Красавица в чудовище

Свет проникал сквозь окна, и Ева Таурус издала раздраженное ворчание, проснувшись. Сон был редким товаром в эти дни. Пока что это поселение было безопасным, но неизвестно, как долго это продлится. Тем не менее она заставила себя встать с кровати и потянулась за рулоном бинтов, который оставила на прикроватной тумбочке. Обмотав ими голову, дабы прикрыть повреждённый глаз, она оделась, затем прикрепила Уилт и Бланш к бедру и вышла на улицу. В пустыне солнце палило ещё сильнее, так что ей пришлось прикрыть глаза рукой, поморщившись. Если к чему она и не могла привыкнуть, так это к солнцу. Песок и жара были не так уж плохи — в конце концов, она жила на Зверинце, — но здесь, в Вакуо, солнце было гораздо ярче, чем там. По крайней мере, большинство дней в Куо Куане было облачно, в отличие от Вакуо. — Ева! Ева обернулась, услышав знакомый голос, и на её лице появилась тонкая знакомая ухмылка. — Сапфир, — поприветствовала она. Сапфир остановилась в нескольких футах от неё. Это была невысокая темнокожая женщина, примерно ровесница Евы, с длинными черными волосами и блестящими зелеными глазами. Но, пожалуй, самое главное — Сапфир была человеком. Ева до сих пор помнила, как впервые наткнулась на эту группу много месяцев назад. Она несколько дней бродила по пустыне, попутно отбиваясь от своих бывших товарищей. В конце концов она обессилела и рухнула в песок, ожидая смерти. Но, вопреки всему, Сапфир нашла её и приютила. Это было больше, чем она заслуживала, но Сапфир и остальным было все равно, сколько бы она ни говорила им об этом. Для них она была гостьей, и они не желали слышать ничего противоположного. — Ева? Голос Сапфир вывел её из задумчивости. Фавн повернулась к ней и моргнула. — ...Прости, я немного заблудилась в собственных мыслях. — Да, я видела, — сказала Сапфир. — Пойдем со мной - теперь твоя очередь обучать малышню. Сапфир взял ее руку и повела в другую часть лагеря, где собралось несколько детей. Это были дети членов племени, причем разношерстные — среди них были и люди, и несколько фавнов, все они сильно отличались друг от друга. Как обычно, Ева не могла не остановиться и не поглазеть на них. Когда-то она считала такое небольшое собрание на фундаментальном уровне невозможным. Теперь же она наблюдала их почти каждый день. Человеческие и фавнские дети, играющие вместе... Часть её не могла не задаться вопросом, что бы он подумал об этом. Наверное, ничего — для него это было бы обычным делом. За то короткое время, что она его знала, он показался ей идеалистом. Впрочем, возможно, она сейчас тоже шла по этому пути. Разница лишь в том, что ей пришлось пролить гораздо больше крови и оставить за собой тел, чтобы начать его. Выбросив эти мысли из головы, Ева подошла к группе. Они, как обычно, шушукались, но быстрый хлопок в ладоши положил этому конец. — Соберитесь вокруг, — объявила она. — Сегодня мы будем заниматься базовыми упражнениями с аурой. Дети мгновенно прекратили возню и замолчали, затем подошли к ней, выстроившись в одну шеренгу. Их было восемь, все разного возраста, но ни один не старше десяти лет; у всех уже была разблокирована аура. Ева встала перед ними, положив одну руку на рукоять меча. — Итак, ребята, — начала она. — Начнем с базового импульса ауры. Я хочу, чтобы вы все вдохнули, а затем попытались накалить свою ауру до такой степени, чтобы она стала видимой. Удерживайте её пять секунд. Дети кивнули и сделали, что им было сказано. Ева наблюдала, как оживают их ауры... кроме одной — крошки