Прости меня, моя Любовь.

« Валентинка,

тоже своего рода

валентинка, его

подарили Кудряшке. »

                        

* * *

       Ну что, приступим.              Да-да, это всё про меня. Не знаете кто я такой? Не удивлён, меня знают только в узких кругах, большего мне и не нужно. В нашем театре не мало людей, каждый из них особенный. Есть у меня коллега, Андреем звать, младше меня где-то лет на семь. Удивительный человек, мало того, что играет хорошо на сцене, так ещё и театральный кружок создал. Ходят туда детей сорок, не меньше. Весь город называет участников этого кружка ласково — «Кудряшата». Не буду врать, в театре работать очень и очень трудно. Нужно учить свои реплики, всё это репетировать и не дай Бог ты на сцене что-то забудешь, вот не дай Бог.       Интересный факт. Изменил я своей жене после прихода Андрея Кудряшова, и, думаю понятно с кем. Началось это совершенно случайно, прямо после репетиции спектакля «Декамерон». Очень странный спектакль, хотя зрителям понравилось, смеялись ведь. В общем, все разошлись, из актёрского состава остался лишь я. На часах уже было приблизительно часов двенадцать ночи, не редкость для меня. В который раз проклиная свои реплики, я плюхнулся на небольшое кресло, что стояло напротив моего стола. Окно в моём кабинете было приоткрыто, зря, не лето на дворе ведь, октябрь как-никак, простудиться легче лёгкого. От усталости я запрокинул голову назад и прикрыл веки.       Спустя какое-то время, я услышал тихий скрип двери, это меня особо не напрягло, охранник так иногда делал, чтобы проверить в порядке ли я. Я приоткрыл глаза и к своему удивлению, в дверях я увидел Андрея, он облокотился спиной о дверной косяк. — Андрей? Я думал ты уже ушёл, что-то хотел? — как-то беззаботно спросил я, даже не подозревая, что что-то может случиться. — Да так, увидел свет из-под двери твоей гримёрки. Решил всю ночь один репетировать? — Кудряшов сделал несколько коротких шагов в мою сторону, тем самым он смог пройти внутрь. — Хочешь тебя подвезу до дома? Я на машине сегодня. — Вообще-то я хотел порепетировать ещё где-то полчаса, — развернулся и снова сел на кресло, делая вид, что читаю сценарий. Я кинул кроткий взгляд на зеркало, что стояло в углу комнаты и как назло встретился взглядом с Андреем. Тот как-то по-странному ухмыльнулся и начал осторожно подходить ко мне. Глаза отвёл я почти сразу, но краем уха услыхал как дверь заперлась на щеколду. Уж что-что, а запертая дверь ни к чему хорошему никогда не приводила. — Не надо меня подвозить. Сам доберусь…        Стоило сказать мне это, как на мои плечи легли нежные ладони. Мне стало противно от себя, но тело отказывалось что-либо делать в свою защиту. Резко мочку моего уха обдал горячий воздух, на моём лбу выступил холодный пот, а после и мурашки. — Вижу, окно у тебя открыто. Заболеешь… Совсем себя не бережёшь, — Андрей легонько укусил мочку моего уха. После он начал оставлять мокрые дорожки поцелуев, от затылка до спины. — Андрей! — я подскочил с кресла и отошёл на несколько шагов, —Что ты делаешь?.. — в горле застрял ком. — Я очень тебя уважаю и благодарен тебе за беспокойство. Но всë же, иди, пожалуйста, домой раз ты уже закончил…       Я в спешке начал убирать всё в сумку, изредка посматривая в сторону Кудряшова, всё также стоявшего у кресла. Когда вещи мои были собраны, я хотел было уже подойти к двери и отпереть её, но мои руки заломали и прижали меня к стене лицом, прежде чем я успел что-то сделать. — Андрей! Что ты о себе возомнил? Отпусти меня сейчас же! — я пытался высвободить свои руки, чтобы дать отпор, — Ты ведь знаешь, тебе подобное с рук не сойдëт! — моë тело оцепенело, когда чужая рука начала расстëгивать пуговицы рубашки, в которую я был одет. — Знаю, но скоро ты сам поймёшь, что зря сопротивлялся, — Кудряшов прислонился своими губами к моему затылку и выдохнул горячий воздух. Когда рубашка была полностью расстёгнута, Андрей принялся легонько прощупывать мою спину, нажимая почти на каждый позвонок. Он спускался всё ниже и