12. Ебучая осень.
11 октября 2024 г., 20:51
Конец августа наступал на пятки и Соя почему-то очень переживал. Это значило, что прямое или косвенное столкновение его парня и бедного Какучо, которого Соя оставил без ответов, либо неизбежно, либо очень вероятно.
— А ты поговорить с ним не думал? — хмурится скептично Инупи, ковыряясь в одном из байков.
Доракен все зыркал на них и что-то разбирал на столе. Видимо, заместитель главы не был готов к таких разговорам в гараже и быстро ретировался, ссылаясь на Майки. А возможно Майки и правда пришел, это было бы совсем не удивительно.
— Это так неловко. — морщит нос Соя, забираясь на стол, садясь в позу лотоса.
— Разве? Ну ладно, может быть. Но ты ведь не сможешь всю жизнь отмалчиваться. В смысле, я знаю как это гнетет, поговори сейчас и не усугубляй собственного положения. — Инупи пожимает плечами и поднимается с корточек, разминая спину.
— Ты такой зануда. — Кавата показывает Сейшу язык и тот как-то ехидно хмыкает, показывая его в ответ.
— Зато я не мусолю чужие чувства и не заставляю, кого-то мучаться от непонимания и неясности.
— Аааааа….Ты точно зануда.
Соя и сам не знал, какого лешего его понесло к чёрту на куличики, то есть к Доракену, у которого в свою очередь тусовался восхищенный Рюгуджи Сейшу. Как так получилось, Кавата тоже не знал, но когда Тосва чуть ослабла, в пору экзаменов, Соя и Хаккай хихикали с недовольного на этот счет Коко. Тот фыркал и морщил нос, но видимо все равно не мог запретить что-то Инупи.
Жара начинала спадать, начинало холодать, причем так странно резко для Токио, что Хоя пробубнил Сое все уши, о том как он замерз. Сейшу шмыгнул носом и поправил спавшие рукава рабочего комбинезона. Удивляло не только то, что Инупи выглядел даже в мазуте и пыли через чур хорошо, но и то что скоро сюда собирался нагрянуть Хаджиме.
Кавата перестал удивляться активной жизни вокруг него, у самого не спокойнее. Но поговорить с Какучо было нужно, Сейшу был прав. Никто с этим, кроме самого Сои достойно разобраться не сможет. Да и Хитто выглядел как человек, готовый услышать уже все, что угодно, лишь бы услышать, ну это по словам Кена, что решил узнать невзначай, что случилось. Его тонкая душевная организация была не готова к этому.
— Мне лучше уйти, чтобы не мешать вам? — интересуется Соя, спускаясь.
— Коко все равно попросит, так что да. Бывай. И…напиши, если будут проблемы. — как-то обеспокоенно просит Сейшу и возвращается к работе с краской самурая Харучие.
— Инупи. Спасибо. — машет рукой Кавата, разворачиваясь и идя задом.
Сейшу машет до тех пор пора Соя не исчезает за поворотом и как-то глупо начинает махать Хаджиме, еще не опущенной рукой. Коко в непонимании изгибает бровь и поднимает солнечные очки на макушку, осматривая стоящего перед ним.
— Хаджиме. — улыбается по-щенячьи Инупи.
— И тебе привет. — Коко утыкается губами в чужую щеку на пару секунд и прикрывает глаза.
Когда в конце концов тянуть было некуда, младший Кавата все-таки собрался с духом, и написал Какучо с просьбой о встрече, что было очень муторно, грустно и обидно. Бедный Хитто никогда не привыкший страдать по кому-то извелся и уже смирился, когда ему наконец-то дали сказать хоть слово.
То же место, даже время назначено то же. На набережной становилось ветрено и тихо, от воды тянуло прохладой и Соя все прятался в ворот толстовки, смотрел на водную гладь и хмыкал носом.
Где-то вдалеке показался свет фар и Кавата смог узнать байк Какучо. Руки начали подрагивать и Соя спрятал их еще глубже в карманы, отворачиваясь снова, садясь на корточки, желая стать незаметным и маленьким, но мотор затих и послышались шаги. Не слишком быстрые, но торопливые.
Шаги остановились за спиной и кто-то опустился рядом с Соей, касаясь самыми кончиками пальцев чужого плеча. Кавата виновато посмотрел на Хитто, что улыбался ему так же мягко как и всегда.
— Привет. — тихо сказал Соя, поджимая губы.
— И тебе привет, похититель чужих сердец. — Какучо на минуту замолкает, думая что начнет Кават, но тот из себя и звука выдавить не может. Стыд съел его полностью, не давая передышки. — Я знаю, что ты позвал отказать. М. Я просто хотел, чтобы ты знал, что ты удивительный и что поэтому мне понравился.
Соя, тронутый сказанным, смотрит на Хитто, а тот пытается быть куда сильнее и смотрит на вечерний Токио. Глаза чуть слезятся от холодного ветра и Какучо тяжело вздыхает, прикрывая их.