в самом конце линии, который выглядел потерянным. Он, прикусив губу от досады, пытался накалить свою ауру, но безуспешно. Ева, нахмурившись, подошла к нему. — В чем дело, солдат? — спросила она. — У тебя проблема? — Я не могу! — объявил он. Ева нахмурилась ещё сильнее. Она убрала руку с эфеса своего меча, затем опустилась перед ним на колени и посмотрела на ему глаза в глаза. Он был человеком, но она тут же отогнала эту мысль. Человек он или нет, но теперь он был под её опекой, а значит, она несла за него ответственность, как и за всех остальных. — Давай попробуем кое-что, — предложила она. — Сперва закрой глаза. Мальчик сделал то, что ему было велено, закрыв глаза. Ева кивнула. — Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты представил свою семью. Создай в голове действительно хороший образ. — Она подождала немного, а затем спросила — У тебя есть такой образ? — Да. — Произнеси это. — У меня есть такой образ. — Хорошо. Теперь задержи этот образ на мгновение и призови свою ауру. Снова сосредоточившись, мальчик прикусил губу. На мгновение ничего не произошло, но затем Ева увидела, как по его телу начали плясать маленькие желтые искорки. Она моргнула, а искры тем временем превратились в полноценное свечение. В уголках её рта заиграла ухмылка. — А теперь открой глаза. Мальчик сделал это сначала нерешительно, но как только он увидел первые следы свечения, исходящего от его тела, его глаза распахнулись. Он удивленно огляделся вокруг, и на его лице появилась широкая улыбка. — Я сделал это! — провозгласил он. Ева слегка ухмыльнулась, а затем встала. Она открыла рот, чтобы еще раз обратиться к войску, но голос Сапфир внезапно прервал ее. — Ева. Ева уже собиралась обернуться к ней и спросить, в чём дело, как вдруг увидела фигуру в белом одеянии, появившуюся из песков и приближающуюся к их маленькому поселению. Её глаза сузились, и она снова положила руку на меч. — Ребята, — сказала она. — Сегодня нам придется немного укоротить тренировку. Дети издали вопль разочарования, но он утих, когда она строго посмотрела на них уголком глаза. — Возвращайтесь все к своим родителям, — приказала она. — Сейчас же. Они поняли, что спорить с ней не стоит, и тут же бросились бежать. Как только они ушли, Сапфир подошла к ней, наблюдая за приближающимся человеком в белом, и нахмурилась. — Что это? — спросила она. — Опять Белый Клык? — Хуже, — прорычала Ева. — Это специалист Атласа. Глаза Сапфир расширились. — Зачем он сюда пришел? — Ты знаешь зачем. Сапфир замолчала. — ... Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Оставь его мне, — сказала Ева. — Ты же не собираешься... — Нет, — ответила Ева, прерывая её. — Я не буду... по крайней мере, пока он не вынудит меня. Сапфир моргнула, затем кивнула. — Хорошо. Будь осторожна, Ева. С этими словами она ушла, исчезнув в деревне. Ева осталась на месте, стоя на песке пустыни как бдительный защитник, а фигура в белом приближалась всё ближе и ближе. Наконец, спустя несколько минут, она остановилась в нескольких ярдах от нее, позволяя лучше себя рассмотреть. Судя по униформе, это был Атлас. На бедре у него висело необычное оружие, хоть и выглядело оно как обычный меч, без каких-либо способностей к меха-трансформации. Но она хорошо знала, что нельзя недооценивать противника, особенно специалиста. На нём был белый плащ с надвинутым на голову капюшоном, конец которого развевался на ветру, пока он стоял. Ева немного сдвинулась с места, пытаясь разглядеть его, но он не сдвинулся ни на дюйм. — Ну