Ждули. Beastars edition

Новости о поимке злостного преступника разлетелись по школе Черритон, как горячие пирожки. Наконец-то Тэм мог упокоиться с миром, как и оставшиеся в живых могли снова спать спокойно, без опасений за свою шкуру. А вообще, произошло поистине восьмое чудо света: поймали не одного нарушителя, а сразу двух. Оба были в скором времени доставлены в изолятор и обеспечены койками в местах не столь отдаленных. — Вы не понимаете, все было по обоюдному согласию! Э-э, я немного не так выразился… — помедлив, добавляет Легоси, однако каждой фразой он закапывает себя все больше. Перед следователем побитый волк выглядел как никогда жалко. Как бургер, упакованный в вакуумный пакетик и сжатый до размеров крышечки от бутылки. Сейчас Легоси — возобновляемый ресурс в ежовых рукавицах следователя. Длинношерстый тигр в помятой фуражке, насупившись и царапая что-то в своем блокноте, исподлобья смотрит на волка и не скрывает своего презрения. — Вы съели ногу своего товарища, как выразился свидетель, «с блаженным оскалом морды». — Вы верите словам этого психа?! — Легоси дергается на стуле, но его лапы прикованы наручниками к выемкам на столе. Ни пройти ни проехать. Полный абзац. Риз наклеветал на своего врага, как и ожидалось от подлого медведя с бедами с башкой. И тем не менее, его показания сейчас используют, чтобы накрутить пару лет непутевому лоликонщику. — Винни Пух мне все рассказал. Теперь ты не отвертишься. Легоси начинает осознавать, что такими темпами ему грозит реальный срок. Если он что-то не предпримет, они с Хару не смогут сыграть свадьбу. Нельзя дать упорхнуть мимолетной удаче, подвалившей ни на что не годному девственнику. Если он не будет бороться, его возлюбленная быстро найдет замену, или вовсе вернется к Луису — после недавних эмоциональных качелей Легоси так толком и не понял, что сейчас происходит между ними. Ему хотелось ясности, и он уж точно не собирался отсиживаться на скамье запасных. — «Повернутый на травоядных, немного с приветом, но в целом безобидный. Он защищал меня…», — следователь дальше зачитывает показания свидетелей. «М-да, нелестного конечно Луис обо мне мнения. Ну спасибо и на том, что полным безумцем меня не выставил», — думает про себя Легоси. — «По правде говоря, он тот еще извращенец, но именно поэтому он не причинит никому вреда…» — узкие глаза тигра, приобретшие такую форму в результате миллионов лет эволюции для охоты на добычу, с каждым словом округлялись и становились похожи на два эмалированных блюдца. — Тяжелый, конечно, случай. Ну-с, это ещё не все. Лапы Легоси затекли от долгого пребывания в наручниках. Ещё чуть-чуть, и он превратится в холодец. — Наконец, гражданин Пина, пострадавший в последней потасовке, сообщил, что подозреваемый номер один, он же Легоси, большой серый волк, «крайне высокомерен и глубоко заблуждается о своем положении в социальной иерархии». Что бы это значило? — чешет голову тигр. — Я не силен в таких сложных выражениях. В конце концов, я всего-навсего офисный работник. — Это значит, что я аутсайдер. Ну, по его словам. Так-то я не согласен. — Ага. Спасибо. Легоси чувствует сомнение в интеллектуальных способностях следователя, но не подает виду. Прогнозы ему дают неутешительные. Бесплатный адвокат, приставленный государством, все время уходит за кофе и не горит желанием выполнять свою работу. — Кстати, по предварительным данным вам грозит от трех до пяти лет, — говорит этот нахальный енот, надоедливо вертя своим полосатым хвостом. Камера заполняется едким запахом кофе и какого-то ядреного парфюма. Енотишка распинается о каких-то ссудах и уголовных статьях, но во всех его словах нет ничегошеньки по делу. — А скостить-то можно? — устало спрашивает Легоси. — Всегда можно, — адвокат с