а ходи так каждый день, — Ли не смог удержаться от подъеба, — ты в таком виде бесишь меня чуть меньше, чем обычно. — Молись, чтобы я не уронил твою тощую задницу, пока мы движемся до аудитории, — на его лице промелькнуло что-то на подобие улыбки. — Случайно, конечно. — Не забудь, что эту «тощую» задницу ты вчера с нескрываемым удовольствием облапал, — Феликс нанёс на щиколотку мазь и перевязал, — никогда не поверю, что у тебя на тощие стоит. — Ой, ты типо знаешь, на что у меня стоит. — На меня, — он сморщился, — практика подтвердила мои опасения, к сожалению. — Да ни в жизни, — Хёнджин скривился, — у кого стоит на таких? — У тебя. — Как же ты мне дорог, блять, — старший контрольный раз взглянул в отражение и обречённо выдохнул. — Как мне с этим ходить теперь? — Просто говори фразу «Усики — пропуск в трусики», если что, — Ликс напялил мятый халат и направился к двери, слегка прихрамывая. — Долго будешь в стену тупить? Сегодня явно их день! Солнце сошлось с меркурием, ретроградная венера посылает энергию, а луна встала в позу рака. Иначе как можно объяснить, почему один из них весь помятый, сонный и хромой, а второй как растрёпанный домовёнок с маской на всё лицо. Готовьтесь, девочки. Сегодня эти красавчики явно разобьют ваши сердца! Если им случайно по пути не разобьют лицо. Учитывая их Госпожу фортуну — которая в последние дни взяла свои ягодицы в руки и потрясла ими перед лицами парней — это весьма вероятный исход событий. — А если я тебе такую фразу скажу, впустишь? — из-за маски было не видно, но на лице Хвана явно заиграла ухмылка. — Или к тебе можно и без них? — Да я лучше банку оливок сожру, чем дам залезть в свои трусы человеку, у которого перманентным маркером усы нарисованны. — А если я собственные отращу? — Тогда тем более, — Ли прыгнул к нему на спину и рассмеялся, — меньше слов, больше действий. Скачи-скачи, мой пони. Нам ещё до третьего этажа прыгать. Хван расплылся лужей в этот момент. Он настолько привык к их совместным подколам, что совсем забыл о том, насколько прекрасно звучит смех этого солнечного мальчика. Про него вообще разные слухи в универе гуляли. Кто-то говорит, что он социофоб и интроверт, кто-то утвержает, что у него беды с бошкой, кто-то из-за его холодности и загадочности уже влюбился. Каждый твердит разное и старается убедить в этом других, будто Ли Феликс — главная загадка человечества (После Моны Лизы и расписания в меде, конечно). Хёнджин же не вчера родился. Он знает, на что готовы пойти люди ради получения желанного внимания, поэтому старается никаким легендам не верить. Тем более с такой-то внешностью понятно, почему от младшего не отлипают. Сам Хван знает Ли как очень доброго, отзывчивого, порой хамоватого и ебливого человека. Он всегда собирает вокруг себя шум, дарит тепло близким, некоторым же готов пробить очко за пару невежливых слов. Хёнджин один раз видел эту сцену. Больше не хочет. Короче, человек-хаос, который в одном флаконе умещает огромное количество эмоций. С ним интересно, весело до болящего пресса и выступающих слёз. Иногда душно, тоскливо, совершенно невыносимо. Такой человек может выбить тебя одной фразой из депрессии, а одним кулаком из сознания. Не всегда любя и аккуратно, зато действенно. Вспомнить только времена, когда Джисон убивался по Минхо днями и ночами, выедая мозги Феликса крошечной ложечкой. И мало ему было, он в конце концов голодовку объявил, паразит мелкий. Было что-то по типу «Вот я похудею и он точно на меня посмотрит». Ликса тогда это так достало, что сначала он применил первый вариант, потом второй. Подействовало незамедлительно: Хан в этот же вечер позвал Лино поговорить, а после сиял от счастья, скучая по прикосновениям уже своего парня. Вот вам и хеппи энд по-феликсовски. Ликс притягивает к себе как солнце и обжигает, если ты подлетаешь слишком быстро. Он порой убивает своей грубостью и бестактностью, но зализывает раны с помощью ласки и заботы, которой в этом комочке агрессии куда больше, как не крути. Это подстёгивает интерес к его персоне только больше. Хван на это и повёлся. Хотелось увидеть Феликса сияющим, радостным. Без его тупых шуток и