что? — наконец спросила она. — Либо сражайся, либо говори, но не трать мое время, не делая ничего. — Значит, это действительно вы, — слабо усмехнулся он. Ева замерла, её глаза расширились. Этот его голос... — Мы давно искали вас, знаете ли, — продолжил мужчина. — Одна птичка напела мне, что я могу найти вас здесь. Я решил сам взглянуть, чтобы убедиться в правдивости слухов. Должен сказать, что я не ожидал найти вас здесь, но жизнь, думаю, полна сюрпризов. — Это лишь один из способов воспринимать её, — ответила Ева. — Жон Арк. Жон наконец откинул капюшон, открыв ей свое лицо. Он был старше — лет двадцати пяти, по её мнению, — и гораздо более обветренным. У него начала расти борода, а волосы стали немного длиннее, и завязывал он их в волчий хвост. Правый глаз закрывал неровный шрам. Они встретились взглядами, и он ухмыльнулся. — Не ожидала меня увидеть? — спросил он. — Зачем ты здесь? — спросила Ева. — Пришел забрать меня и отдать своим хозяевам? — Вероятно, это то, чего они желали бы. — Тогда тебе следует знать, что я не стану облегчать тебе задачу. — Я бы не ожидал этого. Жон поднял руку и положил её на эфес своего меча. Ева напряглась, когда он выхватил его, и звук удара стали о сталь выстрелом разнесся по пустынной долине. Ева сжала меч до белых костяшек и уже собиралась выхватить клинок, как Жон сделал нечто неожиданное. Вогнал свой меч острием в песок. Ева, не отрывая глаз, смотрела, как Жон убирает руки с клинка, а затем поднимает их. — Я сдаюсь, — сказал он. — Ты победила. Теперь я твой пленник.

***

Ева сидела напротив него и смотрела, как он ковыряется в еде. Она нехотя приняла его как своего "пленника", а когда остальные жители деревни узнали о случившемся, то решили сделать так, чтобы он стал самым избалованным "пленником" в истории. Сапфир тотчас обеспечила его едой и водой и дала им с Евой побыть наедине. И вот теперь она смотрела на него, пока он ел, и на лбу у нее пульсировала вена от досады. — Зачем ты здесь? — потребовала она. — Тебя послал Атлас? — Нет, — ответил Жон, глотая рис. — Я пришел по собственной воле. Но они ищут тебя. — Значит, ты пришел увести меня к ним. — Также неверно. — Тогда зачем было ехать? — спросила Ева. — Если ты здесь не для того, чтобы сражаться со мной или брать меня в плен, то лучше уходи сейчас, пока не осложнил нам обоим жизнь. Жон доел рис, отложил миску в сторону и снова посмотрел на неё. — Я здесь, потому что хотел поговорить с тобой. — О чём? Он пожал плечами. — Да так, обо всём, пожалуй. Ты, наверное, видишь, что я сильно изменился с нашей последней встречи. Он не ошибался. Помимо внешности, в нем изменилось и кое-что еще — он стал вести себя намного иначе, более уверенно. Он стал выше и был менее напряженным и нервным, чем раньше. — Я это вижу, — признала она. — Да, но мне следует поблагодарить за это тебя. — Пожалуйста, — насмешливо хмыкнула Ева. — Я серьезно, — настаивал он. — Когда ты захватила меня, я понял, насколько всё это неважно. Все те проблемы, которые были у меня в молодости, вдруг показались такими ничтожными перед лицом верной смерти. Когда ты меня отпустила, я прозрел: если я хочу быть счастливым, нужно что-то менять; я больше не могу позволить своим страхам и сомнениям стоять у меня на пути. Так что я изменился. — Ты присоединился к армии моего заклятого врага, — отметила Ева. — Поверь, у меня не осталось выбора, — настаивал Жон. — Академии охотников не приняли бы меня после того, как Бикон отверг. А вот Атлас... им всегда нужно больше пушечного мяса. Поэтому