важным видом поднимает указательный палец, — но не всегда нужно. «И что бы это значило», — раздраженно думает волк. «В его речах нет ни капли смысла. Даром, что бесплатный». На третий день заключения под следствием к нему приходит Джек. Он принес собачьи лакомства, которые Легоси втайне любил подъедать, хоть это и было словно взрослому покупать детские пюрешки — собачьи лакомства среди волков считались чем-то постыдным. Кроме того, лабрадор прихватил порно-журнал с кроликами, который Легоси благополучно припрятал под подушкой и не поменял его дислокацию даже после того, как Джек прознал о тайнике. Настоящая дружба закаляется огнем и проверяется на прочность количеством темных секретов. Джек, жертва селекции и многочисленных издевок со стороны одноклассников, он был человечнее всех их вместе взятых. Святой Джек, его верный и самый близкий друг. Легоси невольно пустил слезу, когда перед ним материализовался глянцевый журнальчик с веселыми картинками. — Не стоило, Джек… — Ты ведь тут надолго, — грустно улыбается пес. — и не надо пытаться быть сильным. Если хочешь, можешь поплакать. Легоси уже однажды дал слабину на сеансе у Гохина, и тогда ему нехило прилетело по башке. С тех пор он не плачет. — Я очень рад видеть тебя, Джек. Спасибо, что пришел. И пока где-то в восточном крыле полицейского участка разворачивалась настоящая зефирная драма, у второго арестанта дела шли куда менее радужно. — Подозреваемый номер два, он же Риз, бурый медведь, — зачитывает следователь, редкий подвид американского песца. Все как один отговаривали его связать жизнь с криминалом и советовали пойти в модельный бизнес, но песец слишком горел своим желанием справедливости и был тверд в своих намерениях. Поэтому он решил, что от Риза он мокрого места не оставит. — Вы съели одноклассника, а ваш товарищ по несчастью откусил бедному оленю ногу. Словом, два сапога пара. Риз молчит. Его бесплатный адвокат сказал, что будет лучше лишний раз не открывать рот. — В суде, — говорит белка, чавкая кедровыми орешками, — главное знать свои права. Он перелистывает книгу, которая в два раза больше него самого, и тыкает в случайную часть страницы. — Тридцать восьмая статья! Ну-ка, мишка, проверим, как ты выполнил домашнее задание. Все эти три дня в камере Риз провел, штудируя книги по праву. Он не упадет в грязь лицом. — Убийство по неосторожности. Отягощающие обстоятельства: состояние алкогольного или наркотического опьянения, применение огнестрельного оружия, раннее привлечение к уголовной ответственности. — Браво! — белка довольно кивает и прогоняет медведя ещё по парочке случайных статей. Риз отвечает правильно на все вопросы. — Слушай, да ты уникум! Хочешь орешков за хорошую работу? Эй, а ты хорошо в школе учился? — Нет, спасибо. Мне бы меду…и да, насчет школы. Пожалуй, я был середнячком. — Мед будет, — заверяет адвокат. Риз не до конца понимал, почему его заставляют изучать право — ведь это самая что ни на есть прямая обязанность его адвоката, пусть даже и бесплатного. Да, никому не хочется пахать за копейки — это медведь тоже понимал, и все же. — Это меры предосторожности, — объяснял белка. — тебя могут подловить на полуслове. Кстати, рассказать тебе, как я в восемнадцать лет отсудил у крупной компании микроволновку? Суд должен пройти через два дня, и тогда Легоси с Ризом получат свои приговоры. Они ещё не знают, что схлопотают — мама не горюй. Одно в судебном процессе хорошо: это самые настоящие хлеба и зрелища. Смотреть, как присяжные захлебываются слюной, заливаются слезами и прожигают пол выделениями из ядовитых желез, просто бесценно. — Смотри, Легоси. Наша судьба в их руках, — мечтательно протягивает Риз. — Мы с тобой недавно были кровными врагами, а сейчас ты ведешь себя, как будто я