— Ты… Удивил меня. На инциденте в Канто. Ты был прекрасен. Это было неожиданно. Такой хрупкий и маленький. Хорошо сложенный. Ты завалил большую часть верхушки Поднебесья. Удивительно. И великолепно. Твоя сила вначале восхитила меня и ничего большего. Но, после всех разбирательств, ты…отнесся ко мне с понимаем. С огромным пониманием. Ты был таким мягким и дружелюбным. В моей голове не могло поместиться то, что такой смертоносный мог быть таким мягким. Удивительный. Поэтому ты мне нравишься.
— Какучо. — Соя вопреки стуку сердца и шуму крови в ушах, утыкается щекой в чужое плечо. — Это мило. Спасибо. Но я совсем не сильный. Так что тебе лучше меня не любить.
— Не уговаривай меня от чувств. Просто дай мне любоваться. Мне не нужно больше ничего. Просто будь счастлив. — Какучо застывает не в силах сдвинуться, разрешая опереться на себя. Кавата поднимает голову и смотрит, Хитто чувствует, что Соя смотрит, но посмотреть в ответ духу не хватает. Какучо чувствует, как чужие губы совсем мимолетно касаются его щеки и он тает.
Кавата встает с корточек и улыбается.
— Любуйся конечно, если считаешь, что есть на что. — Соя вкладывает в чужую руку ириску.
Осмотрев воду перед собой еще раз, Кавата предпочел оставить Хитто одного. Тот же еще долго стоял на набережной, опираясь локтями о перила, смотря на конфету в реку и оглаживая поцелованную щеку.
— Ты просто придурок. — хмурится Харучиё, что монотонно ведет машину. — Ты не сможешь победить Какучо, Рин.
— Хару прав, остуди пыл. — рационально подмечает Ран и смотрит на брата, сидящего в одиночестве на заднем сидении.
Он был обижен на сою, что не пришел встретить его из колонии. Но благодарность к Акаши была. Он принес теплые вещи и барбариски. Потому злобно раскусывая одну за одной конфеты, младший Хайтани хмурился и смотрел в окно.
— Почему не смогу? Я вообще для Сои все, что угодно сделаю. — дуется Риндо.
— Он и сам справится. И вообще…- начинает Харучиё, но останавливается, вспоминая что Сейшу просил умолчать о их с Соей разговоре. — Он наверняка давно с ним поговорил.
— Ну рассказывай. Мы Инупи не скажем. — ехидничает Ран.
— Иди к черту, Хайтани. — дуется Акаши, возвращая внимание к дороге, пока старший Хайтани устраивает голову на его плече поудобнее.
— Хару, кстати, снова прав. Соечка умный мальчик, наверняка со всем уже сам разобрался. — мурлычет Ран.
— Как я не завидую Нахое. — смеется Акаши.
— Харучиё. — как-то уж слишком серьезно говорит Риндо.
— М? — Акаши смотрит в зеркало заднего вида на сидящего сзади, тот показывает ему язык.
— Ты… Как думаешь, я Сое нравлюсь? Какие парни ему нравятся, постарше или помладше? Блондины или брюнеты? — потеряно перебирает младший Хайтани, пока его брат шмыгает носом и смеется.
— Риндо, тебе достаточно, что он прожужжал всем уши своим «Ринни». Ему нравишься ты. Этого разве недостаточно?
— И мне тоже прожужжал. — тихо добавляет Ран, не поворачиваясь к брату.
Младший довольно пищит и прикрывает рот рукой.
На улице сильный холодный ветер и Риндо прячется в ворот пальто, поправляя очки, когда выходит из машины. Ноги совсем согревшиеся в теплой машине Харучиё, стали снова мерзнуть. Получив в руки мобильник, так же заботливо заряженный лучшим парнем своего брата, младший устало заваливается в квартиру. Она была стерильно вымыта и убрана, благодаря Акаши, что не любил грязь.
Упав на диван, не сняв ботинок или пальто, Риндо вздохнул, пикрывая глаза.
— Ты бы себя не мучил. Увидься с Соей. Вы ведь даже не обнимались ни разу. — поправляя рукава своего пальто, повешенного на вешалку, говорит старший.
— Точно. — младший подскакивает как ошпаренный и на скоростях поправляя волосы, вышел из квартиры, на этаж.
— Всю дорогу ныл, а теперь забыл о своем парне. Удивительный долбаеб. — вздыхает Харучиё, укладывая голову на чужое плечо.
— А ты?
— Что я?
— Ты тоже давно меня не трогал. Нигде. Мы ведь одни.
— Хайтани. — смущенно бормочет Харучиё и морщит нос.
— Не морщись, я тебя тоже люблю. — целуя, говорит Ран.
Братья Кавата жили вообще-то далеко, но время сейчас летело незаметно. Ни холод, ни мелкий моросящий дождь не смогли остановить Хайтани. Хотя сложно было сказать, что они пытались. Просто очень долгое время, Риндо казалось, что все было против него, но сейчас он так хотел увидеть воочию своего парня, что почти бежал.
Дверь ему открыл Нахоя, он сначало нахмурился, а потом ушел, видимо звать Сою, что немного взволновано и смущенно выглянул из-за двери.
— Привет. — хотел сказать Соя, но не успел, ведь его поцеловали куда раньше.
Младшему Кавата показалось, что где-то у него на затылке зашевелились волосы, а самые кончики ушей заполыхали.
— Привет. — довольно добавил Риндо.
