Юный путешественник во времени

7 глава

— Хорошо, — впервые за весь разговор Костенко тронул уголки губ подобием улыбки. — Тогда, может, кто-то другой поедет? — Поеду я и Лёша. — Договорились, — Сергей хмыкнул, удивляясь собственной податливости, но перед подростками и коллегами не позволил ничему выдать его. Паша шагнул вперед, собрав волю в кулак. Ответственность за друзей давила на плечи, словно неподъемный груз, и Вершинин не уставал себе об этом напоминать. Желание защитить их крепло с каждой секундой, превращаясь в навязчивую идею, в смысл его существования здесь и сейчас. О будущем он боялся даже думать, но понимал, что обязан сразиться со своими страхами и доказать себе, что способен на это. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, грозясь вырваться наружу. Паша закрыл глаза, глубоко вдохнул, пытаясь ухватиться за ускользающую нить спокойствия. Костенко требовал ответов, но кто ответит самому Павлу? Кто рассеет туман, окутавший его прошлое, и утолит жажду знаний, разгоравшуюся с каждым днем все сильнее? А вина… О ней лучше было и вовсе молчать. И все же, в глубине души Вершинин понимал, что не хотел этих ответов. Сейчас он готов был пасть на колени и молить о возвращении всего назад, лишь бы те, кто ему дорог, были в безопасности, лишь бы обрести этот призрачный душевный покой. Паша поймал взгляд Сергея. Тот едва заметно улыбался. Затем мужчина из ФСБ уверенно направился к выходу, бросив на прощание: «Мы ждем вас внизу». Им хватило пары минут, чтобы покинуть квартиру, и этих мгновений оказалось достаточно, чтобы маска сдержанности сползла с лица Паши. Слабость, проступившая сквозь нее, могла вызвать лишь беспокойство и жалость. Вершинин рухнул на пол, ноги отказывались держать его. Он обмяк, задрожал всем телом, и лишь благодарил судьбу за то, что Костенко и его коллеги не стали свидетелями этого позора. — Паша! — хором выдохнули Аня, Настя и Лёша. Они бросились к нему, пытаясь подхватить, но не успели. Горелов опустился рядом, положил руки на плечи друга, пытаясь осмыслить происходящее, найти выход из этого хаоса. Аня упала на колени, прижалась к его спине, нервно поглаживая лопатки. — Паш, что с тобой?.. — прошептала Настя, опускаясь рядом. Лишь Гоша застыл на месте, парализованный паникой. Вершинина накрыла волна ужаса. Холодный пот, дрожь, сковывающий страх – все признаки надвигающейся панической атаки или возвращения к травмирующим воспоминаниям. Да, скорее всего, именно это. Он понимал, что должен встать, идти, ехать с представителями ФСБ в их штаб, но тело не слушалось его. Все, на что он был способен – это съежиться в комок и молить о скорейшем избавлении от этих мучений. Вершинин отдал бы все, лишь бы это закончилось. И эта мысль стала толчком. Он собрал остатки воли в кулак и попытался подняться. Тело не слушалось, ноги оставались ватными, словно их ампутировали в те несколько минут, пока он сидел на полу, объятый паникой. — Ты точно сможешь идти? — неуверенно спросил Лёша, сам балансируя на грани истерики. Голос его дрожал. Он боялся за друга. Очень боялся. Они ведь были почти братьями, связанными узами дружбы, уходящими корнями в самое детство. — Смогу… — Паша, наконец, встал на ноги, давая понять, что больше не нуждается в поддержке. — Я понял, — Горелов отступил на шаг, освобождая ему дорогу. Он боялся, что Паша потеряет сознание у него за спиной, и он не успеет его подхватить. Десять минут ушло на то, чтобы одеться и спуститься вниз. — О-о! — прокричал Саша, расплываясь в ехидной улыбке. — Красавцы-опоздуны