Потеряшка

Дилюк в очередной раз хмурится, обводя взглядом помещение таверны, пока передаёт очередную порцию алкоголя в руки страждущего клиента, который едва не приплясывает у барной стойки от нетерпения. Дилюку, который обычно моментально раздражается - раздражается больше обычного, в смысле - когда клиенты таким образом пытаются поторопить его или надавить на жалость, в этот раз плевать со статуи Барбатоса. И пусть его не обвиняют в богохульстве: он лично был свидетелем, как на прошлой неделе сам Архонт занимался ровно тем же, распевая при этом что-то невразумительно-похабное заплетающимся от алкоголя языком. Сейчас Дилюка волновала раздражала выводила из душевного равновесия синяя макушка своего не-сводного-не-брата-надоедливого-бесячего-доставучего-Кэйи-рыцаря-Фавониус-Капитана-кавалерии-без-кавалерии-который-постоянно-трётся-в-его-баре. Так вот о синей макушке, сексуальном вызывающем вырезе рубашки, вульгарном мехе на мантии и приятном рокочущем смехе, при котором обнажаются чуть сверкающие в свете свечей белоснежные клычки, на которые Дилюк откровенно засматривается - всего этого не было видно. И - Дилюк почти готов признать, что ему не всё равно - уже давно не было видно вместе со всем остальным телом Альбериха. Бывало, конечно, что Кэйа уходил на задания Ордена дольше, чем на два-три дня, но такие походы всегда проходят в составе отряда, а Дилюк готов поклясться Винокурней, что за прошедшую неделю в Доле ангелов побывал весь рыцарский состав и парочка скаутов - исключительно по поручениям, так как несовершеннолетним Дилюк всё ещё принципиально не наливал. Не то чтобы он считал или знает всех рыцарей в лицо. Просто друзей нужно знать хорошо, а врагов - ещё лучше. Не то чтобы хоть кто-то из рыцарей Ордо - кроме, может быть Джинн и Кэйи - дотягивал до уровня его врага, конечно. В общем Дилюк изводил себя беспокойством злостью на одного где-то шляющегося безответственного Капитана Ордо два вечера, невзначай прислушиваясь, не мелькает ли в слухах местных завсегдатаев синяя макушка с длинным лохматым хвостом, тонна пафоса или кавалерийские сапоги, но, похоже, в последнее время Кэйу действительно никто не видел, а фокус интереса в слухах был смещён на сошедшую из-за взрывов Рыцаря Искорки лавину на Драконьем Хребте. Что означало, что девочка, сидящая в одиночном изоляторе Ордо в качестве наказания - у Дилюка были большие вопросы к методам воспитания Джинн - тоже не в курсе, где Альберих - каким бы безответственным тот не был, ни за что не допустил бы разрушений таких масштабов. Не говоря уже о том, что и сама Кли могла пострадать, что было абсолютно неприемлемо. Дилюк сделал в уме заметку, направляясь в здание Ордо, захватить с собой бутылку виноградного сока и баночку одуванчикового варенья. На третье утро Дилюк не выдержал и решил сходить к штабу Ордена в надежде, что переговорить с Джинн получится до входа в здание, но его ждало разочарование. Даже два, если считать, что вход в здание организации, от которой зависит безопасность Мондштадта, никем не охранялся. Раздражение на безалаберность рыцарей, как и всегда, захлестнуло жгучей волной, почти вызывая приступ изжоги, который винодел мужественно проигнорировал, входя в здание и держа путь к кабинету Магистра. Джинн он нашёл именно там - действующий Магистр совсем не женственно похрапывала, пуская слюни на стопку отчётов. И, судя по количеству этих отчётов, стопками из которых был заставлен не только стол, стул для посетителей, но и пол вокруг рабочего места, Джинн своего Капитана кавалерии тоже не видела уже прилично. Смысла будить девушку не было, так что Дилюк развернулся к двери... И не смог уйти, пока бережно не накрыл старую подругу лежащим тут же пушистым пледом цвета лазури и не защёлкнул крышечку чернильницы, опасно балансирующей на стопке отчётов о замеченных Магах Бездны близь Спрингвейла. В дверях его встретила Лиза. Ведьма мягко улыбнулась, но на вопрос о Кэйе отрицательно покачала головой. - Насколько я могу знать, заданий от Ордена он не брал... - задумчиво произнесла она, нахмурившись, словно что-то вспоминала. Может и правда