подъебов. Простого Феликса, которому хорошо и спокойно. Только вот… — Да мы сдвинемся с места или нет? — Ликс недовольно заёрзал на его спине и пару раз хлопнул по плечу. — Или ты настолько хилый, что даже такую пушинку, как я, выдержать не можешь? — Это ты где такие пушинки видел? — Тебя ебать не должно, — Ли пихнул его ногой. — До пары осталось меньше 20 минут. Если мы опоздаем, то следующим утром ты на своём лице увидишь кое-что похуже усов. — Твою тощую задницу? — он ухватился одной рукой за сердце. — Настолько сильно хочешь, чтобы тебя вылизали? Таким вот дуэтом они отправились к аудитории. Стоит ли говорить о том, что такое внезапное сближение стало новостью номер один? Вот и мне кажется, что нет. Сами посудите: два самых популярных парня универа, которые особо никогда не контактируют, выходят из одной комнаты, да ещё и в такой интересной позе. Кто-то по пути недоброжелательно зыркал на Ликса, потому что сам хотел оказаться на спине Хвана, кто-то же смотрел так на самого Хёнджина. Круговорот ненависти и зависти в природе. Для Феликса в сложившейся ситуации было два плюса: он не нагружает ногу и параллельно издевается над этим павлином, задевая того пяткой. Случайно, конечно. Для Хвана всё несколько иначе, но ничуть не хуже. Бьющая его нога, конечно, удовольствия не приносила — он ведь не мазохист — но вот был один жирнющий плюс: если рядом с ним замечали какого-либо парня, то тот моментом выпадал из списка под названием «Кого можно загрести себе и трахнуть». Зная Феликса, желающих было море. Хвану же хотелось это море осушить.

***

План «Избавление от пропуска в трусики» был просто ебейший. Ебейший, если его вообще никогда не слышать. Феликсу и Хёнджину не хотелось искать простых путей. Зачем просить антисептик у рандомного студента, который сверху ещё и себя предложит? Можно же пробраться в лаборантскую, стащить баночку спирта, оттереть все следы ночной потасовки, получить пизды от Чана и вернуться к ребятам. Чудо просто! — Дебилы, — сделал заключение Хан. — Оба. Совместное проживание плохо на вас влияет. Вы и по отдельности умом не блещете, а вместе вообще пиздец. — Ой, кто бы говорил, — Ликс шлёпнул его по плечу и встал с места. — Я же сосался со своим парнем на дежурстве в морге. Хан с Минхо переглянулись и тут же затихли. — Хватит трепаться, — Хван поправил маску и двинулся вперёд, — до начала пары не так много времени. Остаётся надеяться, что очередь в кофейне будет длиннее, чем в столовой, и нас никто не спалит. — Ой, а ты типо знаешь, какая там очередь, — младший приоткрыл дверь в лаборантскую и посмотрел по сторонам, — богатенький мальчик познал всю горечь жизни? У тебя денюжки на карту перестали капать? — Я удушу тебя подушкой, — Хван взял первую попавшуюся баночку и вылил сожержимое на ватку. — Этой же ночью. По всей лаборантской разлетелся запах спиртного. Если бы тут стоял Джисон, точно захлебнулся бы собственной слюной. У него на повышенный градус был рефлекс как у собаки Павлова. — Завались, — Феликс зыркнул в проём, — работай руками оперативнее, иначе нас с тобой Чан реально на кол посадит. — Я глупо похлопаю глазками и скажу, что ты во всём виноват, — Феликс начал молиться, чтобы зеркало в руках у этого паршивца треснуло, — не сам же я себе эту херь нарисовал. — Скажи спасибо, что не член на лбу. Он злобно фыркнул и показательно отвернулся. И не зря, как оказалось. В дверном проёме виднелся паникующий Джисон, который активно жестикулировал руками. Сука. У Хвана же на добрую половину лица было чёрное пятно. Видимо, нужен был ещё один ватный диск, который тот как раз извлекал из пачки. Только, увы, времени на наведение марафета не осталось. — Сваливаем, Марио, — Ликс спешно закрыл бутылёк и дёрнул старшего за халат. — Время стирки подошло к концу. Если через минуту мы не испаримся отсюда, то нам точно… В момент рывка раздался грохот, звук разбитого стекла, отборный мат Хёнджина и стук входной двери. — Точно пиздец, — глаза старшего заметно округлились, — он нас за это просто трахнет. Во все дыры. — Причем обоих, — Ликс прикрыл ладошками лицо и простонал. — За что же ты свалился на мою бедную голову?

