Далёкие слова

— Ты можешь уделить мне несколько минут? — Я тебя внимательно слушаю. — Не здесь. Пойдём, — Дамиано неожиданно заметался, — надо поговорить. Но я тут не могу. Выйдем куда-нибудь. — Что случилось? Ты такой бледный. Виктория, которая действительно спустилась из своей комнаты вниз, подошла к Дамиано и осторожно взяла его за руку. Он был весь белый, словно лист бумаги, и дрожал, как в лихорадке. — Пойдём, — заторопил он, — мне очень надо с тобой поговорить. — Да, конечно. Куда ты хочешь выйти? Давай на террасу. — Нет. Лучше на улицу. В сад. Или даже за территорию виллы. — Хорошо-хорошо. Не нервничай. И не грызи ногти. И Виктория легонько шлёпнула Дамиано по ладони. — Не грызи, а то пальцы съешь! Они молча миновали вход в дом, небольшую подъездную дорожку и оказались за оградкой, которая отделяла территорию виллы от дороги. — Ну? Так хорошо? Говори, что случилось. — Только не сочти меня за сумасшедшего. — Нельзя придумать то, что уже сделано, — хихикнула Вик. — Перестань, — Дам с опаской покосился на дом, — короче, я видел привидение. Точнее, не видел. Но слышал. Своими ушами. — Дам, что ты несёшь? — С этим домом что-то не так. В нём кто-то есть кроме нас. — Ну, собственно, мы уже об этом говорили, — Виктория немного помолчала, — так что случилось? — Когда вы ушли отдыхать в свои комнаты, я расположился в гостиной, чтобы посмотреть футбол на большом экране. — Да, я в курсе, и что же дальше? — Я стал задрёмывать. Тихо. Уютно. Ещё и вина немного выпил. И вдруг услышал шаги. Сперва подумал, что это ты или кто-то из парней. Но шаги прошли буквально рядом со мной, а я никого не видел. Покружили по комнате. Заглянули в соседнюю и потом удалились по коридору. Я слышал их очень отчётливо. Вот как тебя сейчас. — Так и что же? — Виктория хмыкнула, — мало ли кто ходил. Может, в доме есть кошка, а ты её просто не заметил. Дамиано выдержал почти театральную паузу и молча разжал кулак. — Когда шаги удалились, я нашёл вот это! На полу. Возле дивана. Насладившись произведённым эффектом, Дамиано повертел перед Викторией ключ и спрятал его в карман. — Полагаешь, что кошка может носить его с собой? — Ты издеваешься, да? — раздражённо прошипел Дам и тут же выпалил: — Я не хочу здесь оставаться. Сперва какие-то тени в окне, исчезнувшая дверь на лестницу, часы, которые идут наоборот, а в довершение гибель Капитини, какбудто кто-то вытолкнул его в окно. Теперь вот это. Не слишком ли? — Дам, мы не можем уехать и всё бросить. Нам надо репетировать, и здесь наиболее удачное место. У нас просто нет других вариантов. — Как хочешь, а я туда не пойду, — вспылил Дамиано, — плевать. Даже вещи брошу. Уеду как есть. Тут происходит какая-то чертовщина. И если хочешь совсем честно — я боюсь! — Послушай, — Виктория взяла Дама за запястья и, поглаживая его руки большими пальцами, повернула к себе и посмотрела в глаза: — Дами, мы не можем так взять и уехать. Тем более, что там в доме Итан и Томас. Вдруг они в опасности, а мы их бросим. Прости, но я так не могу. Мне не перешагнуть через это. И нам просто некуда деваться. Ты же знаешь наше положение. Мы никому не известные музыканты, которые зарабатывают игрой на улицах. Нас никто не знает и не узнает, если мы не продолжим работать. Наш успех — это только наш упорный труд. — Давай поищем другое место. Даю слово, что лично подключусь к поискам. Виктория только усмехнулась, вспомнив, как Дамиано хныкал и капризничал во время поездок по нужным точкам. — Это какой дом по счёту? — самым невинным тоном поинтересовалась она, — правильно, одиннадцатый. Ещё вопросы есть? Она немного помолчала и неожиданно поинтересовалась: — Неужели тебе самому не интересно? Ну? Ведь здесь какая-то тайна. Может быть, секрет всей нашей жизни. Соприкосновение с потусторонним. Возможность, которая никогда не повторится. — Возможность чего? — осторожно поинтересовался Дамиано. — Пока сама не знаю. Просто чувствую. Здесь не опасность, а что-то другое. Ведь до сих пор нам лично никто не причинил вреда. И мне кажется, что это НЕЧТО не собирается нас пугать и даже не предупреждает, а, как бы это сказать… — Настраивает на работу, — Дам не удержался, чтобы не подколоть самым ехидным тоном, на который был способен. — Представь себе, да! — выпалила Вик. — Нас собрали в этом доме не просто так. Вещи, которые нашёл Итан, потом Бруно Капитини… — Вот Бруно здесь в самый раз, — снова вспылил Дамиано. — Какое он имеет отношение к нашей карьере? Кто