вспоминала. Если бы Дилюк знал, какую, без преувеличения, Бездну он откроет этим вопросом, он бы придержал свой интерес при себе, а язык за зубами, но что было сделано, то было сделано: к обеду Мондштадт - пока шепотом - обсуждал пропажу харизматичного Капитана кавалерии, а бар Рангвиндров этим вечером пользовался популярностью, которая даже по праздничным дням Дилюку не снилась ни в одном из кошмаров. Вплоть до того, что пока они с Чарльзом упахивались за стойкой, умудряясь смешивать по три-пять коктейлей одновременно, в зал зашла брезгливо морщащаяся от душного запаха алкоголя, смешенного с запахом дыма и потных тел - и от самого факта своего нахождения в таверне - Диона. Её кошачий хвост беспокойно извивался за спиной, а ушки прижимались к голове, выражая испуг и настороженность. Дилюк поспешил выйти из-за стойки и вывести девочку на улицу: может быть она его недолюбливала и всеми своими детскими силами пыталась нанести урон винной индустрии Мондштадта, но она была ребёнком, а Рагнвиндры не воевали с детьми. И Дилюк не собирался говорить с ней в баре, если видел, что ей там некомфортно, даже если это означало, что он бросит Чарльза одного на посту между толпой пьянчуг и вожделенным ими драгоценным баром. В конце концов, он ему за это неплохо платит. - Мерзкий винодел, которому мора дороже людских жизней, ты знаешь, где Кэйа? - почти дружелюбно спросила его девочка, если учитывать, что обычно она просто шипела на него, как разъярённая кошка. - Нет, я понятия не имею, где носит нашего Капитана кавалерии, - в очередной раз за вечер заученно тарабанит Дилюк, и, буквально секунду подумав, предлагает, - И я буду всю следующую неделю закрывать бар на пару часов пораньше, если ты будешь говорить своим посетителям, что я не в курсе. Половина таверны пришла ради этого вопроса. - Уговор, - недоверчиво глядя на него, девочка всё равно моментально протягивает руку для рукопожатия. Её ладошка у него в руки совсем маленькая и холодная, даже для владельца Крио Глаза Бога - поздний вечер всё-таки, да и ветер сегодня не из приятных - и Дилюк активирует Пиро, немного нагревая ладонь, чтобы согреть, но не обжечь. Диона тихо ойкает, но не выдёргивает руку, что уже неплохо. - Кстати, - окликает её Дилюк, когда девочка уже собирается уходить, - Если не секрет, зачем ты искала Кэйу? Девочка на несколько секунд нахмурилась, разглядывая его, но после, произнесла, опустив от неловкости глаза: - Он обещал помочь... Мне там полку прибить... Я сама не дотягиваюсь. - слабо махнула повисшим вдоль ноги хвостом. Дилюк тяжело вздохнул, понимая, что, вероятно, помогать конкуренту - плохая идея. Но конкурент почти буквально выглядел грустным маленьким котёнком, и это всё вообще вина безднова Альбериха, чтоб ему там икалось. - Я могу помочь тебе прибить полку, раз уж Кэйи пока нет? Я мог бы подойти примерно через полчаса. Как только закрою бар пораньше, как и обещал. Хвост Дионы начинает робко, но счастливо покачиваться у неё за спиной. На следующее утро Дилюк, едва отбившись от Аделинды, до которой тоже дошёл слух об исчезновении Кэйи, проходил по мосту, пытаясь по широкой дуге обойти стаю голубей, пока Тимми, стоящий в центре этой стаи, не окликнул его. - Мастер! Вы не знаете, где весёлый Капитан? Дилюк издал протяжный, отчаянный стон. Голуби резко сорвались с мест, оставляя после себя пыльное облако и редкие выпавшие перья, которые тот час же захотелось испепелить во имя чистоты и санитарии. Тимми что-то закричал, и Дилюк поспешил проскользнуть в город. День обещал быть длинным. Даже длиннее, чем Дилюк предполагал: каждый, абсолютно каждый считал своим долгом уточнить, не знает ли Дилюк, где находится Капитан Кэйа. Реакции на его отрицательный - уже немного раздражённый отрицательный - ответ были разные: кто-то спокойно отходил, кто-то начинал разочарованно причитать, кто-то перекидывался с соседом какими-то деньгами - видимо, делали ставки, а кто-то начинал убеждённо говорить, что Дилюк наверняка врёт. Не Дилюку в лицо, разумеется, и не в полный голос: смельчаков, готовых на пожизненное отлучение от девяноста процентов