***

По итогу последствия этой потасовки вышли не такими уж и плохими, если мыслить позитивно. Побегать от злого Чана пришлось, но не так долго. Все-таки догнали их почти сразу. Когда он затащил двух нашкодивших зверьков обратно, оценил нанесённый ущерб и вынес вердикт: — Я не буду вас наказывать, — Чан прикрыл глаза и потёр переносицу, — а вы не будете спорить с моим распределением. Хван опешил. Он ожидал чего угодно, кроме пощады. — Каким еще распределением? Очко поджалось. У обоих. — Вот на паре и узнаете, — преподаватель ухмыльнулся. — А сейчас, будьте так добры, возьмите спирт и ототрите Хёнджина. Он похож на старую сковородку.

***

— Почему он? — Почему я? — Потому что так распорядилась матушка Чан, — Хан зевнул, — Подумаешь, поцелуетесь пару раз через тряпочку. Никто от этого не умирал! А вот с этим утверждением Феликс мог бы и поспорить. Чужие взгляды, которые он ощущал на всех частях тела, не предвещали ничего хорошего. Теперь стоит оглядываться, когда идёшь куда-то вечером. Мало ли… — Да я лучше сдохну, чем дам ему до меня дотронуться. — Когда он носил тебя на руках и целовал, ты что-то не сопротивлялся, — Минхо хмыкнул, а челюсть Феликса слилась в страстном поцелуе с полом.— Не смотри так. Думаешь, что Хани скрыл бы события того вечера от меня? Чтоб тебя, Хан Джисон! Болтушка херова. — Вот же блядство, — Феликс пару раз стукнулся бошкой об стол. — Что я такого сделал в прошлой жизни? — Родился, — Хёнджин посмеялся и провёл рукой по его ноге. — Хотелось бы мне это сказать твоей матери… — Про мать лишнее было, — пикнул Хан и уткнулся носом в тетрадь. — Ничего не лиш- Так, стоп. А откуда, собственно, на его прекрасных ножках образовалась чужая конечность? Мозг Феликса к такому готов определённо не был. Удар ниже пояса, Хван Хёнджин! Облапывание студента на первой паре, когда его голова еще не работает, должно караться законом! И Ликс уже готов был начать возмущаться, назвать топ 100 причин, почему этот стоматолог вкрай ахуел, только… Только вот назойливые мошки где-то в районе живота уже играли какую-то радостную мелодию и плясали. Им происходящее определённо нравилось. Отраву от них купить, что ли? Когда чужая лапа начала подниматься выше, а улыбка на таком красивом противном лице становиться шире, младшего перемкнуло. Нет. Нет, нет и ещё раз нет! Ну это уже ни в какие ворота! Нельзя позволить кровотоку сменить курс с мозга на нижнюю часть тела. Такое в навигаторе не предусматривалось! Визу на свободное перемещение никто не выдавал! Отставить, суки! — Руку свою убери, — открыть рот все-таки удалось, — иначе я тебе её откушу. — Зубки свои обломаешь, — его огромная лапа переместилась на бедро и легонько сжала, — они же у тебя ещё молочные. Тут-то Феликс лопнул. Всё, шарик передули. Презерватив напора не выдержал. Особо впечатлительным лучше выйти из аудитории. Грядёт настоящий пиздец. И только Ли открыл рот, чтобы всё высказать, раздался недовольный голос преподавателя. — Так, давайте без выяснений отношений, — Чан похлопал в ладоши. — Я разделил вас на пары сам, чтобы вы могли помогать любому человеку. Даже своего пола. В этом ведь нет ничего страшного! А умение делать искусственное дыхание всегда пригодится! — Только почему вот Хана и Минхо Вы вместе поставили? — Ли надул губы, — Они же парочка! Так нечестно! — Если бы я поставил их не вместе… — Чан с опаской глянул на