я поступил на службу, поднялся по карьерной лестнице и в конце концов получил место в рядах Специалистов. Все это отняло у меня шесть лет. — И теперь ты проводишь дни, выслеживая моих бывших товарищей. — Не более, чем ты. Ева сделала паузу. Жон пристально посмотрел на нее, затем наклонился. — Ты думала, никто не догадается, что это ты? Кстати, я не виню тебя за это — они пытались найти тебя по одной и только одной причине. Так что, насколько я понимаю, это самооборона. — А что насчёт моих остальных убийств? — спросила Ева. — Люди, которых я прикончила, будучи ещё в Белом Клыке? Я не могу ни оправдать это, ни даже искупить. — Боюсь, ты права насчёт этого, — помедлив, покачал головой Жон. — Так зачем же тогда приходить сюда? — спросила Ева, скрестив руки. — Просто чтобы погладить меня по лицу? — Правду сказать, я хотел поблагодарить тебя, как бы странно это ни звучало, — сказал Жон, выдержав паузу. — До того как меня схватили, я был никем, смирившимся со своей участью до конца жизни работать чернорабочим, зарабатывая минимальную плату. Но, взглянув смерти в лицо, я по-новому взглянул на жизнь. Я понял... черт возьми, если я могу встретиться взглядом с предводителем Белого Клыка и заставить её моргнуть первой, то что еще меня останавливает? Поэтому, вернувшись домой и восстановившись, я принялся за тренировки. Затем я завербовался в армию. Остальное — история. — К чему ты клонишь? — Наверное, я хочу сказать, что всем, что у меня сейчас есть, я обязан тебе, — сказал Жон. — Ты можешь мне не верить, и это нормально, но в любом случае я хотел сказать тебе это наедине. Ева насмешливо хмыкнула. — Приятно знать, что мое наследие пыток и убийств привело хотя бы к одному доброму делу. — А что насчет тебя? — спросил Жон, ничуть не смутившись. — Ты тоже изменилась к лучшему. — Лишь если сравнивать с тем, что было раньше. — Это все равно хорошо, Ева. — Как скажешь, — она встала, взяла меч и прицепила его к поясу. — Что ж, ты рассказал мне всё, что хотел. Уверена, ты легко найдешь дорогу назад. С этими словами она вышла из здания, оставив его наедине со своими мыслями.

***

— Ева, кто это был? — Кое-кто из моего прошлого, — ответила Ева, проходя мимо Сапфир, и даже не потрудилась оглянуться на нее, пока шла. — Один из немногих счастливчиков, кому удалось уйти. Сапфир удивленно моргнула. — Он довольно милый, знаешь ли. — Ты пытаешься сказать что-то? — Только то, что он пересек пустыню, чтобы найти тебя, и то, что он приятный на вид. — Если он тебе нужен, можешь забрать его. Мне это неинтересно, — устало вздохнула Ева. — Ну же, Ева, — умоляла Сапфир, пока они вместе прогуливались. — Как давно у тебя этого не было? И будь честной. — Прошли годы с тех пор, как у меня были отношения, если ты об этом спрашиваешь. А в этом смысле я вообще никогда не была с мужчиной. — Но они же тебе нравятся, верно? — Зачем ты спрашиваешь всё это? — прорычала Ева. — Переходи уже к делу. — Ладно, черт возьми, — сказала Сапфир, подняв руки в знак капитуляции. — Отлично, сообщение получено — я больше не буду тебя дразнить. Боги, ты можешь быть такой колючей, когда захочешь... Ева немного расслабилась и устало вздохнула. — Я даже не знаю, почему он здесь. — Он не рассказал тебе? — Он сказал, что просто хочет немного поговорить со мной. Этого должно быть достаточно, но я почему-то знаю, что не будет. — Что за парень, а? — Сапфир покачала головой. — Просто не обращай на него внимания, Ева. В конце концов он уйдет сам. Почему-то Ева в этом сильно сомневалась.