винной продукции Мондштадта в городе не было. Всё осложнялось ещё и тем, что сегодня Дилюк весь день крутился по городу - требовалось лично переговорить с торговцами, которые занимались экспортом продукции Рагнвиндров - и с каждым встречным следовало переброситься хотя бы парой слов, чтобы не прослыть невоспитанным хамом. Обычно винного магната от этого защищал быстрый шаг и хмуро-озабоченное выражение лица - никто не хотел отвлекать занятого некоронованного короля - но сегодня этого, очевидно, было недостаточно и всеобщий интерес к пропаже Капитана Ордо перевесил внутреннюю робость перед его раздражением. Которое к концу дня только усилилось, потому что не заметить настолько бездарную слежку было просто невозможно - Дилюк клянётся, фатуиский ублюдок, специально пару раз попавшийся ему на глаза, обозначая своё присутствие, бросил ему! сочувствующий!! взгляд! А всё потому что рыцари Фавониус ходили за ним толпой, как утята за уткой. На некотором расстоянии, конечно, но не заметить толпу мужиков, которых знаешь каждого в лицо... Оставалось только тяжело вздохнуть и надеяться, что это не слежка за подозреваемым в приступлении в исполнении Ордена. А то фатуец, которому тоже от него что-то (и Дилюк догадывается, что) надо, умрёт от смеха... К концу дня рыцари всё-таки разобрались с тем, кто из них самый смелый - или самый слабый, чтобы остальные смогли вытолкнуть его вперёд на переговоры - и назначили парламентарием Хоффмана, который, краснея, бледнея и обильно потея - не от стресса, просто Дилюк за последний час заставил их изрядно побегать за собой - всё же не забыл о манерах и, пусть слегка задыхаясь, всё-таки вежливо поздоровался и справился о его делах, прежде чем перейти к сути вопроса. Хорошая тактика: Дилюк даже почти забыл про своё раздражение. Почти. - Вы не знаете местонахождение Капитана... - Понятия не имею, - отрезал Дилюк и, подумав, добавил, - Но если в розыскных мероприятиях рыцари Фавониус так же плохи, как и в слежке, он может прятаться до следующего пришествия Селестии. И сбежал со всем доступным достоинством, громко скрипнув каблуком по мостовой, пока Хоффман не нашёлся с ответом. Кэйи - для интеллектуальной полулюбовной перепалки - остро не хватало. Как выяснилось тем же вечером - как пугало Кэйа Альберих тоже был очень даже хорош. Практически незаменим. Иначе Дилюк ничем не мог объяснить наплыв странных личностей, практически атаковавших его таверну в отсутствие за барной стойкой Капитана Кавалерии - этому хватало одного выразительного взгляда. Даже не очень угрожающего - Дилюк вообще сказал бы, что взгляд этот больше томный: медленный, долгий, гипнотизирующие жертву из-под по-женски длинного веера чуть вздёрнутых кверху тёмных ресниц (знал бы Дилюк, сколько времени Кэйа тратит по утрам, подкручивая их). Сначала в бар нагло заявились Фатуи - в количестве аж трёх штук! И это Дилюк не берёт в расчёт двух придурков на втором этаже, уже изрядно подпортивших ему нервы своими громкими, вусмерть пьяными голосами. Эти, очевидно, пришли в его таверну не по работе, а после оной. И уже час трепались, перемывая этой самой работе кости. Дилюк терпел их только, потому что, когда даже твой враг ходит платить тебе баснословные деньги - а Дилюк специально завышал для Фатуи ценник (и не важно, что идея принадлежала Кэйе, которые едва в нос им не засунул пару раз свою мору, демонстративно расплачиваясь за свой напиток в три раза от начальной цены) - когда твой враг ходит в твоё заведение. Ну... Статус, понимаете? И, конечно, дело не в Альберихе, который просил его не гонять фатуйских выблядков, потому что алкоголь - особенно правильно смешанный - очень хорошо развязывает языки. "И если они достаточно идиоты, чтобы настолько расслабиться на чужой - нашей - территории, то мы им кто, лекари что ли?" - слова Кэйи, между прочим, и Дилюк в кой-то веки был со своим сводным братом полностью согласен. - Полуденную смерть, пожалуйста, - тянет один из Фатуи. В этот раз они без своих знаменитых масок и даже сподобилась спороть свои уродливые четырёхлистники, чтобы их сразу не признали. Дилюка, впрочем, так