Далёкие слова

Итан тоже не особенно любил шумные вечеринки. Только причина у него была другая. Он тоже любил творить, благо талантом бог не обидел. Его музыкальность, как и у остальных, проявилась с детства, и к моменту описываемых событий Итан свободно играл на фортепиано, гитаре и барабанах. Но именно ударные стали его любовью на всю жизнь. Впервые всю мощь и энергию этих инструментов он почувствовал в пять лет и с тех пор с ними уже не расставался. Он был впечатлительным, порой странным и застенчивым ребёнком. Семья была большая, догляду и внимания порой не хватало, и все свои проблемы, свою скромность и неуверенность Итан сбрасывал на барабанах. Ударные помогали разрядиться, скинуть досаду или пережить обиды от одноклассников. Итан лупил по натянутым мембранам и воображал, как он станет знаменитым, как его зауважают, как перестанут дразнить, и он возвысится в собственных глазах. А порой он просто «дубасил своих обидчиков», вкладывая в удары всю силу и злость. Совладать с недоброжелателями он не мог ни в силу своего воспитания, ни в силу их многочисленности, поэтому и в группу Итан пришёл максимально настороженным и недоверчивым. Надо признать, что здесь тоже оказалось несладко. Особенно первое время. Его откровенно доставали Виктория и Дамиано. Мучили глуповатыми шутками и никак не хотели проникнуться тем, что барабаны — самый древний и многогранный инструмент на Земле. Итан привыкал долго и мучительно боялся не вписаться в коллектив. Однако он и сам не заметил, как его талант и профессионализм признали. Постепенно к нему привыкли, зауважали и полюбили, и скромничать он продолжал лишь по инерции. А ещё Итан представлял собой яркий пример гадкого утёнка, когда из сутулого нескладного подростка переродился в изящного юношу с жгучими чёрными глазами и роскошной гривой. Его самооценка стала выравниваться, хотя он по-прежнему был болезненно застенчив. Чаще всего Итан был погружен в себя, и откровенное внимание девушек вводило его в лёгкий ступор. В отличие от самодовольного Дамиано, он пока не понимал, насколько красив.  С такими мыслями Итан прошёл по коридору первого этажа, миновал большую комнату, где планировалось непосредственно сама вечеринка, и вышел ко второму входу, который вёл в сад. Возле распахнутых дверей он столкнулся с Томасом. Пожалуй, из всех одногруппников Раджи был самым лояльным и доброжелательным. С ним не требовалось строить из себя крутого, что-то выдумывать и держать планку — они всегда общались максимально на равных. Томас всегда поддерживал Итана во всех начинаниях и быстро стал близким другом и доверенным лицом. Впрочем, сейчас он выглядел несколько странно. Томас вошёл в дом, поминутно озираясь на торчащую башенку ратуши, вид при этом у него был удивлённый и даже как-будто испуганный. — Что-то случилось? — Итан попытался проследить за взглядом Томаса, — что с тобой? Ты в порядке? — Да… как-будто, — неуверенно пробормотал Томас, всё ещё пялясь на городскую башню. Он уже хотел рассказать Итану про странные часы, но в этот момент к молодым людям подошёл тот самый Бруно Капитини, которого упоминал Дам. Они были знакомы относительно недавно, но уже успели проникнуться взаимной неприязнью. Их первая встреча состоялась на конкурсе молодых дарований и в тот же день пропиталась ощущением жгучей досады. По сути дела, Бруно не выделялся ничем особенным, кроме ехидного язвительного языка. Внешне симпатичный, невысокий и складный, он обладал тем набором иронических и колючих шуток, которые достигали своей цели исключительно метко и быстро. Вполне возможно, что его пожирали глубокие внутренние комплексы, и он жаждал унизить и обсмеять любого, лишь бы приглушить собственные страдания. В отличие от болтливого и смешливого Дамиано, он шутил болезненно и резко, задевая самые тонкие струны. В его устах даже самые наивные и безобидные приколы превращались в едкие и оскорбительные колкости. В результате он публично осмеял их выступление, сделал кучу язвительных замечаний и едва не подрался с Дамиано. Они так и не поняли, зачем Бруно наживает себе откровенных врагов, и постарались расстаться максимально деликатно и быстро. И надо же, какой неприятный сюрприз — парень оказался на их вечеринке в качестве незваного гостя. — Добрый вечер, — Бруно встал, перегородив собой вход в гостиную, — мы, кажется, ещё не здоровались. Не вежливо, знаете ли. Вне всякого сомнения, парень уже был изрядно пьян. Приехал выпивши и успел накатить в их импровизированном баре на террасе. Весь его вид говорил о том, что он нарывается и совсем напрочь