***

Ночью она лежала в постели, глядя в потолок. Как и ожидалось, Жон ещё не ушел. Жители деревни даже сочли нужным поселить его в чьей-то гостевой комнате, и это беспокоило её больше, чем она хотела признавать. Что-то в его присутствии нервировало её, и вовсе не потому, что он был специалистом. Она знала, что он пришел не пытаться схватить или убить её — будь это так, он не пришел бы один. Нет, должен быть какой-то скрытый мотив. Она просто не могла понять, какой именно. Разочарованная, Ева издала низкий рык, сбросив одеяло. Она оделась, затем прицепила Уилт и Бланш на талию и вышла на улицу подышать воздухом. И, естественно, как только она вышла из дома, то чуть не столкнулась с ним. Жон стоял перед дверью, подняв руку, словно собираясь постучать. Ева удивленно уставилась на него, а затем её единственный нормальный глаз сузился. — Чего ты хочешь? — Повидаться с тобой, — сказал он. — Я не могу уснуть. — Я тебе мама что ли? Как это может быть моей проблемой? Я что, должна дать тебе теплого молока? — Если ты предлагаешь... Ева хотела захлопнуть дверь перед его носом, но он остановил её, всунув ботинок между дверью и рамой. — Слушай, я знаю, что ты тоже не можешь уснуть, — сказал он. — Так почему бы нам просто не поговорить немного? — О чём? — зашипела она. — Не знаю, о чём хочешь. Я проделал весь этот путь, и ты знаешь, я думаю, что самое меньшее, что мы можем сделать, это наверстать упущенное. — Наверстать упущенное? — фыркнула Ева. — Наша история началась с того, что я схватила тебя, пытала и угрожала убить, а потом помогла тебе сбежать, когда ты заставил проснуться мою совесть. — Когда ты так говоришь, кажется, что мы действительно прошли через многое. Ева бросила на него взгляд. — Проваливай, иначе... — Ладно, ладно, — согласился Жон, поднимая руки в знак капитуляции. — Слушай, мне ясно, что у ты также не можешь заснуть, как и я... — И кто в этом виноват? — Вот я и подумал, «почему бы не попытаться поговорить с ней»? — Ты подумал об этом до или после того, как завалился ко мне домой посреди ночи? — Честно говоря, я подумал, что ты всё равно не будешь много спать. Подумал, что ты будешь слишком осторожной для этого. Ева нахмурилась. Он верно подметил — сон в эти дни был для неё редкостью. Если не совесть, так страх, что ее найдут бывшие товарищи, не давали ей спать. Признаться, он был прав, и не только в этом — беседа, конечно, была лучшей опцией, нежели пялиться в потолок или в пустыню, как бы ей ни было неприятно это признать. Ева отступила в сторону, позволяя входной двери открыться. — Постарайся не занести песок внутрь. — Мы в пустыне. Не удостоив его ответом, она развернулась и пошла. Жон вздохнул, но выполнил её просьбу и смахнул песок со своих ботинок, прежде чем войти в дом. На мгновение он огляделся, оценивая обстановку. — Неплохо, — сказал он. — Не помешало бы ещё немного украсить. — Я предпочитаю утилитарность, — сказала Ева, придвигая ему стул. Жон согласился и сел напротив неё. — Почему? На случай, если тебе придется срочно уносить ноги? — Именно. Единственное моя ценность — это мое оружие. — Разве такая жизнь не одинока? — Это единственно возможная для меня сейчас жизнь, — заявила Ева. — Мои собственные действия предопределили мою судьбу, когда я была молода, глупа и полна неуместной ненависти. Я не стану обижаться на тот факт, что мне приходится жить, подобно крысе, бегая от тени к тени, — в конце концов, я сама привела к этому. Жон нахмурился, но спорить не стал. — Так вот чем ты занималась последние шесть лет? Бегала с места на место, пытаясь скрыться от других членов Белого