явились! Неужели дождались?! И года не прошло! — Перестань язвить, — пробормотал Костенко, открывая дверцу машины. Рядом с Сергеем устроился Егор, а на заднее сиденье уселись Саша и Паша. Посередине между ними втиснулся Лёша, расплываясь в какой-то странной, не совсем уместной улыбке. Лишь взглянув на него, можно было подумать, что вся эта ситуация доставляет ему какое-то извращенное удовольствие. При виде его Вершинину становилось теплее на душе. Он узнавал того самого Лёху, лучшего друга, который умудрялся находить повод для веселья даже в самой безнадежной ситуации. Того самого Лёху, с которым они убегали от дальнобойщиков или подкидывали пассажира в багажник с билетиком из-под чипсов. — Эй, парни, — обратился к ним Егор. — Вы не против, если мы будем обращаться к вам по именам? — Никак нет, сэр! — Горелов шутливо отдал честь, расправляя плечи. Он едва сдерживал смех, и это у него плохо получалось. — В таком случае, Лёша… даже не знаю, с чего начать! — Егор подмигнул Сергею, и машина тронулась, устремляясь к зданию ФСБ. — И все-таки, откуда вы? — выпалил Саша, не боясь навлечь на себя гнев Костенко. — Ваша компашка появилась так внезапно… Словно снег в июле. В салоне повисла тишина. Лишь тихая музыка 2000-х, едва различимая, нарушала ее. — Вы верите в волшебство? — таинственно поинтересовался Лёша. — Вопрос на вопрос? — усмехнулся Саша, в его голосе сквозило раздражение. — Круто. Люблю такое! Его слова вызвали мимолетную улыбку у Егора, но она тут же исчезла. Да и вообще, в машине никому не было смешно. Кроме Лёши, который, казалось, был готов и дальше нести околесицу о магии, пришедшей ему в голову в самый неподходящий момент. — Спрошу по-другому: как часто вы наблюдаете волшебство? Сергей нахмурился, поглядывая в зеркало заднего вида, пытаясь прочитать эмоции Алексея. Безуспешно. Горелов, похоже, просто пытался отшутиться. Степан предупреждал его об этом еще вчера. И мужчина думал, что сможет это вытерпеть, все-таки не первый год работал в ФСБ, но ему все равно это не нравилось. И Сергей невольно поглядывал на Павла, пытаясь понять, что творится в душе у парня. Не нужно быть психологом, чтобы понять, что ему тоже не нравилось поведение друга. Шумный шатен сидел рядом, и Вершинин, полуприкрыв глаза, озадаченно смотрел на него, размышляя: «Остановить Лёху или еще подождать?». Но в то же время в его взгляде проскальзывало что-то похожее на удовольствие, свидетельством чему были едва заметно приподнятые уголки губ. Улыбка была настолько слабой, что даже Костенко не сразу ее заметил. — Что за чушь ты несешь? — спросил Саша, закатывая глаза и скрещивая руки на груди. Лёша звонко рассмеялся и перевел разговор на другую тему, полностью проигнорировав предыдущий вопрос. Вершинин немного успокоился и решил вздремнуть. До здания ФСБ ехать еще больше часа, так что он успеет выспаться… Прикрыв глаза, он старался не думать ни о чем. Его внезапно захлестнула волна то ли радости, то ли тошноты, от которой захотелось пустить себе пулю в лоб. Паша думал обо всем, скрывая взгляд под уставшими веками. Сейчас было сложно просто жить. Эти мысли одна за одной роились в голове, и он не отмахивался от них, а наоборот, принимал их как неотъемлемую часть себя. Ему очень хотелось узнать, что Сорокин имел в виду, предлагая ему поехать в Чернобыль и помочь. Тот сон был таким реалистичным, словно он и не спал вовсе. Но нет. Паша спал тогда, и сейчас его мучил лишь один вопрос. А точно ли это был сон? Мозг — удивительная штука, способная порождать во сне самые невероятные фантазии.