его вообще сюда пригласил? — Я этого не знаю. Может, как главного конкурента. Может, ещё что-то. Всё, Дамиано, хватит спорить. Идём в дом. Надо всё рассказать Томасу и Итану и уже всем вместе решать, как быть дальше. Вик выпустила руку Дамиано и направилась в сторону калитки. Уже возле самого входа она обернулась и мрачно добавила: — Между прочим, уехать отсюда просто так мы уже не можем. Полицейский инспектор предупредил, что пока идёт расследование, мы должны находиться на вилле и прибыть в участок по первому требованию, чтобы за нами не бегали. Дам буркнул что-то неразборчивое и последовал за Викторией. Томас и Итан уже встали и сейчас хозяйничали на кухне. Точнее, хозяйничал один Итан. Томас скромно сидел в уголке и что-то сосредоточенно наигрывал на гитаре. После того, как он однажды поджог спагетти, которые пытался сварить, а заодно чуть не подпалил всю кухню, до готовки его допускали крайне неохотно. Зато Итан, мальчик из многодетной семьи, умел по дому практически всё и исполнял необходимые обязанности без принуждения и излишней суеты. — Я подогрел ризотто. Овощи нарезать? — Да погоди ты, — перебил Дамиано, — присядь. Надо поговорить. Когда друзья послушно расселись вокруг большого кухонного стола, Дам важно помолчал и затем изложил своё приключение с ключом. — Я предлагаю хорошенько обдумать наше дальнейшее пребывание, — не очень охотно произнёс он и, машинально взглянув на Викторию, добавил почти зловещим тоном: — И если мы примем решение остаться, то припомнить все странности, которые произошли в доме за эти дни. Все остальные довольно долго молчали, робко переглядываясь и вздыхая. Судя по всему, оставаться в доме не хотелось никому. — А у нас есть варианты? — наконец поинтересовался Томас. В его голосе звучала надежда. — Неа, — беспечно отмахнулась Вик, — мы с вами попали, друзья мои. Снова немного помолчали. — Знаете, мне показалось, что в моей комнате вещи перемещаются сами собой. Даже сегодня. Пока я принимал душ, — сказал Итан. — Ну-ка, поподробней, — оживилась Виктория. — Ничего особенного. Просто я положил на столик табулатуры, а когда вышел, они лежали так, будто их листали. И телефон не так лежал, и книга. И так почти каждый день. То рубашка. Я повесил её на спинку стула, а она оказалась в шкафу. Или поставил телефон на зарядку, прихожу, а шнур выдернут. И много чего другого по мелочи. Зная склонность Итана к порядку, у которого каждая кучка вещей была разложена с маниакальной педантичностью, друзья невольно переглянулись. — А у тебя? — Вик посмотрела на Томаса. — Да вроде ничего. Он поставил гитару на пол. — Кроме часов на городской башне я ничего не видел. Хотя… Хотел спросить. А почему вы каждую ночь так шумите? — В смысле? — не поняла Вик. — Кто шумит? — Ну вы, — уже менее уверенно ответил Томас. — Как? Когда? — Да за стенкой. Орёте и смеётесь так, будто дискотеку устроили. — Какую дискотеку? — изумилась Вик. — Мы, кроме вчерашней вечеринки, да и то неудачной, спать ложились рано. — Подожди, за какой стенкой? — заинтересовался Дамиано. — Ну за той, — Томас попытался обозначить, за какой стеной слышал шум, и осёкся. Эта часть его комнаты примыкала к лестнице. — Ты не ошибся? Может, за другой? Впрочем, за второй стеной шума тоже быть не могло. Комнаты Итана и Вик располагались напротив, а апартаменты Дамиано — в отдалении за поворотом коридора. — Не нравится мне всё это, — недовольно буркнул Дам и подвинул к себе тарелку. — Я ничего не видел и не слышал, — в свою очередь пояснил он, — кроме этого проклятого ключа. Больше ничего не знаю. — А мне показалось, что за мной кто-то следит, — призналась Вик. — Как это? — Не знаю. Выйду в сад на пробежку, а у самой ощущение, что кто-то в спину смотрит. Ходили в городок, в магазин, опять будто кто-то взглядом провожает. По коридору иду, вроде кто-то рядом. И неприятно, и непонятно. И снова воцарилось молчание. Все сосредоточенно поглощали ризотто и хрумкали свежими овощами, но в основном делали вид, таккак аппетит предсказуемо пропал. Как и следовало ожидать, никаких внятных решений не последовало, и сразу после обеда Дамиано начал отчаянно зевать: — Я так и не поспал, — пожаловался он, — вы ведь пока справитесь без меня? Порепетируйте, а я пойду в свою комнату вздремну. Не придумав ничего лучше, друзья решили пока репетировать, но при этом соблюдать осторожность и быть предельно внимательными. Дамиано отпустили отдыхать, а сами собрались в гостиной и