Лето в слепую. Три месяца свиданий в колонии.

Принесенный Какучо чизкейк был нагло спылесошен со стола Нахоей. Потому Сое, собирающемуся в очередной раз посетить колонию, ничего не осталось как закрыть на это глаза, но показательно обидеться, может брат одумается и снезайдет до магазина под домом. В сумке личные вещи мелкого значения, не учитывая ключей и телефона конечно же. В пакете вещи, что нужно отдать Хайтани. Старшему Хайтани, младший больно ахуевшим показался Кавата. За время дороги получилось стать красным как рак и даже подгореть на солнце. Внутри комнаты для свиданий было душно, присев на стул, Соя смотрел на ту часть комнаты за стеклом. Положим в ящик для передачек вещи, что дал Хитто, Кавата стал ждать, каждая минута в помещении давалась с трудом, подняв ладонями пышные волосы, младший пытался хотя бы немного охладится. Резинки нет, потому Соя сильно удивился, когда в окошко, через которое в первый раз он отдал сережку, ему просунули руку, на ладони которой аккуратно лежала резинка. Черная, ни чем не примечательная, такие обычно носят, чтобы было меньше видно на волосах. Подняв глаза, Кавата увидел владельца резинки — Рана. Он по-лисьи улыбался и снова пододвинул руку, предлагающе, как бы говоря — бери. Одна из косичек расплелась и видимо с нее сняли резинку. — Спасибо? — Соя неуверенно пальцами взял презент, попутно толкнув ящик на ту сторону, давая Рану доступ к передачке, заранее проверенной бравыми вояками. — Тебе спасибо, чтобы я без лака делал. Поцеловал бы тебя, да вот стекло мешает. — Хайтани хищно щурится и улыбается, он выглядел как наглый кот, что стащил еду со стола. Соя почти сразу заметил разницу между младшим и старшим. Если Риндо был более приземленным и в какой-то степени осмысленным, то вот Ран был более ветряным и каким-то специфично странным. Странным не плохо, просто он как будто был описан Богом — что в голове, то на языке. Он как будто совсем не стыдился показаться странным, более того он таковым себя не считал. Соя подумал как ему повезло с братом. — Хаха, Какучо сказал, что у него никак времени не хватает зайти к вам. Я бы пришел к Мучо, но мне почему-то было отказано, я решил выбрать тебя. — Кавата все-таки завязал волосы отданной резинкой и почти сразу заметил, как этим доволен Ран. — Ты в следующий раз брата ко мне отправь. — от чего-то Хайтани улыбается, даже неловко стало. — Обязательно. — закатывает глаза Соя. — Я пойду, больше ничего не нужно было. Спасибо еще раз. — младший указал пальцем на резинку. Ран махнул рукой и собрал вещи в аккуратно сложенный пакет, приложенный к вещам. Когда вещи наконец-то были сложены, Кавата в комнате не было, потому Ран взгрустнул, но из комнаты вышел. И к чему этому парню наручники, вы уже забрали у него телескопку. Оказавшись в собственной камере, старший зыркнул на Риндо, а тот аж дёрнулся от количества ехидности во взгляде брата. — Твой приходит, Ринни. — хихикает Ран и укалывает пакет на свою койку. — Мой? У меня есть кто-то? А почему я не знаю? — младший довольно забирает из пакета конфеты. Барбариски. Не стал Нахоя их есть. А утилизация мусора это дел тонкое, утилизировать еще надо правильно. — А сказал что не прейдёт больше, врунишка Соя. — закидывая в рот леденец. Следующие пол часа Ран только и слышал как Риндо гоняет конфету во рту, стуча ей по зубам. — Обрек меня на страдания, твоя Соя-одуванчик. — старший с громким скрипом переворачивается на другой бок. Риндо хлопает глазами — не каждый день увидишь как твой родной брат в течение нескольких секунд левитирует над койкой. — Почему сразу мой, он мамин. — качай ногой, закинутой на другую, говорит младший. Ран даже голову повернул, чтобы посмотреть в наглые глаза брата. — Ага, и мамин зачем-то второй раз пришел. — бубнит старший, но Риндо уже разбирать не стал. — И барбариски ебучие принес. Выходи за него, он хотя бы не тюбик. — Да не нравятся мне парни! — младший Хайтани кинул в брата конфетой, старший шикнул и потер поясницу. — Ну-ну, я потом посмотрю на тебя…геюга. — Да не геюга я! — Ран разразился громким смехом, пока краснеющий от стыда Риндо показывал ему язык. Возвращение домой было поздним и весьма грандиозным. Грандиозным во всех смыслах, ведь завалившись в квартиру со звуками развала Советского Союза, Сое было мало и он грохотал посудой на кухне, так будто наступила ядерная атака по Америке, Нахоя вышел из комнаты и заглянув к брату увел клубы пара. — Японский городовой, ты в своем уме? — старший оперся о косяк двери, смотря на то как младший с усердием что-то режет на доске. — Да, я режу абрикосы на компот. Он остынет в холодильнике и завтра можно будет пить. А то лежат фрукты без дела, никто не ест. — показывает язык Соя. — Да ты что. А вот вдруг я хотел их съесть, а ты их уже нарезал. — куксится Хоя. — Вот, целый пакет еще лежит — жуй. — кивает в сторону подоконника, на котором по странному совпадению лежат абрикосы. — Ну вот и пожую. — Ну вот и пожуй. — Ну вот и пожую-пожую. — Так, а ну хватит!