твой сосед по парте и тебе скучно. — А разве нет? — улыбается медведь, пока судья зачитывает вступление к основному акту. — Ты меня чертовски веселишь, Легоси-кун. — Я не собираюсь с тобой шушукаться, пока мне выносят приговор, — Легоси демонстративно отворачивается и пытается сосредоточиться. — Вам есть что сказать в свое оправдание? Риз, вам дается последнее слово, — говорит судья. — Мы с Тэмом стали одним целым, — Риз расплывается в улыбке так, как будто над его головой сейчас появится блестящая радуга с единорогами. «Он безнадежен», — адвокат-белка хлопает себя по лбу и понимает, что все его работы по натаскиванию медведя оказались напрасными. — Сейчас он начнет городить полнейшую чепуху, — говорит белка своему коллеге-еноту. — Ну и пожалуйста, — говорит енот. — Просто расслабься и плыви по течению. Скоро я переведусь на другую работу. — Я же не могу допустить, чтобы моего клиента посадили с таким позором! Такими темпами я на всю жизнь останусь на государственном попечении, — вздыхает белка. — Следующий раз мне вообще серийного убийцу какого-нибудь подсунут! И что мне тогда делать? — Да не кипишуй, — хлопает его по плечу енот. — Видишь, ты уже недалеко от цели. Напомни, кого там твой мишка улопал? — Жертва — альпака семнадцати лет, учащийся школы Черритон по имени Тэм, был найден и опознан зеброй, которая также обучалась в этой школе. Слово зебре. Зебра встает из-за скамьи, и пол под ней скрипит. Ее глаза влажные от слез, а слезы проступают то ли от нервов, то ли от сочувствия безвременно ушедшему Тэму. — Я приходила туда втайне тренироваться, так как не хотела, чтобы другие знали, что я комплексую по поводу фигуры, — ее тембр голоса скачет туда-сюда от волнения, и создается впечатление, словно едешь по ухабистой дороге на старом велосипеде. — Я расстилала коврик для йоги и делала растяжку, а потом увидела на полу пятно крови… — Тренировки в актовом зале? — уточняет судья. — Весьма специфичный выбор. — Я же говорю, я не хотела, чтобы кто-то знал! «И как это вообще связано», — смутившись, думает Легоси. — Слово предоставляется окружному прокурору. Мангуст средних лет откашливается и готовится к своей минуте славы. — Мы взяли отпечатки у всех свидетелей и можем с уверенностью заявить, что к делу они не причастны. К тому же, она травоядная, а как известно, процент преступлений на долю травоядных составляет всего 3%. — А вы помните тот громкий случай, когда в прошлом году газель зарезал свою супругу? — подает голос Риз. — Подсудимому слово не давали! — рявкнул судья, отчего Риз недоумевающе повел своими круглыми плюшевыми ушами, которые так и хотелось потрогать. — Как думаешь, как к обладателям таких мягких ушек относятся в тюрьме? — шепчет енот, обращаясь к коллеге. — Лучше нам не знать. Хотя он медведь, в его случае нам лучше не знать, каково придется его сокамерникам. — Я так понимаю, ты даже не рассматриваешь вариант, что его могут отпустить на свободу? Оптимизм должен был главной чертой адвоката. — К черту работу, — вздыхает белка. На этот раз судья прикрикивает уже на адвокатов. Белка роняет изо рта горстку наполовину пережеванных орешков, успевших превратиться в кашицу. — У меня вопрос, — поднимает руку кто-то из толпы, разместившейся на дальних рядах скамьи. Вероятно, родственник Тэма — вопрошающая была альпакой. — Говорите. — Почему в расследовании не были задействованы полицейские собаки? Ну, неужели они не могли сразу унюхать запах пострадавшего? А то, как вы выражаетесь, всю грязную работу сделал волк… — Это ещё уточняется, — перебил судья. — Насчет работы государственных органов будет также проведена проверка. — Вы постоянно так говорите и ничего не делаете! — альпака чуть ли не переходит на плач. Ее замечание звучало вполне резонно, однако