***

— Что с тобой не так? Паша вздрогнул, он сидел в той же машине и на том же месте, но никого рядом не оказалось, все как будто испарились. Само авто стало старше, на вид ей стало сорок, а когда они садились в неё с Лёхой, то та выглядела так, будто этот джип только в прошлом году купили и не поддержанный, а прямиком из салона. Он был настолько ошарашен от увиденного, что и позабыл причину пробуждения. — Что с тобой не так? Он вновь вздрагивает, по спине бежит легкий холодок, сея ужасное чувство непостижимого. Страх и неуверенность заполнили его сердце, Вершинин медленно поднял глаза и увидел Виталия Сорокина… Он снова заснул, да? Паша вышел из машины, оглянувшись по сторонам, он увидел Припять, джип стоял у входа в тот самый бассейн, где они с Костенко попали в 1986 год, а затем… Блондин поежился от воспоминаний, и заметив это, Сорокин ехидно хмыкнул, будто мужчина выиграл в каком-то споре и причем сразу предвидел свою победу. — У тебя, небось, ностальгия? Он посмотрел на инженера недоверчивым взглядом, ощущая всем телом холодный ветер, что пробивал до дрожи, и если ему было некомфортно от местности, то теперь неприятна погода. Было холодно, очень холодно! И почему во сне он чувствует холод? — А у тебя разве нет? — всё-таки подал голос Паша. — Ха-ха, — искренни рассмеялся Виталий Сорокин, будто вопрос слишком уж очевиден и задавать его было чрезмерной глупостью и ошибкой со стороны молодого человека. — не будь глупым, прошу! Тебе не идёт быть таким. Мужчина продолжал говорить на повышенных тонах, хотя до этого всегда говорил с парнем только спокойным и грустным голосом. С чего бы вдруг инженер разрешил себе такое поведение? Возможно, это из-за одиночества на протяжении стольких лет. Паша стал первым, с кем Сорокин заговорил после аварии. — Вы снова затащили меня в сон, чтобы что? — выпрямился Паша, расправив плечи, он возмущенно взглянул на инженера и эти глаза всё-таки заставили мужчину стать чуточку серьезнее. — Чтобы просто посмеяться надо́ мною? Спасибо, не стоило. — Какой ты резкий сегодня. — грустно заметил Виталий Сорокин, скрывая улыбку. Его глаза вновь погрустнели, даже стали усталыми и это не было неожиданностью. Инженер ведь никогда не спит и живёт в зоне, вдали от социума и мира, только видя каждый день родный город, показывающий всем видом, что он бездушный и никому не нужен, но и при этом город никем не забыт. — Можно к делу? — Можно, — расслабленно ответил Виталий Сорокин, подняв руку, он щёлкнул пальцами, и они вдруг оказались в другом месте. В месте, где Паша никогда не было до этого момента. Вершинин в шокированном состоянии осмотрелся и прошёл в глубь странного помещения. Сомнений не было. Это четвертый блок. Его сердцевина. Реактор… Страх окутывал, обычному человеку, каким Паша и являлся, находиться здесь опасно, парень мог бы получить облучение, здоровье подвело бы, а то и смерть могла настигнуть, но всё-таки ему не хотелось об это думать, даже цитировать свою смерть, как факт, который мог бы произойти в таком месте. — Что это? — вся злость и возмущенность Паши куда-то испарилась, теперь блондин был куда спокойнее, чем за все дни вместе взятые. — Это же четвертый блок? Тот, на котором ты работал вместе с Антоновым? — А ты всё-таки не настолько глуп. — инженер вновь показал улыбку, но теперь она больше выглядела снисходительной, чем искренней. Виталий Сорокин подошёл к Вершинину, они встали напротив реактора и смотрели на него, будто влюбленная пара смотрела на закат, наслаждаясь каждым моментом, но у них же наслаждался ситуацией только инженер, а Пашу слегка потрясывало из-за странного страха, который объяснить было очень и очень трудно. — Помоги мне, прошу. — Чем помочь? — Отправься прямо сейчас в Припять, и я тебе тут же расскажу обо всём. — вновь инженер стал говорить загадками и это не могло не бесить парня. — А можно поконкретнее?! Я не собираюсь никого подвергать опасности! А один я поехать не могу, потому что это не-бе-зо-па-сно! — выпалил Вершинин, дрожащим голосом из-за холода, ему не нравилось то, как Виталий Сорокин наплевав на чужие чувства и проблемы, пытается затащить того в Чернобыль. Может бы Паша и мог бы поехать в одиночку, но сейчас в силу обстоятельств это невозможно осуществить! Хотя бы потому, что у него нет документов. — Паша-Паша… — тихо прошептал Виталий Сорокин, отводя взгляд от блондина. Он повернулся к нему спиной, сомкнув за спиной руки. — У тебя нет выбора, сама судьба подведет тебя к тому, что ты и твои друзья отправятся в Припять. Может… просто не сейчас. Не время и всё в этом роде. Просто время ещё не подошло. — Ты же можешь мне просто объяснить то, в чём будет заключаться моя помощь и всё! — Не могу, потому что то, о чём я хочу тебя попросить — не объяснить, нужно увидеть и тебе самому станет всё ясно, как и то, в чём ты мне поможешь, так и причины. А сейчас, думаю, тебе стоит проснуться. — Стой! Подожди, я ещё не договорил! — воскликнул Паша…

