уши, слушайте

это даже нечестно как-то. можно долго говорить о моральном кодексе вампира, обращающего человека в себе подобного, но суть таких превращений потрясающе едина: ты молод, здоров и неуязвим. ну, быть может, с аллергией на чеснок. и на солнце. и на осину. и на серебряные побрякушки. но так проще, ведь люди в обычном мире умирают, всего-навсего подавившись цветной капустой. кристофер — так смешная мама-вампирша нарекла своего сына в честь иисуса христа — приложил ладони к чужим ушам, словно бы его особый дар не электрокинез, а исцеление. рыжие волосы новообращëнного смешно затопорщились. — не помогает, не помогает, — бормотал кристофер виновато. скорее всего, самому себе, потому что новообращëнный его не слышал. и вряд ли слышал хоть что-нибудь. минхо лишь беззвучно хихикнул. кристофер нашëл его, гуляя в недрах леса. охотился — грубо говоря, изучал местную фауну — говоря честнее. ему не нравилось убивать живых существ, пускай он и был вампиром столько, сколько себя помнил. конечно, без преступлений не обходилось: пара-тройка поликлиник явно обеднели запасами донорской крови за эти шестнадцать лет. вампиры как кукушки — им плевать на собственный помëт. матери кристофера не пришлось лить слëзы по сыну, когда она оставила свëрток с младенцем у порога одной из заброшенных церквей. она помолилась и была чиста. остальное — дело наставников. они же и занимаются воспитанием молодых клыков. — ну как ты, минхо? слышишь меня? минхо внимательно проследил за движением его губ, покачал головой. кристофер вздохнул. не слышит — и всё тут. минхо — всё, что смог промяукать новообращëнный в их первую встречу. кристофер нашëл его умирающим человеком и мог только догадываться, что его ровесник делает в чащобе леса. чуть позже оказалось, что рядом с той чащей расположилась глухая деревня, где обычно у таких, как минхо, было два выбора: умереть в деревне или умереть в лесу. вероятно, его семья выбрала второе. долго упрашивать наставника не пришлось. хëнджин, пускай и высокомерный вампир, любил детей. детей вампиров и детей-вампиров. упрашивать минхо не пришлось и вовсе. он был в слишком плачевном состоянии и слишком не хотел умирать, что сразу же отозвалось в сердце — холодном, ну и пусть — кристофера. он нашëл минхо грязным, со спутанными волосами и гнездом веток, торчащих из них, с многочисленными ссадинами и порезами. да, в лесу бы он точно не выжил, а в церкви, где обитали только вампиры, ему дали бы максимум неделю. потом сожрали бы. а что? всё равно он уже никому не нужен и никто его искать не будет. эти мысли поразили кристофера до удушья. ему стало страшно за минхо, поэтому он попросил наставника обратить нового друга чуть ли не сразу. несмотря на общую слабость и худобу, минхо бодро перенëс укус, болезненное распространение яда по телу и последующее восстановление. наверное, потому что кристофер всё это время держал его за руку. но глухота не излечилась даже после обращения. наставник, разочарованный, хотел было выставить минхо за дверь, но кристофер тогда уже совсем потерялся в больших глазах новообращённого. — или мы вместе живём здесь, или мы вместе уходим! — заявил он, заслоняя собой минхо и воинственно раскидывая руки в стороны. даже осклабился для пущего эффекта. джисон, закадычный приятель и такой же сирота, поддержал кристофера, соскакивая с лавки и скалясь. минхо ему однажды сплëл венок из полевых цветов, а джисону большего и не надо. чанбин, нехотя и лениво отодвигая тарелку с мëртвой птицей, встал тоже. ему не хотелось расставаться с мальчиком, который научил его ставить ловушки на мелкое зверьë. как оказалось, минхо умел делать практически всё на свете (плести украшения и ловить птиц и белок) и мог бы выжить в том лесу, если бы не был так слаб и если бы хоть что-то слышал. наставник покачал головой, но без раздражения, а с гордостью. ему понравилось, как смело ученики отвоевали товарища. в учении хëнджина главное — умение работать сообща. может быть, как подумал потом кристофер, это была просто проверка. но полагаться на удачу не в его стиле. с тех пор он стал ежедневно заниматься с минхо: пробудить его дар и излечить глухоту. но глухота прилипла к ушам минхо накрепко. сначала кристофер переживал и волновался, каждый вечер готовя небольшую сумку: вдруг ночью