Лино. — Знаете, где оказался бы бланк по распределению? — Вот именно, — довольный Минхо прижал Джисона к себе и улыбнулся. — Наш преподаватель, в отличие от вас, олухов, заботится о своём здоровье. У Ликса начала потихоньку кружиться голова от нарастающего шума. — Да я всё никак не пойму, что тебя не устраивает? — Хван нахмурил брови и показательно отвернулся. — Я не урод, вроде бы. Пополнение в рядах обиженок. — Не хочешь целоваться со мной — дуй к своему Чану. Я тебя насильно заставлять не буду. Чего? Ему не послышалось? Ликс даже как-то растерялся. Он никак не ожидал от Хёнджина… ревности? Очередного приступа долбоебизма? Реакции на его недовольную рожу? Или что это вообще такое было? — Да ты влюбился, что ли? — он выдал первую мысль и посмотрел на него немигающим взглядом. — Объяснись. — Не буду я перед тобой отчитываться, — старший недовольно хмыкнул и надул губы, — ты мне не мамочка. Обиженка, блять. Но такая милая, что затискать хоч… Так, стоп! — Вали тогда сам к своим девчонкам. Они тебя наверняка заждались. Маршрут перестроен. А что? Феликс тоже не пальцем деланый. Может позволить себе быть сукой. Тем более тут повод: его с нихера начали в чем-то обвинять. Да ещё и не абы кто, а вот это патлатое недоразумение! — Им можешь вообще ничего не говорить, кстати, — с каждой фразой младший закапывал себя всё сильнее, — они сами на тебя накинутся. Это очень удобно, правда? Хван зло стрельнул глазами, а на его некогда спокойном лице начали играть желваки. Выглядело реально устрашающе. Тут-то Ликс понял, чего ему в этой жизни не хватало. Одной очень простой, но важной вещи. Как же она называется… — Инстинкт самосохранения у тебя на нуле, да? Точно! Вот она! Та самая штука! Это были первые мысли, которые всплыли в его голове. Следующие же за грань «Блять» и «Мне пиздец» не уплывали. Везде стояли буи в виде чужой недовольной рожи. Мозг буквально мигал красным, перед глазами всплыла фраза «Тормози, придурок», но рот выдал: — Я всего лишь говорю правду, а на неё не обижаются, знаешь ли. Всё, приехали. Остановка «Бессмертие». Выходим. — Тебя бы выебать до потери сознания, — Хван тяжело выдохнул, — чтобы вся дурь вышла вместе со спермой. — Некому, к сожалению, — Феликс показательно взгрустнул, — все мои прошлые партнёры доводили меня до пика руками. — Любишь кончать исключительно от члена в заднице? — Именно, мальчик, — Ли победно ухмыльнулся. — Меня надо трахать долго. Хоть он сам этого не хотел признавать, но вывести Хёнджина хотелось специально. Говорил он всё это специально. И вёл себя так, соответственно, тоже, специально. У него давно не было ни парня, ни хорошего секса, а самоудовлетворение не вкатывало. Пальцы до простаты никогда не дотягивались, игрушки для взрослых он терпеть не мог. Не жизнь, а сплошное разочарование. Однако когда они с Хваном целовались, Ли своей пятой точкой почувствовал очень хороший размер. Сомнений, что его обладатель знает, как таким пользоваться, чтобы сделать очень хорошо, не было. Так что путём консилиума всех отделов мозга Ликса было принято решение взять быка за рога и довести начатое дело до конца. И никто никогда не узнает, что отдел гордости в этот момент заперли в какой-то звукоизолированной подсобке и до конца завершения плана выпускать не планировали. — Я возьму на заметку, — Хёнджин как-то заговорчески улыбнулся. — Уверен, что мне это пригодится.