поскандалить. — Здрасте, — неохотно буркнул Томас. От Итана не укрылось, что он весь напрягся, и его и без того обескураженное лицо стало совсем серым. — Что-то вы не очень приветливы. Хотя понимаю. Чёртова конкуренция. Продули первое место на конкурсе. Скромнее надо было быть, друзья! — Намекаешь на себя? — поинтересовался Томас. — Не намекаю, говорю прямо. Странно, что с вашей вертлявой басисткой-лесбиянкой и сумасшедшим солистом вы на что-то претендуете. — Ты приехал задираться? — А тебе для начала стоило бы научиться играть, — чувствовалось, что Бруно еле сдерживается, чтобы не кинуться на своих конкурентов с кулаками. Он и в трезвом состоянии был не слишком вежлив, а сейчас и подавно. Прилично заправившись алкоголем, Бруно еле сдерживался от распирающей агрессии. — А ты что молчишь? — не унимался он и повернулся к Итану, — я тут слышал, что длинные волосы носят исключительно пираты и пидорасы, и я почему-то не вижу во дворе пиратской бригантины. Вот так, без всякой видимой причины, просто чтобы оскорбить. Поставить на место, унизить и показать, кто здесь главней. Томас весь подобрался, а Итан почувствовал, как к его смуглым щекам прилила кровь. Он никогда в жизни не дрался, хотя был в хорошей физической форме (надо было беречь руки), и как взметнулся кулак, не понял сам. Он ударил неумело, но сильно и едва не взвыл от мучительной боли. Бруно вышиб спиной дверь и со всего размаху влетел в гостиную. — Мальчики, что случилось? — девушки, что сидели на диване, взметнулись испуганной стайкой. Они подбежали к Бруно и принялись его поднимать. Все засуетились. Дамиано и Вик, что были неподалёку, суетились в кухне и, кажется, всё видели, тоже вбежали в комнату. — Ну подожди, Торкио, ты у меня ещё получишь. Бруно с трудом поднялся на ноги и принялся вытирать бегущую из носа кровь, — Тебе это так не сойдёт! — В чём дело? — на них налетела Виктория, — что здесь происходит? — Так, подожди, — Дамиано решительно отстранил Викторию и двинулся к Бруно. — Вот что, дружище, забирай свои вещи и вали отсюда, пока тебе не наваляли по-настоящему. Я ничуть не сомневаюсь, что ты начал первым, и не потерплю, чтобы в МОЁМ доме обижали МОИХ друзей. Итан чуть заметно хмыкнул. У него с Дамиано были не самые простые отношения. Не то чтобы они враждовали, просто были слишком разные. И до сих пор Дам никогда не называл его своим другом вслух. Но, зная его упёртый нрав, человека, который злиться крайне редко, разрешение конфликта могло оказаться феерическим. — Разбежался, — хмыкнул Капитини, — не ты меня приглашал, не тебе и выгонять. Дамиано хотел было что-то возразить, но вмешалась Виктория. Она вовремя вытолкала Дамиано в кухню, поручила приготовление закусок и занялась рукой Итана. Он врезал Бруно левой, и сейчас кисть немилосердно болела. Буквально горела огнём, а настроение, естественно, свалилось к абсолютному нулю. — Как думаешь, перелома нет? — Надеюсь, что нет. Виктория откуда-то притащила прорезиненный ортопедический бинт и принялась заматывать пострадавшую конечность. — Главное, чтобы я смог играть. — Будешь. Кто ж тебя заменит? Дам, налей ему выпить. Дамиано повозился в шкафчике и протянул пузатый коньячный бокал. Жидкость, которая плескалась на дне, своим цветом напоминала йод. Итан поморщился, но выпил. Хорошо, что его ни о чём не спрашивали. Он был в каком-то опустошённом состоянии и совершенно не хотел вступать в дискуссию. Намёк Бруно задел его за живое, и больше всего Итану хотелось остаться одному. — Я пойду к гостям, — сказала Вик, — а если Капитини продолжит в том же духе, то я просто вызову полицию. — Скорей я вышвырну его из дома своими руками, — пообещал Дамиано, — пошли, что сидишь? — Идите, я немного посижу. — Хорошо. Не задерживайся. Несколько минут прошло в полной тишине. Голоса, что доносились из гостиной, казались далёкими и глухими. Итан встал и медленно обошёл кухню кругом. Выпад Бруно был мерзким, но он невольно проникся идеей о своей мужской несостоятельности и горько вздохнул. С девушками ему действительно не везло. Итан постоял на месте и продолжил свою экскурсию. Внимательно изучил красивую старинную посуду в высоком резном буфете и повернул в сторону выхода. Небольшую дубовую лестницу он приметил неожиданно. Она располагалась в узком простенке, и похоже, что до сих пор её просто не замечали. Молодой человек поднялся чуть повыше и увидел, что, в отличие от основной лестницы, эти ступени уходят в непонятном направлении. На второй жилой этаж выхода не было, и лестница взмывала куда-то наверх. Итан удивился. С улицы дом