просто не провести. - Закончилась. - И давно? - тянет мужчина, даже почти не нагло - во всяком случае Дилюку значительно легче, чем обычно, сдержаться и не приложить чужое лицо к барной стойке. - Уже дней пять как, - фыркает магнат, даже не задумываясь. Не подумайте: не то чтобы он прям считал. - А когда появится? - А какое ваше дело? - практически прямо рычит Дилюк. Кэйи для таких разговоров тоже очень не хватает. Но аловолосый благодарен уже хотя бы за то, что метафора более чем прозрачная - вить словесное кружево на манер переписки с фонтейновскими закупщиками он сейчас морально не способен. - Сугубо мирное, мастер, сугубо мирное, - поднимает фатуец руки в знак то ли капитуляции, то ли дружественности намерений, оставляя на барной стойке увесистый мешочек моры и крошечный тубус наподобие того, какой сам Дилюк закреплял на лапке ястреба, - И если вас не затруднит. Всё-таки сообщите нам, когда Полуденная смерть вернётся... В ваш ассортимент. Мерзкий Фатуи подмигивает из-под своего тёмного капюшона и уходит, забирая с собой свою группу поддержки и оставляя Дилюка едва не дымится от злости, кроша в руках очередной бокал. Это с ним сейчас заигрывали что ли?! Или что?! Где, блять, Кэйа, когда он нужен?! Розария из дальнего угла заливается каким-то нездоровым, икающим смехом и сползает под стол, вовремя отставив свой бокал с Полуденной смертью в центр стола. После визита Фатуи подозрительного мужчину в безвкусном плаще - Архонты, это он у Кэйи подхватил или наоборот? - с маской на пол лица и знакомым зрачком-звёздочкой в голубом глазу Дилюк просто некультурно вытолкал из бара своими собственными руками. Нет, он честно собирался смолчать, хотя видят Архонты, и в частности - один пьяный Архонт за пятым столиком - он не позволит своей таверне превратиться в притон для всяких мутных личностей типа Фатуи или представителей якобы вымершей пятьсот лет назад нации. Одного такого - с лихорадочным задором в зрачке-звёздочке и вечно встрёпанным хвостом, вечно путающемся в белоснежном мехе воротника - кое-кто знатно пиздит привирает, что с Глазом Бога приобрёл иммунитет к холоду - ему хватает с головой. Но когда этот... Наглый вторженец, заказав себе виноградный сок - что в Мондштадте уже вызывает подозрение: смертельно больной? Или вражеский шпион? - представился воспитателем Кэйи... - Нет, ну это ж надо! - бубнил себе под нос Дилюк, едва не дымясь от разъедающего мозг раздражения, когда возвращался за стойку и случайно раскрошил ещё два бокала в попытках протереть, - Пятнадцать лет носа не казал, а тут припёрся! После этого посетителей у стойки резко убыло, а вот раздражение, к сожалению, нет. Сплошные убытки с этим Кэйей, честное слово! - Этот придурок бы ещё его отцом представился. Ни стыда, ни совести у этих безбожников, слышишь, Барбатос? Надо же - воспитатель! А мы тогда кто? Родовая Винокурня Рангвиндров вам не питомник для передержки... - бубнил себе под нос аловолосый, наконец совладав с третьим по счёту стаканом и собственными эмоциями. Совсем рядом раздался надрывный кашель барда и очередной взрыв пьяного смеха. Подошедшая было к бару за очередным бокалом - и наверняка с очередным набившим оскомину вопросом - Розария сделала тактически верный ход, развернувшись и продефелировав к уже сильно поддатой кампании в дальнем углу зала: мужики уже были вусмерть пьяные, а бутылки на столе ещё оставались непочатыми. Сестра подхватила одну, вскрыла, пользуясь Глазом Бога вместо открывашки, чем заставила Дилюка досадливо скривиться, отсалютовала и, подхватив за шиворот уже хрипящего Венти, покинула таверну. И Дилюк, только наблюдая за захлопнувшейся дверью, сообразил, что мог бы попытаться узнать у монахини, не знает ли она чего-то о планах Кэйи. И если после закрытия - на два часа раньше обычного, как и обещал - Дилюк с извращённым садизмом сжигает стул, на котором сидел блондин, оставляя на полу четыре подпалины на месте ножек? Что ж, его право. К сожалению, поступить так же со вскрытой коробкой дорогих фонтейновских конфет, которую обнаруживает по утру на пороге, тем более, адресованную не ему, Дилюк, увы, не