никто не решался возразить судье. — Я засужу вас всех! Судья стучит молотком по подставке, и гомон немного стихает. — Слово прокурору… — Доказательства вины обоих неопровержимы, — продолжает мангуст. — У медведя были взяты образцы слюны и было обнаружено совпадение ДНК, а волк вообще был пойман прямо с поличным. — Возражаю! — воскликнул енот. Судья сделал одобрительный жест, разрешая адвокату высказаться. — По показаниям пострадавшего, он отдал ногу на съедение добровольно. Разве в таком случае предусмотрено тюремное заключение?! — Заключение может и не предусмотрено, но на условный вполне тянет, — беспристрастно ответил судья. — Однако не забывайте, что кроме того он был замечен еще в нескольких подозрительных заварушках. Судья припомнил «похищение» Хару, хотя в тот раз все утряслось, приплел увечья Риза, а Ризу — увечья Легоси. Суд длился ещё несколько часов, и в конце концов адвокаты убедились на собственном примере, к чему приводит работа спустя рукава. Мысли Легоси увело в сторону: чтобы не думать о плохом, он стал размышлять о своих фетишах и пытаться расставить все точки над И. Риз тоже погрузился в одному ему понятные воспоминания. Каждый проживал свою трагедию по-своему, готовясь принять смертельный удар судьбы и услышать заветные слова: пять лет лишения свободы в колонии общего режима.

***

Товарищей по несчастью было решено поместить в одну камеру. Легоси навсегда запомнит тот день, когда его вели под конвоем, как какую-то подзаборную псину. А унизительное бритье «под нолик», когда тебя с ног до головы остригают допотопной машинкой, и вовсе лишило его последнего — мужского достоинства. — В переносном смысле, — уточняет волк, жалуясь сокамерникам на тонкости его нового уклада жизни. — У тебя ещё есть шанс выйти досрочно, — скулит вшивый шакал по имени Кас. — А я как одного кролика прихлопнул, так сразу и понял: с меня здесь выжмут все соки. Риз пытается словить назойливую муху, которая периодически садится то на одно, то на другое его плюшевое ушко. Услышав про кролика, Легоси приходит в звериную ярость. — Так тебе и надо, урод! — в сердцах бросает он. — Что это с ним? — непонимающе разводит лапами Кас, обращаясь к Ризу. — Я думал, мы все тут вроде в одной лодке. — Так и есть, — включается в разговор Норт, белохвостый орел с верхней шконки. — Поэтому нам надо держаться вместе и не вздорить по пустякам. — Ишь че удумал, пернатый, — заливисто, по-шакальи смеется Кас. — Вздумал дружный коллектив построить в тюряге? Не забывай, где ты находишься. — Я и не забываю, — невозмутимо отзывается Норт. — Просто рассуждаю логически. Блохастый и косолапый явно неглупое зверье, должны понимать что к чему. А ты, — обратился орел к шакалу, — просто толстошкурый и тупоголовый идиот. — Слышь, — оскалился Кас, — сам-то за что тут сидишь? Небось маньяк какой-нибудь! Чертов интеллигент! — шакал в сердцах плюнул куда-то в сторону, попав при этом на ногу Легоси. Тот не шелохнулся. — В «общак» маньяков не садят, — резонно заметил Риз. Некоторое время лежали молча: Риз и Норт — на верхних шконках, Легоси с Касом — снизу. — Я съел своего товарища, — прервал молчание Риз. — Он стал частью меня, и мы закружились с ним в вечном танце, именуемом любовью. — Мне тошно от этих разговоров, — буркнул Легоси и закрыл уши лапами. Шакал, по своему обыкновению, зашелся звонким хохотом, а орел не проявил интереса к диалогу. — Наш цыпленок возомнил себя самым умным, а? — не отставал Кас. — Небось, ларек обокрал или велик угнал. — И загремел за это за решетку? — с издевкой отозвался орел. — Я твою постную рожу скоро размажу, — огрызнулся шакал и замолчал. Около трех часов дня пришел надзиратель, крупный и злющий носорог. Выглядел он до боли комично: его форменную фуражку насквозь