***

…не успев договорить. Ему хотелось задать вопрос Сорокину о том, почему именно он? Почему именно Паша Вершинин проходит через все эти трудности со своими друзьями — Аней, Лешей, Настей и Гошей. Почему им приходится переживать через подобные и разве за место их не могли стать другие и расхлёбывать всю эту заваренную кашу, которая продолжала кипеть на высоком огне, и никто так и не посмел подойти ближе и выключить её? Паша проснулся только из-за того, что его тряс лучший друг, блондин открыл глаза и взглянул на Лёшу, тот обеспокоенно смотрел на него, таким же выражением лица он смотрел тогда в гостиной, когда паника накатило его с головы до ног. Даже сейчас думая об этом, ему стыдно вспоминать о том случае, который был-то совсем недавно и пару часов не прошло. — Что случилось? — поинтересовался Вершинин, за спиной Лёши стоял Костенко и Егор, Саша же похоже уже зашёл внутрь здания ФСБ. Его вопрос вызвал очередное удивления, именно из-за того, что сейчас это они должны задавать данный вопрос, а не тот, кто во сне брыкался, истошно постанывал, будто ему снятся кошмары. Скорее всего присутствующие так и думали, но на деле же это было немного другое… — Это мы хотели бы у тебя узнать. — Костенко подошёл к Паше так близко насколько это было допустимо. Они смотрели друг другу в глаза и по какой-то причине никто не спешил прерывать зрительный контакт. — Сон приснился. Не из приятных. — пробормотал Вершинин серьёзным тоном, он на удивление Сергею не дрожал вовсе, обычно его тяжелый взгляд пугал, раздражал или вовсе вызывал неутолимое желание спрятаться, чтобы скрыть от него навсегда. Костенко довольно хмыкнул, позабыв о том, как подъезжая к штабу парня начало трясти, как тот хмурился и что-то бормотал себе под нос. Никто из присутствующих не мог слышать, кроме Лёши, который тогда притянул друга к себе, кладя его голову себе на плечо и ласково (насколько умел Горелов) начал поглаживать его плечу, по спину, будто пытался дать понять блондину, что он сейчас не один и ему нечего бояться. Это умиляло Егора, он улыбался, а Костенко… его сердце заполняла тогда какая-то легкая горечь и не понятно, чем она была вызвана, то ли от сцены, то ли от воспоминаний о таких же друзьях, как сам Алексей Горелов. К сожалению, у Сергея осталось совсем немного хороших друзей и тот даже с легкостью не мог сказать, но всё же старался повторять себе, что таковыми являются Степан, Кристина и Егор с Сашей. — В таком юном возрасте и кошмары уже? Что же вы такое в Америке повидали? — Говорим же, — начал Горелов, с наигранным возмущением в голосе. — что мы просто хотели увидеть достопримечательности США, поэтому и путешествовали! Ну да, автостопом, но с документами, правда, у нас их потом украли. — Кто? Афроамериканцы? Лёша уже хотел выговориться на это счёт, но усталый вздох друга заставил его не продолжать и даже забыть о перепалки. И хорошо, что так, Паша уже представил себе то, как ему придётся разбираться с Костенко и в этом мире. А также Вершинин вспомнил сон и не мог не подметить то, что этот диалог был самым длинным за всё то время, что инженер являлся к нему во снах. Пугало ли его это? Несомненно, но не так сильно, как ему может сейчас показаться. Скорее это могла наталкивать на мысль, что скоро придётся пройти через весь тот же ад, что и до этого.

***

Они зашли внутрь. Пашу и Лёшу повели в допросную, но в такую, куда обычно не сажают особо опасных преступников, конечно, хоть они таковыми не являлись, это будто всё равно удивляло Вершинина. Пустая комната, где стоял небольшое рабочее место, за которым явно много не сидели. Круглый стол посередине, у которого стояло четыре стула, по два на противоположных сторонах. Чем-то напоминала та допросная комната, который была в здании КГБ в 1986 году. Только подумав об этом, Паша остановился. В голове появились нежеланные воспоминания, которые и заставляли кричать его каждую ночь. То, как убивали его друзей. Как сначала прострели бок Гоше, затем ногу Лёши, а затем… Настя оказалась на полу с пулей в голове, истошный крик Горелова, он был тогда дрожащим из-за возникших слёз, какой Паша никогда не слышал. Что-что, а за то, что он оставил друга там и даже не попытался спасти его. Сколько раз Вершинин перебирал эту ситуацию по кусочкам и находил множества вариантов того, как именно он мог спасти Лёшу? Бесчисленное количество раз. Затем Гоша, пожертвовавший своей жизнью, чтобы спасти мою и Анину, но в итоге Антонова, как ангел летела вниз. — Чего остановился? — спросил Костенко. Он подошёл к парню и взглянул на него таким серьезным взглядом, как смотрит только на преступников, но здесь сказывалась усталость, дай капитану-майору выспаться, то он не взглянул бы сейчас на блондина таким суровыми глазами. Сергей хотел уже кинуть свои предъявы, чтобы так подтолкнуть парня пройти и сесть на свободный стул, но мужчина ничего не сказал. Костенко увидел в чужих глазах этот искренний страх. Паша бледный, его губы слегка подрагивали в истеричном темпе. А глаза слегка намокали. Инстинктивно мужчина потянулся к парню, захотев его обнять, успокоить, как это сделал Лёша в машине, но не успел он поднять руки, как Вершинин увернулся от Сергея и быстро прошёл к стулу, стоящий рядом с Лёшей. Горелов сидел и наблюдал за этой картиной, в какой-то степени шатен догадывался о причине переменчивости в поведении лучшего друга, но уточнять не захотелось, потому что боялся получить ответ.