***

Этим же вечером у Феликса было какое-то странное предчувствие. Вот вроде бы всё хорошо, а жопа — которой тот всецело доверял — чуяла подвох. — Ложись уже, крольчонок, — Хван навис над ним, — как и сказал Чан: «Практика — всему голова». — Ага, — Ли удручённо хмыкнул. — Только ты частенько путаешь голову и головку. А, вот и причина жопной паники. Он совсем забыл, что на паре они разобрали только теорию. Настолько все втянулись, что времени даже на один пример не хватило. Из-за этого Чан скинул всем видео с подробным инструктажем и сказал потренироваться как-нибудь на досуге. Только в этом видео, помнится Ликсу, никаких Хван Хёнджинов не было! — Да ладно тебе, — старший ласково провёл большим пальцем по веснушчатой щеке. — Мы уже целовались. Нам проще. — Только марлю не забудь, — Ликс вспоминал действия людей из того ролика. — Я не хочу чувствовать твоих микробов. — Давай потом обсудим флору и фауну моей ротовой полости, — Хван удобнее устроился на чужих бёдрах. — Если у тебя есть марля, то самое время её достать. — Ты уже меня достал, — младший фыркнул. — Целуй уж как-нибудь. Потом со всеми моментами разберёмся. — Если так хотелось — мог просто попросить, — Хёнджин снова навис над ним. — Необязательно выделываться. Феликс хотел набрать в лёгкие побольше воздуха, но его попытку резко оборвали чужие длинные пальцы. Хван без предупреждения войны зажал маленький носик и припал своими невозможными губами к ликсовым. Могло показаться, что там всё закрутилось. Страсть, искра, буря и вся прочая хуйня. Но нет. Хёнджин действительно действовал строго по технике. Следил, как вздымается грудная клетка, контролировал нажим, переодически спрашивал: «Чё как по ощущениям?». Да, не такого Феликс хотел. — Ну, я разобрался, — Хван отстранился и потянулся. — Ты там как? Живой? А он что? Какой жив? Ему бы вернуть эти губы обратно. — Я тоже разобрался. — И в чём это? — А вот в чём. Ликс окольцевал чужую шею своими руками и буквально впечатался в губы напротив. Хёнджин, казалось, только этого и ждал: сразу ответил на поцелуй. — Но вот чтобы со мной переспать, нужно устроить хотя бы два свидания, — вопреки словам Ли повалил его обратно на себя, — обычно я своим принципам не изменяю, знаешь ли. — Сходим, не переживай, — Хёнджин устроился на его бёдрах и сжал руками талию, — однако от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Ты всё равно оказался бы подо мной. Хван чувствовал себя школьником в пубертате. Для него секс за последние несколько лет стал уже чем-то обыденным. Партнёры ублажали его, он ублажал их. Ртом, руками, языком. Неважно. Никакого наваждения или сильного возбуждения он не испытывал. Только сейчас от одного вида такого Феликса ему уже хотелось кончить. Это было непривычно, странно, непонятно. Если обобщать — просто пиздец. Надо в этом разобраться, но позже. Когда он сполна насладится человеком под ним. — Вау, у тебя такие широкие познания в математике, — Ли неосознанно начал подставлять свою шею под ласки, — какой учебник читал? Хоть он и старался этого не показывать, но его дико крыло. От всего, блять, крыло. От одного вида ему хотелось скулить: напряжённые руки, чёрные глаза, тяжело вздымающаяся грудь. Остатки гордости просто умоляли не показывать, что Ликса размазало лужей, но было поздно. Отдел мозга, отвечающий за возбуждение, плюнул на всех и захватил пультик управления в свои грязные ручки. Да и чего греха таить: младшему было дико приятно, что до такого состояния самого Хван Хёнджина довёл именно Феликс (да-да, это тот, который с тощей жопой!). Ему за это шоколадная медалька причитается. Можно ещё парочку оргазмов сверху накинуть, но это уже в процессе. — Хвановская теория жизни, — старший запоздало ответил на вопрос и широко мазнул языком по ключицам, расстёгивая пуговицы, — первый том. Если будешь послушным, дам почитать остальные. — Давай я тебе дам и разойдёмся, — младший простонал, когда чужие руки коснулись его оголённого живота, — без лишних книг и слов. Хван оскалился. Не нравилась ему перспектива того, что для Феликса это простой перепих. Хотя, если это только догад… — И да, — он приблизился к уху и прикусил мочку, оттягивая серебряное колечко, — это одноразовая акция, если ты ещё не понял. Вот же сука. За этой фразой последовал утробный