ниже, пока не дошёл до моих штанов. Я сразу прислонился к стене ещё сильнее, только бы эти руки не трогали мой зад. — Если ты не остановишься, я буду кричать, охранник тут не далеко. — Андрей перевернул меня лицом к нему, его брови нахмурились, а на губах была язвительная ухмылка. — Да? Прямо закричишь? А смелости хватит? Что же ты раньше не закричал? — и вправду, почему я ещё не закричал? Боюсь, что его выгонят? Поставил он, конечно, меня в тупик своим вопросом. Как только я приоткрыл рот, чтобы возразить, Андрей прислонился губами к моим. Моему шоку не было предела, я снова стоял в оцепенении, пока он целовал меня с языком. Это было противно. Вскоре он остановился и я хотел попытаться вырваться из его хвата, но он сам отпустил меня, так как к моей гримёрке кто-то стремительно шёл. Я застегнул свою рубашку обратно и в это же время в дверь постучали. Открыв её я увидел охранника который решил проверить ушёл я или нет. — Валентин Иванов, я Вас всем сердцем уважаю, но пора уходить. О, здравствуйте Андрей Викторович. Вы что-ли вместе репетируете? — мужчина приятно улыбнулся и посмотрел в сторону Андрея. Тот уже успел усесться на моё кресло. — Здравствуйте-здравствуйте. Да, мы репетировали, уже как раз собирались расходиться, так что, не волнуйтесь, уходим, — он привычно улыбнулся и встал с кресла, попутно хватая мою сумку. Кудряшов подошёл и протянул её мне, — Пошлите Валентин, уже за полночь как-никак, — я выхватил свою сумку и прижал к себе, после чего выключил свет и вышел, за мной вышел и Андрей. Заперев дверь, охранник нас проводил до служебного выхода, и, попрощавшись вернулся в свою коморку. Я вышел первым и быстрым шагом пошёл к дороге, на тротуаре я быстро позвонил в службу такси и стал ждать машину. Кудряшов, даже не смотря на то, что сел в свою машину, всё ещё стоял на стоянке. Появилось ощущение, что меня просверлить взглядом пытаются. Спустя десять минут приехал чёрный хёндай, я мигом сел на заднее сиденье, после чего машина сдвинулась с места и поехала до моего дома.       Уже через десять минут я оплатил поездку и стоял у подъезда панельного дома. Найдя в кармане ключи, я открыл подъездную дверь, и не спеша начал подниматься по лестнице до своего этажа. К удивлению поднялся я быстро и уже зашёл в квартиру, заперев изнутри. Люба с детьми давным-давно улеглись спать, а я пошёл на кухню. На столе стояла тарелка накрытая крышкой, сверху была записка с очень красивым почерком жены. Записка гласила: «Валя, погрей суп и поешь, в буфете возьми бутерброд и ложись обязательно спать.», ещё сердечко было нарисовано, небольшое такое, в нижнем углу. Мои губы сразу расплылись в улыбке, никогда я не буду жалеть, что женился на этой прекрасной женщине.       Вот я уже разогрел еду, поел, съел бутерброд оставленный в буфете, лежу на кровати, не спится. Ворочаюсь, наверное, полчаса, а сон всё не подступает, смотрю на лунный свет, что пробивается даже сквозь шторы, в голове всё повторяются события часовой давности. Как же стыдно, что сорокаоднолетний мужик не может дать отпор тому, кто младше на семь лет, да ещё и помощи попросить не мог. "Почему я не закричал? Почему не сказал о случившемся охраннику?", на эти вопросы ответов найти я попросту не могу. Уснул я почти под утро, а проснулся уже в обед. Люба ушла на работу вместе с сыном, а дочка пошла в школу, поэтому первые минут пятнадцать я сидел в телефоне. Потом всё же встал и пошёл умываться и чистить зубы. Придя на кухню, я увидел, что снова стояла тарелка, но на этот раз без крышки. В тарелке лежала уже засохшая и холодная рисовая каша, рядом снова лежала записка: «Поешь кашу перед тем как уйти, не забудь подогреть!» и снова сердечко в нижнем углу. Я поставил кашу на тридцать секунд в микроволновку, а сам пошёл быстро одеваться. Переодевшись, я вернулся на кухню, поел, взял сумку и отправился в театр.       