может. И если по началу дело в том, что ему не позволяет воспитание, то после осмотра находки, он просто не может нормально активировать Пиро: при взгляде на коробку с посланием его сгибает едва не пополам от смеха в пустом зале таверны. Плоская коробка из плотного картона, окрашенного в расцветку павлиньих перьев - что уже не оставляет простора выбора адресата - неаккуратно вскрыта и вообще вся изрядно помята, как и конфеты внутри. Парочка выглядят раздавленными и уже слегка обветрившимися, а две или три - видимо, начинка была разная - даже надкусаны. Тягучая ореховая, судя по посыпке на раздавленной конфете, помадка попадает даже на плотный лист бумаги с крайне претензионный посланием:       "НЕуважаемому Капитану Кавалерии, приблудному псу Рагнвиндров, Кэйе Альбериху.       От самых преданных - противников и ненавистников. С наикрепчаишими проклятиями на Вашу голову. (И желудок)       P.S. Заранее подготовленный план Вашего низведения до рядового рыцаря путём очернения репутации отложим до Вашего возвращения." И у Дилюка просто рука не поднимается выкинуть этот образчик пассивно-агрессивной аристократической вежливости. Даже не потому, что Кэйа должен узнать о готовящемся заговоре против себя, а потому что Дилюк почти уверен, что его бывший брат такое с удовольствием коллекционирует. - Это же надо, - почти по-девчачьи хихикает Рагнвиндр, даже не находя в себе сил злиться за "приблуднога пса", - Настоящее анти-фанатское письмо. И Дилюк почти уверен в том, кто автор этого шедевра: такую бумагу - с тиснёными вензелями - закупало в Мондштадте всего несколько аристократических семей, включая старшее поколение Грунхильдов и Лоуренсов. И от этого ему ещё смешнее. Смешно перестаёт быть, когда за полтора часа до открытия бара дверь таверны распахивается буквально с ноги, и входит хамоватого вида рыжий юнец. У него нет ни Глаза Порчи, ни маски Фатуи, ни даже четырёхлистника на одежде, но настолько крупными буквами на лбу написано ФАТУИ, что Дилюку даже не нужно ничего уточнять. И так понятно, что к нему заявился Одиннадцатый Предвестник собственной агрессивной персоной. - Доброго денёчка, уважаемый мастер Рангвиндр, - открывает наглый рот мальчишка, и у Дилюка руки сами тянутся метнуть в его рыжую голову ближайшую бутылку и посмотреть, воспламенится ли, - Я не займу много времечка, мне ещё от ищеек Фонтейна отрываться, буквально один вопросик, мастер. Тут поговаривают, что у вас местный Капитан Кавалерии пропал, правда, нет? - Пшёл вон, - цедит сквозь зубы Дилюк. Рука уже как бы сама по себе тянется к клеймору. - Да честное-пречестное, мне только уточнить, вы сами то не в курсе, где он? Он вроде как брат ваш. Названный. Или уже бывший? Вы его случайно не того?... - тараторит рыжий, уворачиваясь от с треском проломившей пол - к сожалению, не говорливую черепушку - Волчьей погибели, - Понял, принял, обработал - вы не в курсе. Ну, как вернётся, вы передайте, что к нему заскакивал Тарталья. И был таков, выскочив через черный ход буквально за пару секунд до того, как основная дверь распахнулась под звучное рычание ищеек. Дилюк почти смиряется с тем, что дверные петли придётся менять - как и пару напольных досок, так что сегодня он, возможно, вообще не откроется на радость Дионе. - Закрыто! - рявкает он так, что ищеики приседают, а вбежавший мужчина примирительно поднимает руки, не успев произнести ни слова. - Хамоватого рыжего здесь не видели? - уточняет вбежавший мужчина в сбившейся от бега серой жилетке с массивной брошью в виде головы волка. - Одиннадцатый Предвестник выбежал на соседнюю улицу меньше минуты назад, - сообщает Дилюк, недвусмысленно указывая пальцем на дверь - входную, а не чёрную, - И он в курсе, что вы где-то рядом. - А кто ещё нет? - стонет человек на длинном выдохе, из-за чего странные волчьи ушки на его голове чуть покачиваются, и вылетает из помещения, бросив на прощание извинения за вторжение. - Дурдом, - вздыхает Дилюк и, подумав, оставляет рабочий фартук на стойке и тоже идёт на улицу. Рассчитывать на бдительность рыцарей Фавониус не приходится, а что может сделать один мужчина