рык, треск и звук сорванных пуговиц. Рубашка полетела нахуй. — Почему ты в этом так уверен? — Хван оглядел его с ног до головы. — А если я не хочу на один раз? — Тебя никто не спр… — Ли подавился собственным стоном, когда чужая лапа мягко сжала его член сквозь ткань джинс, — Бляяя. — Давай так: если я смогу довести тебя до отключки, то это не на один раз, — Хёнджин шептал это ему в губы, — как тебе идейка? Феликс не понимал, что за идейка, чья она, откуда. Единственное, что его волновало сейчас — рука, которая просто охуительно правильно двигалась по его возбуждению, периодически отправляя волны тепла по всему телу. Такого тепла, что аж захлёстывало с головой. Не хотелось ни о чём думать. Было желание приклеиться друг к другу, быстренько кончить и лечь спать. План на все сто. Только достаточно скоро стало понятно, что «быстренько» не получится. Никто Феликса не отпустит. Воздуха в комнате из-за такого накала почти не осталось, стало тяжело фокусировать взгляд на чем-то одном. Увеличенные зрачки нашли точку опоры в точно таких же мутных напротив. Хёнджин этими самыми помутневшими глазами оценивал его тело: подкачанные руки, узкая талия, все шесть кубиков пресса. И выглядел, что самое главное, до жопы спокойным. — Почему я раньше до тебя не добрался, — Хван облизнулся, — столько времени потерял. Ага, выглядел спокойным. Его интонация и подрагивающие руки говорили сами за себя. Он тоже на грани. — Меня ещё никто не доводил до отключки, — Феликс с трудом смог ответить на прошлое предложение, — не думаю, что и у тебя получится. — Да ладно, — он поцеловал низ живота и надавил на место, где выпирала головка, — я даже не начал, а ты уже весь дрожишь. Прям как течный омега. Течный… кто? Нет, ладно, Ликс действительно подрагивал от напряжения. Но неужели он выглядит настолько… готовым? — Ты фанфиков перечитался? — Ликс извернулся и повалил Хвана на спину. — Альфач недоделанный. — Почему недоделанный? — Хёнджин ещё раз сжал руками талию и потерялся. Ощущение горячей кожи без препятствий выбило из равновесия нахуй. — Альфы в таких ситуациях ублажают своих омег, — Ликс собрал жалкие остатки самообладания и наклонился к уху. — Делают им очень-очень хорошо, а потом трахают до звёздочек перед глазами. После этой реплики он прошёлся той самой тощей жопой по чужому стояку. Последний дёрнулся вместе с обладателем, а Ли довольно улыбнулся. — Нравится со мной играться, крольчонок, — Хван не спрашивал, а констатировал факт. — Если так хочешь приступить к самому главному, то давай-ка на своё место. Когда Ликс вновь оказался под ним, всё в его голове точно встало, как надо. Вообще он никогда не любил ощущать себя уязвимым. Это моментально давало какой-то сигнал об опасности. Только с Хваном было как-то иначе. Ему хотелось чувствовать себя маленьким и беззащитным. Ему хотелось чувствовать вес чужого тела на своем. А Хёнджин, в силу своих размеров, мог ему это дать. — Пообещай не сдерживаться, — старший снял с себя верхнюю одежду. — Я хочу слышать тебя. — Не переоценивай свои возмож- Буквы смешались со стонами, когда старший прихватил одну ареолу губами, а вторую прокатил между пальцами. Улыбка Хвана стала ещё заметнее, когда по соседней стене звонко постучали: Феликса услышали. — А Джисон был прав, — старший получил пинок по спине. — Не брыкайся, крольчонок. Не поможет. Он резко стянул остатки одежды с Феликса и окинул его голодным взглядом. Ликса уже можно хоронить. Он догадывался, что этот стоматолог очень горяч, но чтобы настолько… Это надо было постараться принять в моменте и не сдохнуть одновременно. Получалось как-то так себе. — Чего притих? — Хван выбил его из мыслей. — Где у тебя смазка и защита? — Под подушкой, — он еле как смог это промямлить и закусил губу в предвкушении. Алё-алё, приём. Земля вызывает Ли Феликса. Только че-то там недоступен абонент. Он вне зоны действия сознания. Хёнджину же эта картина вставляла так, что мама не горюй. — Ты сейчас такой разбитый, — поцелуй в нос, — такой нуждающийся, — поцелуй в обе щеки, — такой мой. — Чего? — младшего аж попустило. — С каких это пор я твой? Мы договор купли-продажи не подписывали. — Как только я тебя увидел, ты уже стал моим, — Хёнджин порылся под подушкой и придвинул вещи ближе. — У тебя и шанса не было. — А меня ты