им придётся покинуть церковь. затем обнаружил, что минхо начал понимать его. не слышать, но понимать. язык жестов им обоим был неизвестен. цивилизация, где он в обиходе, находилась слишком далеко от затхлой церквушки. но они изобрели свой собственный. как-то раз минхо коснулся щеки кристофера и наклонил голову к плечу. это означало поддержку. минхо не был слепым (спасибо на этом) и ясно видел, как мучают его друга тревога и страх. глаза в глаза — так общаться было легче всего. затем минхо начал общаться с другими обитателями церкви. наставника, джисона и чанбина он трогал за ладони, рисуя на них символы: полукруг означал вопрос, нажатие означало твëрдое решение. он указывал на предметы, если хотел спросить, нужна ли помощь по церкви, тыкал себя в грудь, если звался добровольцем. ах, и ещё: он безупречно читал по губам. месяцы, проведëнные в стенах церкви, дали ему достаточно, чтобы выучить каждое движение уголков губ, обнажение клыков и дëргание щëк её обитателей. но чем кристофер гордился — никого минхо не понимал так чутко, как его. и ни с кем так долго не хотел проводить время. даже когда опасность быть выгнанным перестала угрожать ему и нужда в защите отпала, он оставался подле верного товарища. или не товарища. друга, наверное. да, так будет честнее. кристофер непозволительно краснел от этих размышлений. или ему это казалось, ведь крови в нëм не хватило бы и на мелкую розоватость. но он точно что-то чувствовал. как будто мëртвое сердце оживало на пару мгновений. тук-тук — и снова умирало. тук-тук — минхо прошёл рядом. тук-тук — минхо коснулся щеки. тук-тук — минхо взял за руку. тук-тук. тук-тук. мин-хо. мин-хо. и вот снова они так близко, что становилось невыносимо. ещё чуть-чуть, и даже минхо ощутит этот стук, касаясь бледных рук. и, наверное, задастся вопросами. укажет на себя, вычертит полукруг на ладони, вопросительно моргнëт, пока сердце кристофера умирает и оживает, умирает и оживает. дар минхо не прорезался, а его клыки прорезались уже давно. кристофер воровал кровь и для него — вырубал электричество в глухой клинике, хватал необходимый пакет и делал ноги. благо, вампиры могут пробежать тридцать метров в секунду — как гепарды в их лучшие годы. — не пей быстро, насыщайся, — кристофер всегда смущался оттого, как внимательно минхо следил за его губами. затем кивал и делал глоток. не сказать, что он окреп, как обратился. он был всё так же худ, слаб и до смешного рыж. но кристоферу нравился этот фитилëк волос, встающий дыбом из-за частого контакта с электричеством. и минхо он нравился тоже. порой минхо с нежностью кота приливал к рукам кристофера. не чтобы что-то сказать, а чтобы просто побыть рядом. казалось, минхо досконально изучил его периодическое сердцебиение (или его подобие), и это до одури кружило голову. белены объелся, сказал бы чанбин с набитым ртом. а кристофер гладил ржавчину чужих вихрастых волос и чувствовал, как сводит губы. он бы хотел прикоснуться ими к минхо. благодаря некоторым людским книжкам — богохульным, как сказала бы, наверное, мать, — кристофер узнал, что такое поцелуи. и что их дарят тем, кого любят. а что такое "любят" во всех этих книжках написано по-разному, но так, словно это что-то само собой разумеющееся. они будто бы шептали ему по ночам: ты сам поймёшь, ты всё поймёшь сам. и кристофер понимал. но пробовать боялся. вдруг минхо это не понравится? а спросить об этом было труднее всего. и как об этом спросить? коснуться губами сначала руки, как делают джентльмены в английских романах? или сразу тянуться к лицу? стыд-то какой... кристофер убегал от этих мыслей со скоростью гепардов в их лучшие годы. однажды зубец дара минхо наконец прорезался. это было похоже на то, как лепестки вишни прорвали пахущую почку весенним днëм. они искали цветы и ветки — всё для сооружений минхо. изредка он замирал, разглядывая кроны высоких мрачных деревьев. вдвоём они могли стоять так подолгу, чего-то выжидая. кристофер не мог знать чего — он бы всё отдал за дар чтения мыслей. новообращëнный вздрогнул. его тонкие, как стебельки, пальцы обвили широкую ладонь кристофера. кристофер сощурился, присмотрелся. и увидел то, чего так долго ждал минхо. две белочки в мгновение ока оказались на ветвях, поëрзали пушистыми хвостами, как в сказках, и спрятались в