Клыка? — Очень проницательно, — сухо сказала Ева. — Я так понимаю, ты этого не одобряешь? — Не то чтобы не одобряю, но мне кажется... что это не слишком счастливая жизнь. — Не всем дано прожить счастливую жизнь. И, как я уже говорила, всё это является результатом моих действий. Но хватит обо мне, расскажи мне о себе. — Не думал, что тебе будет интересно. — Ты, пожалуй, единственное хорошее, что я сделала за время службы в Белом Клыке. Самое меньшее, что я могу сделать, — узнать, чего ты добился с тех пор, как наши пути разошлись. — Вероятно, ты и сама можешь многое понять, просто взглянув на форму, — сказал Жон. — Но если тебе действительно так любопытно... Я поступил на службу, как уже сказал, и тренировался изо всех сил, чтобы представлять из себя хоть что-то. Я желал большим, нежели простым пехотинцем. В конце концов, это принесло свои плоды — я стал лучшим солдатом в своем подразделении, и мне предложили место в программе специалистов. — А твои родители? Они одобрили вступление в армию? — Нет, но к тому времени было уже поздно: я уже подписал документы о поступлении на службу. Решил, что лучше просить прощения, чем спрашивать разрешения. К тому же, даже если бы они отказали, я не позволил бы им остановить меня. Я имею в виду, после встречи с тобой... мои родители уже не казались такими страшными. — А шрам над глазом? У него есть история? Он покачал головой. — Ничего особенного. Гримм подловил меня, когда я был на задании. Я чуть не лишился глаза, но его сумели спасти. Однако, у меня остался неприятный шрам. — Как сухо. — Не каждый шрам может поведать историю. На самом деле, возможно, миру не помешало бы поменьше шрамов с историями. Глаз начало жечь, и Ева вздрогнула. За последние шесть лет он определенно стал прямее, это уж точно. — И что теперь? — спросила она. — Ты же не планировал оставаться здесь надолго. — Нет, — согласился он. — Я взял задание на выслеживание нескольких опасных Гримм в пустыне Вакуо. По крайней мере, это оправдание моему пребыванию здесь. — Я удивлена, что Атлас тебе поверил. — Что тут сказать? Я умею обращаться со словами. Помогло и то, что я сказал им, что это личное; после этого они не задавали вопросов. — Находчиво. — Спасибо, я стараюсь. — Жон огляделся по сторонам, нахмурившись. — Не против, если я спрошу тебя кое о чём? — Зависит от вопроса. — Это действительно твой план? Бегать и прятаться всю жизнь, пока слишком много членов Белого Клыка не настигнет тебя однажды? — Предложишь альтернативу? — прямо спросила она. — Мне больше некуда идти. Меня ищут везде на Ремнанте, кроме Вакуо и Зверинца, а Зверинец — это не вариант, поскольку там находятся штаб-квартиры всех моих бывших товарищей. — Я мог бы замолвить за тебя словечко на Атласе, — подчеркнул Жон. — Может быть, они предложат тебе защиту в обмен на информацию о Белом Клыке. — Нет такой информации, которой я могла бы поделиться, но которую они уже не знают, — сказала ему Ева. — Более того, любая информация, которую я могла бы им дать, устарела на годы. — Но у тебя должны быть связи в Белом Клыке — те, с которыми ты могла бы выйти на связь и получить информацию, — настаивал Жон. — Сомневаюсь, что ты единственная, кто когда-либо хотел уйти. Ты можешь надавить этими контактами на Атлас... — В Белом Клыке осталось очень мало тех, кто хотел бы уйти, — пояснила Ева. — Большинство из таких уже ушло. — Конечно, парочка ещё должна быть. В голове Евы промелькнуло воспоминание, и она вздрогнула. Жон мгновенно уловил это и наклонился к ней. — И кто же это? — О ней не может быть и речи, — поспешно добавила Ева. — Ева. — Не лезь... — Я буду лезть, потому что это важно. Кто это? Ева вздохнула с сожалением. — ...