Добирался я на этот раз пешком, свежий, прохладный воздух обдувал моё лицо. Сегодня вечером я точно пожалею, что не взял с собой шарф и шапку. Когда я наконец добрался до театра, то пошёл к служебному входу, где так ненавязчиво стоял Кудряшов и по всей видимости дожидался меня. Это можно было понять по тому, как он подорвался с места завидев меня, я подошёл к нему ближе и он протянул мне руку. — Добрый день, Валентин, как спалось? — Андрей стоял и улыбался, будто ничего вчера не произошло, меня это возмутило. — Ага, доброе. Нормально спалось. А вас, Андрей, совесть не мучает из-за вчерашнего? — я всё-таки пожал ему руку и натянуто улыбнулся, сжимая рукоять сумки всё сильнее и сильнее. — А за что меня она мучать должна? Ничего такого ведь не было. Разве я не прав? — и ведь знает, что я продолжить не смогу, коллеги услышать могут, а потом краснеть перед ними не хочется, что я противиться не смог. — Ну да, ничего не было, показалось. Вам лучше внутрь уже идти, не лето, а вы стоите тут в футболке да штанах лёгких, — я открыл дверь и прошёл внутрь, прошёл через турникет и быстро пошёл в свою гримёрку. Дойдя, я отпер дверь и зашёл внутрь, закрыв еë. Сегодня была репетиция в костюмах. Я нашёл нужный костюм, переоделся, взял листки с текстом и пошёл на большую сцену. Собрались ещё не все, поэтому на сцене стояло всего пара человек, которые репетировали свои моменты от скуки. Я в свою очередь сел на сиденье первого ряда. Через пару минут ко мне подсел Андрей, как же мне хотелось на него накричать, но он просто начал читать свои реплики.       Когда прошло, наверное, чуть больше получаса, весь состав был на месте. Репетиция официально началась, нужно было ускоряться, до сдачи осталась неделя, а там сразу будет выступление с этим спектаклем. Многое начали менять в уже готовых «сценах», это иногда не просто бесит, а вымораживает. Вроде только запомнил и опа, учи всё заново, переучивайся. Отлично просто, иногда у меня пропадает вся цензурная лексика из головы из-за подобных ситуаций.       Вот прошла репетиция, я успел сходить в гримёрку и переодеться, сегодня мы продвинулись на много дальше, все начали расходиться, вскоре я остался на сцене один, на едине с декорациями и светом, что я попросил оставить, пообещал после своей одиночной репетиции сам всё выключить. Когда я почти дошёл до того момента, до которого мы сегодня дошли, меня прервали аплодисменты. Из-за кулис вышел Андрей, он аплодировал и улыбался. Он медленными и уверенными шагами подходил ко мне, я же, начал пятиться назад, пока не врезался спиной в стол. Кудряшов подошёл ко мне вплотную, не зная, куда себя деть, я закрыл глаза и чуть не лёг на стол, а Андрей в это время начал громко хохотать, он чмокнул меня в щёку и отстранился на несколько шагов, давая мне возможность отойти подальше. — Смотрю на твои одиночные репетиции и глаз отвести не могу, ты слишком великолепен. Но меня обижает, что ты даже меня не позвал репетировать, — Андрей скривил грустное лицо, это начало меня раздражать. Стоит и строит из себя саму невинность, рыжий дьявол. — Мне напомнить о твоих вчерашних проделках или сам вспомнишь? — я язвительно ответил на его слова, это его опечалило ещё больше. Чем я ему приглянулся, что он откровенно до меня домогается? Не знаю. — Эх, Валентин-Валентин, а ведь мы могли вчера не ограничиться одним только поцелуем, как представлю, что было бы дальше, смущаюсь. Жаль, что охранник нас прервал, но сюда он не приходит, так почему бы нам не продолжить? — Андрей прикрыл глаза и снова улыбнулся. Он снова начал подходить ко мне всё ближе и ближе. Я отошёл так далеко как мог, сука, всё ему сыграло на руку, актёров нет, световиков и звукарей тоже нет, охранник как минимум час проверять здание не будет, везучий. Вскоре он прижал меня к стене, прямо как вчера, я снова попытался отбиваться, опять мне заломал он руки, снова поцеловал и расстегнул мою рубашку. Просто повторение вчерашнего дня.       