спросить не заб… И его снова прервали чужие губы. Да сколько можно-то? — Мы так до конца жизни не потрахаемся, — Хёнджин отцепился от него и посмотрел в глаза. — Хватит оттягивать неизбежное. Нас друг к другу тянет. — Это ты себе сам придумал. Хван начинал выходить из себя. Ему хотелось скорее вытрахать из этой язвы всю дурь. — Тогда останови меня. Прямо сейчас, — старший с трудом отстранился. — Одно твоё слово и я отстану. — Врёшь же, — Феликс уверен не был, но надеялся. — Вру. Больше никто ничего не говорил. Обоим надоело тянуть время, которое можно было потратить на кое-что более полезное и приятное. Хван стянул последнюю линию обороны в виде джинс и залип на голое тело. Небольшой аккуратный член стоял по стойке смирно и поблёскивал от выделяющейся смазки. Впервые старшему показался такой вид именно красивым. Он провёл одной рукой по внутренней стороне бедра, а второй огладил сжимающийся вход. Феликса от такого чуть подкинуло на кровати и он спрятался в сгибе локтя, чтобы перебить стоны. Каким бы громким быть ни хотелось, жить здесь ещё хочется. Хван такой движ явно не оценил и быстренько сцепил лапки младшего над головой. Ну, чтоб неповадно было! — Я же сказал не сдерживаться, — он поцеловал веснушчатую щеку. — Кому не нравится — пусть идёт на другой этаж. Понял? Ликс кивнул головой и его руки тут же отпустили. — Хороший мальчик. Если бы у Феликса был хвостик, он бы точно начал вилять им во все стороны. Раньше он что-то не замечал за собой кинка на похвалу. За всеми этими ощущениями он даже не услышал щелчок крышки от смазки. А осознал весь масштаб пиздеца, когда на всю комнату запахло химозным персиком. — В следующий раз куплю нам другую смазку, — Хёнджин мило сморщил нос. — С такой трахаться только в противогазе можно. Если он ожидал от Ликса ответа, то может сворачиваться. Младший уже не в том состоянии, чтобы что-то говорить. Всё точно перевернулось, когда он снова почувствовал возле ануса чужие длинные пальцы. Красивые такие. Как у музыканта. Они мягко оглаживали сжатые мышцы и аккуратно распределяли смазку, пока Феликс комкал своими лапками простыни. Ему такие дразнилки порядком надоели, так что он сам опустился чуть вниз. — Какой нетерпеливый, — Хван довольно хмыкнул. — Лежи и наслаждайся, крольчонок. Я всё сделаю сам. Ликс же натурально умер. Его тело уже не слушалось хозяина и выгнулось до хруста в спине. — Аккуратнее, — старший перехватил его под лопатками. — Ты же сломаешься. После этой реплики он добавил второй палец и там точно что-то, да сломалось. Например, ожидания Феликса. Он не думал, что Хван может быть настолько нежным и аккуратным. Он не испытывал боли. Разве что небольшой дискомфорт. Только и он ушёл, когда старший надавил на тот самый комочек нервов. От неожиданности Ли вскрикнул и прижался к разгоряченному телу ближе. Какие там миллиметры между ними? Нахуй надо. — Ещё. Даже говорить заново научился. — Какой ты нетерпеливый, — подразнил его Хван, нарочно проезжаясь подушечками по комочку нервов. У Феликса от таких манипуляций натурально затрещали искры под веками. — Подожди немного. Мы ведь не хотим сделать тебе больно? Да хоть больно, хоть щекотно. Младшему уже до звезды. — Я не фарфоровый, — Ликс сам насадился на пальцы, но по простате не попал. — Блять. — Успокойся. Вот вам и чудо от Хвана. Одно слово, девять букв, строгий тон и всё. Все заткнулись и стали послушными мальчиками. Ликс вот точно. Он замер и похлопал своими оленьими глазками. — Умница. Одно слово, шесть букв, а вставило-то на все десять! Нет, ему точно надо провериться. Это ненормально. Дальше буквы он не считал. Там уже вертолёты пошли. Хёнджин закончил с растяжкой и принялся освобождать себя от брюк. Те уже доставляли неприятные ощущения. Но он терпел. Ради такого взгляда от Феликса он что угодно вытерпит. — Вау. Только это и можно было сказать. Феликс знал, что у старшего с фигурой всё в порядке. Он уже видел этот пресс, эти ноги. Но вкупе это всё сливалось в какую-то адовую смесь. Жара ещё поддавали капельки пота, которые стекали по вискам. Волосы из-за этого намокли и прилипли к коже. — Рот прикрой, а то слюна полетит. А она полетит. Ладно фигура. Там ещё можно держаться. Но член… что-то за гранью фантастики. Ровный, длинный. С красной от возбуждения головкой