дупле. минхо очаровательно улыбнулся кристоферу. он коснулся пальцами его ладони, нарисовал дуги и просиял глазами. — красиво, красиво, — посмеялся кристофер, — очень красивые белки. мы их высматривали? минхо радостно кивнул. мгновение, когда сердце снова оживилось его именем, стëрлось. кристофер услышал треск, но среагировать не успел. он мог бы убежать, но оставил бы минхо. он мог бы напасть, но оставил бы минхо. ничто так не могло выбить его контроль из строя, как нахождение рядом минхо. и ружьë охотника нацелилось на них. наставник предупреждал их об опасности, но лишь теоретически. с охотой на вампиров они не сталкивались. и не планировали. деревни они не грабили, людей не убивали, даже животных — ну, хотя бы не так массово, как те же лесничие. кристофер осознал, что ничего не может сделать. он крепко сжал ладонь минхо, аккуратно и медленно вставая впереди. но боялся бросаться — вдруг застрелит? вдруг он с подмогой? вдруг сзади набросится кто-то ещё? охотник, светловолосый и веснушчатый, строго взвëл ружьë. — я вижу вас, бледнолицые, — рявкнул он басом, но совсем не своим. джисон бы сказал, что такие парни разговаривают сладко и тягуче, не грубо и не низко. и не хрипло. — не двигайтесь — застрелю. застрелит — кристофер стал мертвее мëртвого. а затем ощутил лëгкое касание к щеке. минхо настойчиво вышел из-за спины, внимательно и долго смотря на охотника. прямо ему в глаза. охотник встал как вкопанный. — не застрелишь, — отчëтливо произнëс минхо, и веснушчатый парень опустил ружьë. — ты добрый. не застрелишь. кристофер ошарашенно проследил за тем, как взгляд охотника прояснился невозмутимым счастьем. — я добрый, — прошептал парень, уже потеряв интерес к тому, что только что собирался сделать. он улыбнулся вампирам и помахал рукой. — хорошего вам дня! кристоферу не поверят, если он скажет, что охотник скрылся с их глаз, весело прыгая и обнимая каждый ствол дерева на своём пути. — чушь собачья! — оскалился джисон, свесившись со стула, и громко рассмеялся. кристофер с досадой фыркнул. но наставника поразил его рассказ. — значит, он даëт указания голосом? — переспросил хëнджин. затем выпрямился и гордо заявил: — драгоценнейший из даров. минхо, ты маленький гений! — наставник потрепал рыжие волосы и попросил минхо снова что-нибудь приказать. но минхо, сначала обрадованный похвалой, вскоре поник, когда взгляды наставника и учеников забрались ему под кожу. кристофер почувствовал это интуитивно. — он устал, мы долго охотились. — охотились? — чанбин поднял голову из тарелки. — на кого? — на белок, — полусоврал кристофер и, воспользовавшись моментом, когда наставник отвлëкся на обжору, съевшего десятую птицу за день, вывел минхо из длинной столовой. уши минхо всё ещё не слышали. зато весь мир слышал минхо. на следующий день кристоферу посчастливилось увидеть то, что его мать назвала бы касанием христа. гуляя по лесной тропинке, они увидели птицу. бедняга проживала свои последние минуты — крыло неподвижно умирало, истекало кровью. минхо сел перед птицей на колени, взял крошечное тельце в ладони и прошептал: — крыло целое, ты не умираешь. птица сорвалась с его ладоней мгновение спустя. — ух ты, — кристофер проводил её восхищëнным взглядом. — минхо, ты можешь лечить! минхо нежно смутился. он не успел прочитать, что сказал кристофер, но понял всё по его сияющей гордой улыбке. — слушай, — кристофер сел рядом, чтобы минхо было видно движение его губ, — а ты сможешь так вылечить себя? — и коснулся чужих ушей. минхо понял, о чëм он. прислонившись к своим ушкам, он произнëс: — уши, слушайте. вы слышите. чудо, такое тёплое и близкое, не случилось. это кристофер понял по помрачневшему лицу. он вздохнул, взял минхо за руки. — кажется, твоя магия не работает на тебя самого, — догадался он, ощущая болезненный укол сочувствия. кристофер опустил лицо. — прости меня. прости, что я такой бесполезный... минхо аккуратно приподнял его подбородок. может, чтобы лучше прочесть, а может, чтобы... — я такой дурак... минхо помотал головой. рыжие волосы загорелись медным пламенем от крови, пускаемой закатом сквозь крону высоких деревьев. — я люблю тебя, — сказал минхо просто, прислонился к щеке кристофера и мягко склонил голову к плечу. его улыбкой можно было воскресить солнце и осветить им всю чащу.