Мне стало очень дурно, хотелось, чтобы он наконец отвязался от меня, даже секс с ним был лучшим выходом, один раз и разойдёмся, больше ко мне не полезет, надеюсь, по крайней мере. Я просто стоял как вкопанный и не сопротивлялся, Андрей от этого был в восторге. Он перестал прижимать меня к стене и скажем положил на стол, что стоял сзади него. Вскоре с меня стащили штаны вместе с немного обтягивающими трусами, а к проходу приставили палец который успели измазать лубрикантом. Растягивал Андрей меня медленно и мучительно, постепенно добавляя обжигающе горячие пальцы, между делом он целовал мои губы, от его поцелуев у меня встал в горле ком. Мне хотелось разрыдаться, словно маленькому ребенку, которому не купили игрушку. Андрей проходился языком по шее и второй рукой массировал мой вялый член. Когда неприятная растяжка закончилась в мой зад медленно начал входить скользкий член Кудряшова. Мне было противно до тошноты, а вдобавок ещё и больно, я думал, что меня стошнит прямо здесь. Сначала движения внутри меня были медленными и нежными, будто мы партнеры, старался не делать мне больно, но когда внутри меня член нажал на какой-то бугорок, то все движения стали резкими и грубыми. Андрей начал буквально долбить меня изнутри своим членом, мне было адски больно, будто меня пытают. У меня выступила слезинка на краешке глаза, но я быстро смахнул ее, томно вздохнув. Каждое его движение заставляло меня выгибаться, лишь бы было не так только..не так противно. На середине процесса я поймал себя на мысли, что мне это нравится и мне приятно, я попытался выкинуть такие мысли из головы, но с членом в заднице это оказалось попросту невыполнимо, но все же.. Я понимал, что это ненормально. Мне было мерзко и приятно одновременно, я ничего не мог с этим поделать. Боже, я готов был вспомнить и зачитать любые молитвы, лишь бы это прекратилось. Эта сука насилует меня, а я ничего, ничего не могу сделать. Тогда я по-настоящему ощутил, что такое беспомощность. Как же это мерзко, страшно.. Я самая настоящая тряпка, раз не в силах дать отпор тому, кто слабее меня.       Спустя час Андрей последний раз излился внутрь меня, за всë время я кончил только один раз и то, только из-за этого чёрта. Он нашёл в кармане своих джинс пачку влажных салфеток, поэтому смог привести меня, себя и стол в порядок. Я быстро оделся и рванул в гримёрку, где взял свою сумку и побежал на остановку. Автобусы ещё ходили, поэтому я прыгнул в первый попавшийся, повезло, что он доезжает до моей остановки.       Уже дома я рванул в ванную отмываться от такого позора. Стоя под горячим душем, я пытался хоть как-то прийти в себя. – Почему? Почему? Почему? — этим вопросом я задавался вслух, мысленно тоже. Я зарыдал, мне стало настолько плохо, что ноги подкосились и я сел. Прижал их к себе и обнял. Просидел я так наверное минут двадцать.. Надо бы хоть как-то привести себя в порядок. Я умылся, особенно вычищал я себя изнутри, я не мог поверить, что согласился переспать со своим коллегой. Я.. действительно изменил ей. Выйдя из душа, я налил воды дрожащими руками в стакан и выпил. Я пошёл в комнату к Любе, она ещё не легла спать, просто сидела в телефоне, наверное, ждала меня, я лёг к ней под бок и обнял двумя руками изо всех сил. Я возненавидел Андрея, но больше него я начал ненавидеть себя. Как я мог изменить женщине, которую люблю больше жизни? Люба улыбнулась и, потрепав меня по голове, выключила телефон и легла, обнимая в ответ. Я поцеловал ее в лоб, пара слезинок скатились по щеке. Еще долго я не мог уснуть, собственные мысли медленно и мучительно пожрали меня изнутри. "Как? Почему я не сопротивлялся?" Моя любимая женушка спит в объятиях такого человека как я. Я такой.. грязный. Я просто не заслуживаю еë.       Утром я проснулся совсем один в кровати. На прикроватной тумбочке была записка.       «Любимый, дети вчера просились к бабушке с дедушкой, поэтому я решила отвезти их. Тебя будить не стала, ибо ты вчера был совсем не свой, выпей своего любимого кофе. :(       Кстати, знаешь как называется кофе без воды? Африкано. Надеюсь, что тебе стало хоть немного веселее от моей шутки.                         Люблю тебя.»       