выглядел двухэтажным, и максимум ход мог вести на чердак. Он немного постоял и с любопытством двинулся наверх. Однако Итан ошибся. Лестница оказалась непомерно длинной, и он сделал несколько оборотов, но так и не понял, как и куда она ведёт. Вскоре он оказался на небольшой площадке с одной-единственной дверью, и это был явно не чердак. Здесь было тихо и душно. Даже музыка не доносилась. Об стекло билась назойливая муха, и он отчётливо расслышал её жужжание. Итан выглянул в окно и попытался определить, с какой стороны дома находится. Бесполезно. Под окном располагался густой сад, и ветви старых яблонь перекрывали весь обзор. Он постоял на площадке, не зная, что делать дальше. А ещё очень хотелось посмотреть, что находится за дверью. Обычной белой дверью с простой ручкой и незатейливым замком. Дверь манила и пугала одновременно. Итан отлично помнил рассказ Виктории про попытку войти в её комнату и почувствовал неприятный холодок. Тем не менее эта комната на отшибе, без ясного назначения и с отдельным входом, внушала жгучее любопытство. Он постоял ещё несколько секунд и, наконец, решился. Осторожно нажал на ручку, дверь тихо скрипнула и открылась. Перед ним открылась небольшая и довольно пыльная комната. Похоже, сюда очень давно не заглядывали — на подоконнике, столе и полках лежал толстый слой пушистой серой пыли. От разогретой крыши тянуло теплом, и где-то на чердаке негромко ворковали голуби. Обстановка комнаты была простой. Старомодный диван, стол, стеллаж и шкаф с мутным призрачным зеркалом. Мебель была совсем старая, ветхая и скрипела при малейшем прикосновении. Внезапно вниманием Итана завладел круглый предмет, который лежал на подоконнике. Он прищурился и понял, что это вполне современные наушники — две большие подушечки, расположенные на ободке. Профессиональные. С антеннами и коробочкой радиопередатчика. Он их где-то видел и удивлённо нахмурился. Впрочем, размышлять о появлении здесь наушников Итан не стал. Мало ли кому они принадлежат и как сюда попали. Он двинулся по периметру комнаты, рассматривая старинные статуэтки и вазочки, которые полностью занимали весь стеллаж. Красиво, но не особенно интересно. Хорошо для любителей старины и всяческого антиквариата. Однако следующий предмет заставил его насторожиться. Это была косметичка. Тоже самая обыкновенная, современная, хотя и не новая. Итан вжикнул молнией и заглянул внутрь. Тушь, помада, прочие девчоночьи штучки. Ничего интересного, кроме того, что это была косметичка Виктории. Они сами подарили ей на День рождения набор теней и румян, и Вик потом долго переживала, что потеряла свою сумочку в сутолоке аэропорта. Он невольно поёжился и даже зачем-то обернулся. И хотя он был абсолютно один, Итана не покидало ощущение взгляда, который упорно сверлил его спину. Он отложил косметичку в сторону и принялся обследовать комнату с удвоенным энтузиазмом, и его усилия вскоре увенчались успехом. Солнцезащитные очки Томаса, дорожная кружка Дамиано, подушка под шею, шарф, ключи, сигареты. Целая куча когда-то забытых или потерянных вещей. И в довершение его личная книга, подарок сестёр к Рождеству, компактный и яркий космический атлас. Он пропал при непонятных обстоятельствах во время мини-гастролей по провинции, и Итан долго переживал его утрату. Он стоял совершенно растерянный, ничего не понимающий и крайне удивлённый. Эта комната была складом потерянных вещей. Их личных вещей. Полезных или просто безделушек, утерянных при самых разных обстоятельствах. Внезапно дверь скрипнула, и в проходе показалась девушка. Обычная девчонка, примерно их лет, в простом чёрном топике и серых шортах. Белокурая и акварельно-невнятная, с нежным, но не запоминающимся личиком. Скорее всего, кто-то из подружек Виктории, хотя Итан её и не помнил. — Привет. Можно к тебе? — Да, привет. Проходи, — Итан немного помолчал и поинтересовался: — А как ты сюда попала? — Решила посмотреть дом и наткнулась на эту лестницу. Правда, здесь здорово? — Да, нам тоже очень нравится. Удачное место для репетиций. — А мне показалось, что дом очень таинственный. Здесь много всяких необычных уголков, — ответила девушка и кивнула на книгу:— Твоя? Что за книга? — Атлас Вселенной. Я его когда-то потерял, а теперь нашёл здесь. — Правда, странно? — Девушка помолчала и спросила:— Тебя ведь Итан зовут? — Да, а тебя? Но не успела новая знакомая представиться, как на весь дом разнёсся ужасающий женский крик: — Его убили. Помогите! Помогите же кто-нибудь! Итан и его спутница переглянулись и, не сговариваясь, бросились в гостиную к друзьям.