и выделяющимися венами. Такой только в рамочку и любоваться! Эстет внутри Феликса буквально визжит от восторга. — В следующий раз отсосу тебе, — младший облизнулся. — Напомни только об этом. Хёнджин напомнит. Обязательно. Только для начала закатит глаза и улыбнётся такой несерьёзности. А оттягивать момент проникновения уже некуда. Ещё немного и он сам заскулит. Поэтому Хван ловко подхватил презерватив и сорвал упаковку зубами. — Готов? — Давай уже, — Феликс нетерпеливо елозит спиной по влажным простыням, стараясь самостоятельно насадиться на чужой член. — Хватит изводить нас обоих. После этой реплики Хёнджин одним плавным движением вошёл и замер. Какая хорошая бы не была растяжка — время привыкнуть требуется. После нескольких минут ожидания младший подмахнул бёдрами вперёд. Хван начал поступательные движения, сильнее выгибая чужую спину находящейся на талии рукой. Так угол проникновения стал намного глубже, а давление на простату сильнее. Из-за этого простого действия Феликс окончательно рассыпался, зарывшись затылком в одну из подушек. От очень сильных ощущений на глазах выступили слёзы. Ликс просто сходил с ума. Хёнджин, почувствовав, как тот содрогается в предоргазменных конвульсиях, практически остановился. Он держал руками его бёдра, толкаясь очень ритмично, глубоко, но почти на месте. Хван просто наслаждался тем, как стенки Феликса пульсируют внутри и сжимают его. Он откинул голову назад с низким рыком и окончательно замедлился. Ли от неожиданности разлепил глаза, но картинка перед глазами вообще не четкая — всё плывет и мажется в одно пятно, а ресницы слипаются от скопившихся капелек слёз на них. Он делает несколько глубоких вдохов, а после чувствует чужие пальцы у своих губ. Феликс приоткрыл рот, вбирая сразу два. — Ты думал, что получишь всё сразу? — Хван дико улыбнулся и протолкнул пальцы глубже. — Нет, крольчонок. — Пожалуйста. Феликс, в отличие от многих в такие моменты, знал, о чём просит. У него в арсенале осталось только одно желание. Остальные резко куда-то пропали. — Ты такой милый, — старший схватил его под коленями и вошёл до упора. — Не могу тебе отказать. А сердце Ликса очень даже может. Оно уже на грани. Когда толчки возобновились, да ещё и с новой силой, он окончательно потерялся в своих стонах. Младший даже не думал, что может издавать такие пошлые звуки. В моменте стало искренне похуй на каких-то там соседей, недовольные стуки по стене. Он полностью растворился в ощущениях. Спустя ещё какое-то время таких безбожных пыток Хван сжалился. Он уже пару раз успел отсрочить оргазм Феликса, поэтому в яркости ощущений не сомневался. Да и самому держаться сил не осталось. Он ускорил темп и каждый раз бил точно по простате. Феликс уже даже не стонал. Он просто закатывал глаза и глубоко дышал. Спустя несколько фрикций он весь затрясся, пачкая спермой живот. Под веками начало рябить. Хван сам низко простонал и излился в презерватив, который сразу полетел в мусорку. Руки резко ослабли и он свалился на спину рядом с младшим. — Ну как тебе? Только тот не отвечал. Лежал себе тихонько, сопел в подушку и блаженно улыбался. — Я справился, — старший оставил на его щеке лёгкий поцелуй. — Теперь ты от меня никуда не денешься, крольчонок. Он заботливо обтёр Феликса влажным полотенцем, сгрёб его в объятия и сам свалил к Морфею.

***

— Блять, да отцепись ты от меня уже, — Ли бил старшего по рукам. — Мы же в аудитории! Тому было вообще до звезды на какие-либо слова. Нахальная улыбка стала тому подтверждением. — Ты мой парень, если не забыл, — Хван прижал его к своей груди и оставил поцелуй на макушке. — Могу трогать тебя, где захочу. В это время Минхо и Джисон сидели с глазами по пять копеек. А для корейцев это ахуеть как мощно, между прочим! — Ты тоже это видишь? — Хан повернулся к своему парню. — Ущипни меня. — Это пиздец, — Лино вынес свой вердикт и уронил голову на стол. — Наших точно украли какие-то сектанты, а этих подложили. Только когда Ликс со всей дури шарахнул Хвана по башке, все встало на свои места. — Не, это наши. Хёнджин явно ничего не понимал, поэтому продолжал приставать к младшему на глазах у всей группы. — Да ты меня затрахал уже! — Знаю, — он толкнулся языком за щёку и стрельнул глазами. — Поэтому ты и стал моим парнем, крольчонок.

Конец.