Я поднес записку к губам и поцеловал ее. Люба, Любовь! Ты действительно не заслуживаешь такого мужа, как я. Можно ли назвать меня изменником? Не сейчас, мне не хочется об этом думать.       На работу вообще не хотелось, мне было слишком тошно, если я сегодня увижу лицо Кудряшова, я думаю, что я сделаю с собой что-то плохое. Ну или с ним. Написал, что сегодня прийти не смогу, ибо попал под дождь вчера. Благо, меня поняли. Мне повезло, что на этой неделе, да и на следующей игрались спектакли, которые не требовали моего участия. Решив вопрос с работой, я отправился на кухню.       На столе стояла тарелка, аккуратно накрытая другой. Мне приятно грело душу это. Она действительно меня любит, моя милая Любовь. Еë ведь действительно так зовут.. Я убрал тарелку и увидел, что внутри пшëнная каша. Взяв ложку, которая лежала подле тарелки, я принялся её есть. Доев всë, я вымыл тарелку с ложкой и убрал всë по местам. Было вкусно, да на столько вкусно, что стало опять невыносимо тошно. Я всë ещë был не в силах поверить в то, что вчера произошло.       Немного подумав, я взял из шкафа полотенце и отправился в душ, в надежде смыть с себя эту грязь. Я зашëл в ванную комнату, снял с себя всю одежду и залез в ванную. Настроив воду так, что от неë шëл пар, я встал под воду, молясь всем Богам чтобы это чëрное пятно смылось с меня. Я вновь зарыдал, не от того что я стою под чистым кипятком, обжигая свою кожу. Я ревел от понимая того, что это чувство навсегда останется со мной. Пытался понять как же мне рассказать об этом всëм Любочке. Раз она поехала в Магадан, то вернется она явно не скоро. За это время я успею обдумать все, в чем я ей признаюсь. О своей измене с моим.. коллегой. . Я не хочу об этом думать.       Я лежу на кровати второй день, мне ничего не хочется. Я просто хочу избавиться от этого чувства использованности. Он воспользовался мной! Поимел меня прямо на этой чертовой сцене этого чертвого театра! Будь всë проклято, я испытываю к нему сильнешую ненависть, которую ни разу ни к кому не испытывал. Андрей.. Андрей.. Да я тебе столько всего выскажу, тебя уволят, я сделаю всë, чтобы тебя уволили, ты вылетишь из нашего театра с позором.        Говорю я себе, лёжа на кровати не в состоянии сделать что-либо, даже встать поесть для меня было огромным трудом. Так прошло ещë пять дней, Люба должна вот-вот вернуться. Я выгляжу ужасно, синяки под глазами появились.. Мне не нужно было вставать на весы, чтобы узнать, что я потерял в весе. Я был похож на какого-то парализованного старика, которого оставили умирать в его же квартире. Каждый раз вспоминая события того дня, меня выворачивало наизнанку, даже несмотря на то, что пища в организм толком и не попадала. От такого живот начинал адский болеть, и никакая ношпа уже не спасала. Хотелось попросту подохнуть. Но нет, жить нужно, ради Любочки, ради детей, я ведь им нужен. Находиться один на один со своими мыслями и воспоминаниями было тошно, да, быть может волю чувствам и эмоциям я наконец-то дал, но всё же... Было до такой степени тошно, что я не могу описать этого словами.       Женщина души моей приехала вечером, я так по ней соскучился, но я не смог встать с кровати, чтобы встретить еë. Любовь подошла ко мне и легла рядом со мной на кровать, положив свою голову мне на плечо.        — Милый, ты странный в последнее время, на звонки всего пару раз ответил, у тебя телефон постоянно выключен, — Люба положила свою руку мне на грудь и легонько погладила меня, томно вздыхая.        — Любочка, всë хорошо, я просто на работе перетрудился.        — Валь, точно всë хорошо? Я же вижу, что тебя что-то беспокоит, — Люба потянулась к моей щеке своими губами и поцеловала меня, а после приняла сидячие положение, поворачивая торс и голову ко мне, смотря на меня каким-то жалостливым взглядом. — Да, все правда хорошо, Любаша, знаешь же какая в последнее время нагрузка, вот и уставший, — пытался я соврать жене, но так же нельзя, нужно рассказать, но когда..       