You draw stars around my scars

У Хёнджина руки всегда холодные, с красивыми длинными пальцами и с венами на запястьях похожими на разливы кисельных рек. У Хёнджина холодные глаза, словно чернильные лужи, а сердце все равно тёплое, Феликс знает. Хёнджин пахнет прогоркшей полынью и тёплым молоком, и волосы у него красиво развеваются на солёном морском ветру. Феликс невольно засматривается на его профиль когда они сидят плечом к плечу встречая туманный закат у побережья. Он похож на принца, только вот сам Хёнджин лишь рассмеялся бы подобному сравнению если бы услышал. Поэтому Феликс умалчивает эту мысль глубоко внутри, бережёт. — Я же говорил что учавствовать — это плохая идея.- Голос Хёнджина звучит как у обиженного ребёнка. Сегодня пришли списки с отборочными результатами художественного конкурса. Его в них не было. Взгляд Хвана устремлён в раздражающе спокойную гладь моря. Какого чёрта, спрашивается, вокруг так тихо когда у него в душе буря? Тишина в миг разбивается смехом Хана, который с широкой улыбкой бежал по морской пене босиком, тряся над головой бенгальским огнем. Искорки исчезали до того как коснутся и подпалят его волосы. Везучий он, дурак. — Совсем не плохая. Если поставить цель, то идти будет гораздо легче, а это всего лишь твой первый конкурс, всё ещё впереди. — Цели — лишь иллюзия. Через них людям легче делать шаги к смерти. — Хёнджину кажется, что все в мире уже было предопределено еще до него, так что смысла бултыхаться, пытаясь ухватиться за последнюю соломинку нет, лишь воду мутить зря. — А фатализм — оправдание для сдавшихся.- Феликс закатывает глаза и вскакивает с насиженной травы, шорты безвозвратно испорчены от зеленых пятен. Он тянет размазанного по берегу Хвана вверх и он поддаётся лениво. — Что ты делаешь? — Хёнджин смотрит на мягкий разлив жизни в чужих глазах и чувствует, словно весь мир нарисован, а он сам в нем неудачная клякса. — Если сидеть и киснуть, вместо того чтобы делать хоть что-то и радоваться нажитому опыту, то вся твоя жизнь пройдет в сожалениях. Феликс невозможный оптимист. Кажется он даже мёртвого способен из могилы достать, заставив вновь вернуться к жизни. А Хёнджин еле себя цельным держит, из раза в раз покрываясь новыми трещинами поверх старых, когда пытается не рассыпаться в труху от особо выразительного саркастичного вздоха. По сравнению с Хваном, Ли словно путеводная звёздочка, которая является причиной, по которой Хёнджин все еще не бросил школу и сам не бросился во все тяжкие. Как там говорится? Противоположности притягиваются? Вероятно, эти двое прямое тому подтверждение. Хёнджин скептично смотрит в спину Ли, когда он тянет его ближе к морю. Он даже не протестует, когда штанины его джинс намокают по щиколотки. Тяжёлая от воды ткань удерживает его на земле, словно его голова раздулась от мыслей как воздушный шарик, способный улететь в седое небо. — Смотри самолёт! — Ли тычет пальцем вверх удивленно, словно ребёнок, ей богу. Хвана это почему то не раздражает, но взгляд в ту сторону он не устремляет. Ему кажется, что даже если бы начался звездопад, на небе появилась тройная радуга или внезапно к ним прилетели инопланетяне, он бы не отвел глаз от искренних эмоций на любимом лице. Феликс пахнет солнечной пылью, домашним уютом и цветущей весной, а когда он улыбается на его лице словно сияет маленькое лето. У него выжженные почти до бела волосы, которые часто электризуются, делая его похожим на одуванчик. А еще Феликс добрейшей души человек, каждый в их компании подтвердит это. Он внеземной, как далёкий маленький принц, прилетевший с астероида B612 или как чудной пилигрим, или как сахарная фея, или как… Хёнджин моргает, освободившись от дрёмы, когда чужая небольшая ладонь сжимает его собственную. — Голубки, не соизволите присоединиться к нам? — Кричит им Сынмин беззлобно, когда все собираются в кругу. Чан настраивает гитару, Чонин рисует котят на песке. Чанбин пытается разжечь костёр, с помощью отсыревших спичек, потому что небо уже темнеет, а солёный ветер холодит щёки. У него получается далеко не с первой попытки, лишь когда Минхо протягивает ему зажигалку. — И долго ты собирался смотреть как я мучаюсь прежде чем дать мне это? — Я верил в то что у тебя и так получится.- Минхо отвечает льстиво, когда выдохшийся Джисон плюхается рядом с ним. Ласковый ветер пробирается сквозь футболку щекоча ребра и Хенджин натягивает протянутую ему кофту. Они с Феликсом усаживаются немного поодаль от остальных. Громкий смех наконец то успокаивается, сменяясь теплой мелодией из-под пальцев Банчана. Они подпевают слова всем знакомых песен, передавая гитару друг другу. Лишь Хёнджин сидит тихо, расплывчатым взглядом буравя угольки в огне. — Убаюкай меня, скажи что всё будет в порядке.- Шепчет он, когда его голова мягко опускается на плечо рядом, а бьющиеся о берег волны звучат словно тихая колыбельная. — Обещаю. Феликс переплетает их пальцы вместе, ласково поглаживая тыльную сторону чужой ладони. Потонувшие в излюбленном море звезды всплывают, переливаясь в воде, они рвут синее небо острыми углами, а в зияющих дырах все еще можно разглядеть шрамы оставленные самолетами.