начали расставлять инструменты. Тем временем Дам поднялся на второй этаж и, прежде чем лечь в постель, тщательно осмотрел свой номер, затем запер дверь на два оборота и даже придвинул к ней комод. Плотно зашторил окно, принял душ и с более или менее спокойным сердцем вытянулся на широкой кровати. Но несмотря на то, что он устал и сон пришёл быстро, он оказался поверхностным и неспокойным. И приснилась Даму девчонка. Сначала это была Виктория. Если быть честным, то в своих влажных фантазиях он представлял её довольно часто и сейчас был совсем не против провести с ней часок другой. Такие ненавязчивые потрахушки помогали снимать стресс, и обычно после короткого и необременительного секса Дам чувствовал себя гораздо лучше. Но едва его сон стал глубже, а дыхание спокойней, на стыке сна и яви пришло очень чёткое понимание вины за свои мысли. Даму хотелось проснуться, скинуть это въедливое наваждение, но он не мог. Его даже во сне раздражали воспитательные нотации, а намёки на слабую нравственность вызывали жгучее раздражение. Тем временем Виктория в его сне куда-то исчезла, и появилась другая девушка. Бестелесная, совершенно невнятная, с неразличимым лицом и вкрадчивым голосом. Она что-то спрашивала, говорила, гладила по лицу, а он пытался поймать её руками. Вместо бесстыжих фантазий появилась исступляющая нежность, от которой заходилось сердце. Дам пытался обхватить незнакомку руками, но его пальцы проскальзывали сквозь дымное тело, проходили тонкую фигурку насквозь и хватали воздух. Она же вполне отчётливо ласкала его лицо. То охватывала ладонями за щёки, то горячим дыханием прикасалась к ресницам, а то смешно дула в губы, оставляя после себя сладкое послевкусие. Потом она вновь трансформировалась в Викторию. И снова что-то говорила, говорила. Про какой-то выбор, про непонятную жертву и умение принять решение. В конце концов Дам почувствовал, что свирепеет. Он пытался сбросить незнакомку-Викторию с себя, что-то раздражённо возражал и даже кричал. И вдруг рука девушки оказалась на его горле. Он совершенно отчётливо ощутил её холодные и твёрдые пальцы. Рука оказалась необычайно сильной. Она сдавила так, что Дамиано почувствовал лёгкий хруст позвонков и скрип гортанного хряща. Он начал задыхаться. В голове всё зашумело, и перед глазами заплясали яркие сполохи. Мозг, которому не хватало кислорода, наполнился мучительными размазанными галлюцинациями. Ее руки сплелись на горле в смертельную металлическую петлю, внутри которой холодные пальцы старательно искали сонную артерию. Девушка продолжала выжимать из легких остатки кислорода, и в глазах плясали тысячи предсмертных огоньков. Дамиано хрипел, бил ногами по постели, пытаясь вырваться из могучего захвата. Из носа потекла тёплая струйка крови. И в тот момент, когда перед глазами всё бешено завертелось, утягивая Дамиано в чёрную бездонную воронку небытия, раздался оглушительный стук в дверь. В дверь колотили так, будто хотели выломать. Внушительной толщины полотно прогибалось, словно лист бумаги. Ещё секунда, и казалось, что дверь либо треснет под могучими ударами, либо слетит с петель. Она дрожала и сотрясалась, словно припадочная. Дамиано скатился с кровати в состоянии полусна. Его ещё колотило от пережитого кошмара, а наяву уже вставал новый. Он в изумлении уставился на дверь, чувствуя, как обливается ледяным потом. — Дамиано! Дамиано! Открой! Открой, пожалуйста! Виктория кричала так, будто с ней случилось что-то ужасное. Крик временами переходил то в отчаянный рык, то в истошное слезливое причитание. Он резко отшвырнул комод и распахнул дверь. Вик ввалилась в комнату в состоянии истерики. Её лицо было залито слезами, нос распух, а губы отчаянно дрожали. Она рухнула в его объятия, не в состоянии вымолвить ни слова. Её и без того бессвязную речь то и дело прерывала истерическая икота. — Вик, что случилось? Ты в порядке, родная? Дам подхватил тоненькую фигурку, не зная, что делать. — Ты так долго не открывал… Вик наконец смогла говорить. Она обвила Дамиано ногами и повисла на его теле, как обезьянка. — Я что, кричал? Что случилось? Почему ты пришла? — Не знаю. Виктория съехала на пол и тут же шлёпнулась на край кровати, таккак у неё дрожали ноги и она была не в силах стоять. — Не знаю. Не спрашивай. Просто почуяла неладное. Пошла наверх, стала стучать, а ты не открываешь. Дам опустился рядом и машинально приложил провел ладонью по лицу. На пальцах отпечатался яркий кровавый след.