В этот момент Люба потянулась к моим губам. Один взгляд на неë и я сразу вспомнил этого рыжего петуха. По моей спине пробежалась стая мурашек. Я отполз и свесил ноги с кровати, опуская голову вниз. Стало страшно, очень страшно. Я не знаю почему так, почему моя любимая жена напомнила мне его. Стало тяжело дышать, будто ком в горле встал в очередной раз. Руки начали трястись. Я приложил ладони к лицу, закрывая его. Вдруг я почувствовал у себя на спине тëплую руку моей жены. Я вовсе забыл про неë на секунду, что она тут, она дома, она рядом. Моя родная.        — Валь, я что-то сделала не так? Что же ты так реагируешь на обычные вещи? — раздался тихий и печальный голос Любаши.       Я не мог сказать и слова, хотелось разрыдаться. Она перенесла руку со спины мне на голову и потрепала волосы. Она чуть отсела, после чего я положил свою голову ей на колени. Это было похоже на казнь. — Пожалуйста, расскажи,что происходит с тобой.. — она начала аккуратно гладить меня по голове, смотря мне в глаза. — Я.. — в горле встал ком, на глаза наворачиваются слезы. я сглотнул и продолжил, — я тебе изменил.. то есть, не совсем, меня..       Глаза сами собой начали закрываться от слëз. Стало тяжело смотреть в глаза Любе. Слишком тяжело. Я отвернул голову на бок и поднёс левую руку к лицу, ставя большой и указательный палец на переносицу. Слëзы покатились по щеке сами собой. Наверное, Люба в тот момент очень сильно.. удивилась. Да что ж я тут.. Лица я еë не видел из-за своих слëз. Она перестала гладить меня по голове, но руку не убрала. В тишине раздался тихий вопрос : " Что?" Я не знал, как отвечать на него. Голос Любы стал каким-то.. другим, он был слишком спокоен. Я всë-таки набрался сил и начал говорить, всë также боясь повернуть голову и посмотреть ей в глаза: — Люба, он изнасиловал меня.        — Что? Кто "он" ? Это был ещë и мужчина... — было слышно в еë голосе дрожь, ком к еë горлу вот-вот подступит. Она чуть приподняла меня руками и прижала к своей груди. Я убрал руку с переносицы и обнял еë. Она обняла меня в ответ, а затем поцеловала в макушку. — Милый мой.. почему ж ты сразу мне не сказал? Пара еë слезинок упали мне на голову. Нет, я не достоин того, чтобы эта прекрасная женщина роняла свои драгоценные слëзы из-за меня. Я грязный, грязный, грязный.. От такого слоя грязи мне явно не отмыться. Я не знаю, что с этим делать. Люба со мной. Моя прекрасная. — Молю, прости меня, я не знал как сказать тебе об этом.. Я - мужчина. Я должен, обязан быть сильным для тебя и детей и.. — Чш-ш-ш, Валя, ты.. помнишь кто это сделал и где? Мне же все таки важно знать об этом, обсудить всë, чтобы если что..        — Помню-помню, как я могу забыть сцену, где работаю уже который год и.. Люба в недоумении перебивает меня: — Как на сцене? Прям.. там?        — Да, любимая, прям там, — я обнимаю еë крепче, страх потерять еë и детей слишком силён, — он, он сделал это прям там, этот рыжий.. Я боялся назвать его имя и фамилию. Он, словно, стал для меня кошмаром, который хочется закрыть на замок в бункере под землёй и больше не выпускать. Даже не "словно" так оно и есть. — Андрей.. Как, но почему, я просто.. Всë хорошо, Валь, пожалуйста, не молчи больше о таком, я тебя умоляю. Я очень сильно переживаю за тебя, ты мой самый родной человек.        — Спасибо тебе.. — я перестал обнимать еë и сел нормально рядом, кладя свою руку ей на плечо, — мне просто стало легче.. и..        — Брось, мы же поэтому женаты, дурачок мой, я теперь спать спокойно не смогу, он должен быть наказан, но что-то говорить уже поздно..        — Люба, — я повернул голову к ней и припал губами к еë виску. Я так люблю еë, она самый лучший и самый светлый человек, которого я когда-либо знал. — Пошли чаю выпьем, а то, что-то я тут разревелся как дитë малое, ха-ха.        — Сорок лет от роду, а такой дурачок, пойдём конечно, — она вновь обняла меня.       И вот, мы сидим на кухне и пьëм чай. Она просит меня никогда не молчать о таких вещах, просит больше с ней разговаривать о том, что меня беспокоит. Я снова выхожу на работу и отлично провожу время. И всë хорошо.                         

всë хорошо.

* * *