Моя бывшая. Сомневаюсь, что она что-то знает, а если бы и знала, то все равно не захотела бы со мной разговаривать. Не после того, что я с ней сделала. — Понимаю, но, всё же, кто она? — Блейк Белладонна из команды RWBY. Жон вытаращил глаза. — Команда RWBY...? Ты встречалась с членом команды RWBY? — Это было очень давно, — проговорила Ева. — И как я уже говорила, сказать, что я плохо с ней обращалась, было бы преуменьшением. Оглядываясь назад, я была... эмоционально жестока по отношению к ней. — Но ты сожалеешь об этом, верно? — Конечно, я жалею об этом. Но это не отменяет того факта, что это произошло. Она не захочет со мной разговаривать, и я не виню её. — Ты не узнаешь, пока не попробуешь. — Что ж, а я и не собираюсь пытаться, — отрезала Ева. — Могу лишь надеяться, что она исцелилась от того, что я делала с ней все эти годы. Я не стану бередить её старые раны только ради того, чтобы спасти свою шкуру. Честно говоря, я заслужила подобную жизнь. — Просто прекрати, ладно? — прорычал Жон, застав её врасплох. Она замолчала, и он вздохнул. — ...Послушай, я понимаю, что ты чувствуешь себя виноватой за свои поступки. В каком-то смысле, тебе и следовало бы. Но посмотри на себя, Ева, — посмотри, как ты живешь. Есть вина, а есть мученичество за грехи своего прошлого. Достаточно. Ева на мгновение замешкалась, не зная, что сказать, и только после этого испустила тяжелый вздох. — ...Она не захочет со мной разговаривать. — Опять же, ты не узнаешь, если не попытаешься. Жон потянулся в карман и достал свиток, а затем передал его ей. Ева некоторое время смотрела на него, прежде чем взять. — Помнишь её номер? — спросил Жон. Ева кивнула и набрала номер. Палец завис над кнопкой вызова, и она замешкалась, но Жон неожиданно протянул руку, осторожно взял её палец и положил его на кнопку. Свиток прозвенел несколько раз, и на мгновение Ева решила, что на этом всё и закончится. Но на последнем гудке кто-то наконец взял трубку. — Алло? — спросил слишком знакомый голос. — Кто это, и почему вы звоните мне в час ночи? Ева замерла, не зная, что сказать. Она обернулась к Жону за советом, и тот предложил ей просто начать говорить. — Блейк, — сказала Ева с сомнением в голосе. На несколько секунд линия замолчала, и Ева вздрогнула, но следом добавила, — Пожалуйста, не вешай трубку. Мне нужно с тобой поговорить. — И о чём же? — спросила Блейк с ядом в голосе. — Между нами все кончено, Ева. Я думала, что ясно дала это понять, когда сбежала. — Дала. Однако, я не звоню не по этому поводу. И... если уж на то пошло, мне жаль, что я заставила тебя пройти через все это. Я знаю, что никогда не смогу по-настоящему загладить свою вину, и ты не сможешь простить меня, но... это меньшее, что я могу сказать. На другом конце линии повисла долгая пауза, прежде чем Блейк резко выдохнула. —... Кто ты, черт возьми, такая? — пробормотала она. — Потому что ты не можешь быть Евой Таурус. — Хотела бы я сказать, что я уже не та, что была тогда, — ответила Ева. — Но даже если бы ты в это поверила... Я не знаю, заслуживаю ли я услышать это. — Что тебе нужно? — прямо спросил Блейк. — Потому что, несмотря ни на что, я уверена, ты позвонила мне в час ночи не только ради извинений. Ева вздохнула. — Я ушла из "Белого клыка", — пояснила она, — некорое время назад. Несколько лет, если быть точнее. Это не освобождает меня от грехов, но... Я надеялась, что смогу принести пользу. — Какую пользу? Где ты сейчас, если не в Белом Клыке? — Вакуо, — сказала Ева. — Небольшое поселение в