Бесконечность боли

      Ты по зову приходишь в туалет в поликлинике. Только вот не по зову нужды, а по зову боли, такой сильной, что ты не понимаешь, что происходит. В голове не твои воспоминания, да и это не твоя боль. Не твоя же, верно? Ты знаешь этого человека. Вы много раз встречались во снах и болтали о том, о сем. Ты ощущаешь дрожь по телу, такую, что тебя трясет, будто ты на морозе стоишь в одних трусах. Сердце колит, тебя тошнит. Ты закрываешь глаза, и слезы начинают катиться под твоим щекам. Ты задыхаешься, не в силах вдохнуть из-за болезненного кома в горле. Хватаешься рукой за шею, другой — за подоконник, чтобы удержать себя от падения. Почему боль такая сильная? Ты видишь парня, трясущегося от невыносимой боли в кабинке туалета. Кит, как он представлялся тебе во снах, плакал и судорожно утирал поток слез, который не прекращался, ладонями. У этой боли не было конца, она ощущалась как вселенская бесконечность, некая константа, которая не могла быть изгнана из чужой души. Пронзающее осознание, что вы связаны, убивает тебя почти следом. Перед твоими глазами предстает бездыханное тело, а потом оно растворяется, и ком в горле уходит, тело перестает вздрагивать раз за разом, а свидетельством слез теперь являются только сухие дорожки на щеках и покрасневшие глаза.       Какого черта это было? Ты находишь ответ, открывая первую попавшуюся кабинку. Чужой браслет валялся около унитаза — черные блестящие бусины и матовый, такой же черный, массивный по сравнению с бусинами, череп, который манил тебя взять его, но ты не спешишь это делать. Шестое чувство подсказывает, что есть что-то еще. Ты оглядываешься и позади себя находишь мрачные складные костыли из переливающегося синим и черным ванадия — знаешь ты это из воспоминаний Кита, теперь прочно засевших внутри, смешавшись с твоими собственными. Но чего-то еще не хватает. Осмотрев все вокруг, натыкаешься на серебряные сережки, похожие на гвозди. Звук скрипучей больничной двери отвлекает тебя: ты видишь свою девушку. Она выглядит озадаченной, почему ты так долго не возвращаешься.       — Что-то случилось? — она подходит ближе, обеспокоенно всматриваясь в твои широко раскрытые глаза.       — Помнишь я рассказывала про Кита?       — Конечно. Ты так много о нем трепалась, что я почти заревновала, — она слегка посмеялась, а потом посерьезнела. — Так что такое?       — Видимо, он умер, — ты опускаешь взгляд на свои грязные ботинки. Осенняя погода не щадит никого, особенно обувь.       — И?       — Я почувствовала внезапную боль, такую сильную, что сама едва ее выдержала. Я не могу представить, какого ему было, — твой голос стихает, но все еще продолжаешь рассматривать ботинки. Слезы снова наполняют глаза, и ты наконец поднимаешь взгляд на свою девушку, стоящую в оборонительной позиции. — И я знаю, что это все из-за нее.       Она выглядит недовольной, стреляя в тебя глазами.       — И что теперь? Ты тоже возненавидишь меня, как он ее? Правда, почему ты смотришь на меня так потерянно и загнанно, будто я тоже в этом виновата? — девушка повышает голос почти до крика.       Вопреки страху, ты аккуратно подходишь ближе и берешь ее за руку.       — Дорогая, ты не являешься ей. Я тебя люблю. Его боль хоть теперь является отчасти моей, но не ты в ней виновата, — ты мягко оглаживаешь чужую тыльную сторону ладони большим пальцем.       — Да, в этом виновата моя другая версия, — она стискивает зубы и тяжело выдыхает через нос, словно разъяренный бык, на чью территорию покусились.       — Вот именно, что другая. Ведь и я не он.       Ваш диалог прерывает снова тот же звук, и ты видишь ее — глаза округляются вновь и ты чувствуешь бурлящую неприязнь. Она смотрит на тебя, потом — на твою девушку, прищурившись.       — Вот как... не ожидала вас тут увидеть, — ее тон, ее вид — все в ней выражало презрение к вам.       — Как и я тебя, — ты хмуришь брови и чуть сильнее сжимаешь чужую руку.       — В любом случае, я пришла забрать то, что принадлежит мне, — она замечает костыли и идет к ним.       — Они не твои, они Кита, — ты цедишь сквозь зубы, сдерживая себя, чтобы не набить той морду.       — Да, а он был моим парнем. Знаешь, потерю переживать тяжело, — несмотря на слова, она не выглядела расстроенной — скорее напряженной. Ты понимаешь, что доставляешь ей дискомфорт своим нахождением. Все-таки ты живая и он теперь является частью тебя.       — А он теперь я, значит, они принадлежат мне, — ты отпускаешь руку своей девушки, которая наблюдала за картиной молча, но под конец ты почувствовала легкую дрожь ее руки.       — Нет, — она грозно отрезает, забирая костыли, после — поднимая сережки с пола.       Ты резко закрываешь ей проход в кабинку.       — Браслет я тебе не отдам, — твое заявление твердое, как камень. Если придется, ты и вправду устроишь драку.       — Хм... Раз уж ты так рвешься оставить себе что-то от Кита, я позволю тебе оставить браслет. Все равно он мне никогда не нравился, — она в последний раз кидает на тебя взгляд, полный презрения, и уходит с чужими вещами так, будто ее обокрали и теперь она получила месть, которую долго ждала.       Ты вздыхаешь облегченно и наклоняешься, чтобы поднять браслет. Долго смотришь на череп грустным взглядом, вновь ощущая боль, пронзающую голову и сердце.       — Прости, я не смогла забрать всё от тебя, — слезы падают на череп, стирая пыль и грязь.       Вместо осеннего холода из окна ты ощущаешь тепло, как если бы тебя обняли на прощание, так крепко, зная, что вы больше никогда не увидитесь.       — Пойдем? — твоего плеча легко касаются, отвлекая от противных ощущений.       — Да, — ты коротко отвечаешь.