со сворой фонтейновских гончих против Предвестника? А уж встретившись эти двое наверняка разрушат Мондштадт до основания. Некстати всплывает в памяти тирада Кэйи, которую тот задвинул вот именно за этой барной стойкой уже после закрытия таверны. Говорил то ли о комплексе героя, то ли о синдроме выжившего - понахватался же у Лизы из умных сумеровских книжек - Дилюк особо не вслушивался, воспринимая его болтовню сродне щебетания птиц по весне. Вечером, после трёхчасовой погони, по ощущениям, по всему региону, а не до подножья Драконьего Хребта, на пару с главой подводной тюрьмы Фонтейна, Дилюк думал, что письмо от Похоронного Бюро Ваншэн с вопросом не требуется ли их вмешательство и помощь в поисках их пропавшего драгоценного клиента - это с каких таких пор Кэйа стал их клиентом?! И ради каких услуг?!?! - станет последней каплей. Но когда его, во время ночного обхода окрестностей Спрингвейла, в амплуа Полуночного героя, окружили четыре мага бездны Пиро и Гидро и заплясали вокруг, скандируя явно вопросительное: Айбеииих? Айбеиииих? Айбеииииих? даже его титаническое терпение дало трещину ОТКУДА. ВСЕ. ЭТИ. ЛЮДИ. (И НЕЛЮДИ!) ЗНАЮТ. КЭЙУ?! Поэтому, вопреки логике, когда через день дверь таверны распахивается под бодрый гомон толпы с улицы и в помещение практически вваливается Альберих - в новеньком синем пиджаке и белых шароварах на манер сумерских, с цветной бутылкой какого-то пойла и радостным "Дилюууууук! Я вернулся!" - Дилюк, почти не размышляя, достает клеймор. И проделывает очередную дыру в напольных досках под задорный свист Розарии и Венти, на которых практически не обращает внимания, милостиво позволяя Кэйе поставить бутылку на стойку, под защиту Чарльза, прежде чем с криками гонит засранца по улицам, не давая перебросится приветствиями с каждым мимо проходящим. Погоня продолжается молча - Кэйа только иногда ойкает, когда ноги особенно заплетаются, и он пару раз чуть не валится на землю - пока они разгоряченные и запыхавшиеся не падают в корни одного из вековых деревьев близь Винокурни. Кэйа привычно шало смотрит единственным глазом, растягивая рот в белоснежной клыкастой улыбке истинного безбожника, а Дилюк привычно издаёт звуки умирающего, задыхаясь от долгого бега со значительным весом в руках. - Какого хрена, Альберих? - хрипит он наконец, поднимая выразительный взгляд и передавая извлечённые из-за пазухи письмо от "преданных ненавистников" и клочок бумаги, который оставил задержанный Предвестник со слёзной просьбой передать "моему драгоценному Капитану" (сказано было с таким придыханием, что Дилюк, даже понимая, что перед ним ломают комедию, едва не съездил снежанцу кулаком в нос). - Это просто знакомые, - отмахивается Кэйа после прочтения писем, едва совладав с умилённо-раздраженным выражением лица после прочтения записки Чайлда. Дилюк серьёзно не знает, почему не сжёг её к бездновой матери. - Какого хрена у тебя в знакомых маги бездны и одиннадцатый Предвестник, Альберих? - Но-но, Чайлд - мой друг детства! - возражает Кэйа со своей очаровывающей, сбивающей с толку лисьей улыбкой. - Бездновы отродья, - ругается Дилюк, подразумевая исключительно нецензурное содержание словосочетания для выражения уровня своего возмущения, но Кэйа валится в бок, хохоча как сумасшедший и задыхаясь в попытках произнести: "в точку", едва не скуля. Дилюк смотрит на него долгим непроницаемым взглядом, который ненадолго смягчает едва заметная улыбка - у Альбериха очень уж выразительный и заразительный смех - но в итоге Кэйа садится и смотрит на него, даже немного испуганный чужим, на первый взгляд, тяжёлым молчанием. А Дилюк в какой-то момент резко протягивает руку, дёргая Кэйу на себя, и впивается в губы кусачим, горячим поцелуем. И если Кэйа поначалу позорно взвизгивает от испуга, то они оба делают вид, что этого не было, позволяя чужому языку скользнуть в свой рот. ... - Но, блять, Ритуальное Бюро и Маги Бездны, Альберих! Да я где стоял, там и сел, когда они начали твою фамилию скандировать! - Подожди, они что, могут что-то, кроме хихиканья?! Я должен это услышать! - Кэйа! - Дилюк, успокойся, я всё объясню!