пустыне, где, надеюсь, меня будет трудно найти. Я бегаю от Белого Клыка с тех пор, как ушла. — И ты решила обратиться ко мне за помощью после всего этого времени? Ева поморщилась от яда, который источал её голос. — Один... старый знакомый подтолкнул меня связаться с тобой. Сказал, что терять мне нечего, а если сделаю это, то смогу что-то и получить. — Кто именно? — Это был я, — ответил Жон. — Привет, меня зовут Жон Арк. Я Специалист. — Специалист? Откуда ты знаешь Еву? — О, она схватила меня, пытала и собиралась убить. Но всё в порядке, потому что мне удалось переубедить её касательно... ну, в общем, в нескольких вещей. Послушай, сейчас это неважно; важно вот что: я знаю, что у тебя с Евой, мягко говоря, та ещё история. Знаю, что ты, вероятно, ненавидишь её за то, что она сделала. Но я руку даю на отсечение, что она уже не та, что раньше. Ева удивленно уставилась на него. Он готов поручиться за неё до такой степени? Учитывая её прошлое, это не имело особого смысла, но, с другой стороны, Жон всегда был самоотверженным до предела. — ... Итак, давай проясним ситуацию, — начала Блейк. — Ты был пленником Евы, но тебе удалось отговорить её? — В общем-то, да. — И не только касательно себя, но и убедить изменить свой жизненный путь? — Это произошло не в одночасье, но в целом да. Наступила пауза, затем последовал вздох. — ...Этого не может быть. Должно быть, я сплю, или мне снится кошмар, или что-то еще... — Уверяю тебя, это реально, — подчеркнул Жон. — И что вы от меня хотите? Замолвить за неё словечко там, куда ты собираешься её отправить? — Вообще-то я надеялся, что у тебя есть контакты в Белом Клыке, которые мы могли бы склонить чашу весов на её сторону, — объяснил Жон. — Может быть, убедить их шпионить для нас. Это, конечно, поможет немного подсластить пилюлю, когда я обращусь к генералу и попрошу его амнистировать Еву. Последовала еще одна пауза. — ...Ты сошел с ума, — сказал Блейк. — Это ни за что не сработает. — Не попробуем — не узнаем, верно? — спросил Жон. — Так что, у тебя есть кто-нибудь, к кому мы могли бы обратиться, или нам стоит поискать кого-нибудь ещё? Блейк вздохнула. — ...У меня есть одна давняя знакомая, — начала она. — Ещё со времен Белого Клыка. Она всегда была более воинственной, чем я, но... возможно, она захочет прислушаться к голосу разума. — Как её имя? — Илия Амитола. Я... пришлю вам её номер, — сказал Блейк с последним вздохом отчаяния. — Не могу поверить, что делаю это, да ещё для Евы Таурус... — Если уж на то пошло, я тоже не могу, — ответил Жон. — Но всё как-то странно, но складывается. — Как-то так. А теперь я попрошу вас сделать мне одолжение и никогда больше не связывайтесь со мной. Я умываю руки. Особенно от тебя, Ева. — Поверь, я не могу винить тебя за это, — извинилась Ева. На этом связь окончательно оборвалась. Жон на мгновение уставился на свой свиток, затем убрал его в карман. — Ну, что скажешь? — спросил он. Ева облегченно вздохнула. — ...Признаться, всё прошло лучше, чем я ожидала. — Вот это и значит загладить свою вину, Ева. Поздравляю, можешь считать это первым днем твоей новой жизни. — Значит, ты и взаправду это сделаешь? — спросила Ева, скрестив руки. — Ты действительно собираешься обратиться к Атласу и попросить об амнистии для меня? — Просто наблюдай. Она нахмурилась. — Это точно не сработает. — Экая ты маловерная, — только и сказал Жон, и на его лице появилась ухмылка. Ева смотрела на него, испытывая облегчение и какое-то неописуемое чувство, поднимающееся в груди. Она хотела бы списать это на надежду, но в то же время это не совсем соответствовало истине...