протыкал рог, и она так и висела на нем, порванная и унизительная. Легоси невольно усмехнулся, однако надзиратель строго на него посмотрел и пригрозил дубинкой. — Сейчас у вас обед, — пробурчал он. — Попрошу за мной. Решетка открылась автоматически, и каждый вышел, подавляя в себе навязчивое желание наброситься на этого самодовольного индюка, — что было, к сожалению, только метафорой. Будь он и вправду индюком, работы было бы на раз плюнуть, но так даже Риз не рискнул бы тягаться с этой огромной грудой мышц — надзиратель явно сидел на стероидах, а уж о таблетках, подавляющих рост мышечной массы, не могло идти и речи. Риз мысленно позавидовал, ибо свои он продолжит получать в плановом порядке, как только зайдет солнце. И пока Легоси доедал свою позорную похлебку, сидя на ржавой тюремной скамейке, его друзья из театрального кружка думали, как ему помочь в сложившейся ситуации. Точнее, пришли только некоторые, самые близкие друзья волка — а ещё Джек, чей номер был найден на горячем наборе с подписью «звонить в случае насморка». — Этому говнюку даже полезно будет годик-второй на нарах провести, — пренебрежительно говорит Билл. Аоба презрительно на него смотрит, и тигр понимает, что его слова звучат слишком неубедительно. — Ладно, — сдается хищник. — Хоть он и навалял мне тогда по щам, но я не хочу, чтобы наш герой там прохлаждался, пока мы мучаемся тут с экзаменами. И вообще, кто тогда набьет ему морду вместо меня?! — Думаю, в тюрьме желающие найдутся, — резонно замечает Пина. — Вы как хотите, а я пришел не из-за волка. На него мне плевать. — Тогда зачем ты пришел? — удивляется Джек. — Я думал, мы собрались здесь, чтобы вытащить Легоси. — Да он здесь ради этого придурка, — махнув лапой, поясняет Билл. — А ты догадливый, — смеется баран. — Так и есть. Я здесь исключительно ради Риза. — И что тебя стукнуло связаться с этим маньяком? Он же тебя чуть на тот свет не отправил! — искренне недоумевает тигр. — У вас с ним, кажется, сложились особые отношения, — задумчиво подмечает Аоба. — Я бы не стал углубляться в подробности, Билл. — Да что я не так сказал?! — злится тигр. — По-моему, это ненормально, ходить на свидания к своему почти-что-убийце как ни в чем не бывало, а тем более желать, чтобы он поскорее вышел на свободу! Билл не изменяет себе: прямолинейный тигр всегда говорит то, что думает, не пытаясь углубиться в чувства других. За это его некоторые недолюбливают, но упрекнуть его в лицемерии было нельзя — такие, как он, всегда выложат все как на духу. Пина снисходительно усмехнулся, не принимая слова одноклассника близко к сердцу. Лишь одному ему известно, что происходит между ними с Ризом, и пока он не готов делиться с кем-то своими чувствами на этот счет. — Давайте не будем ссориться, — пытается смягчить обстановку Джек. — Лучше вернемся к делу. Как думаете, стоит ли нам подать апелляцию? — Бесполезно, — качает головой орел. — Суд вынес однозначный приговор без права на обжалование. — Тогда разнесем колонию к чертям собачьим! Не получится законом, так прорвемся силой! — Так и тебе к ним угодить недалеко, — неодобрительно вздыхает Аоба. — Друг, такие вопросы нужно решать на холодную голову. Билл в сердцах бьет кулаком по столу, но затем берет себя в руки и молча выслушивает товарищей. Да, это правда, Легоси ему не нравится. Этот самонадеянный волк всегда ищет себе проблем на пятую точку, вечно себе на уме, так еще и понижает статус театрального кружка. Словом, неблагонадежный элемент общества. И это мягко сказано. Но почему-то тигра берет бешеная злость, когда он думает о несправедливом наказании, вынесенном волку. Он почему-то уверен, что этого психа, который съел ногу Луиса, посадили несправедливо. Когда Билл пытается разобраться в своих противоречивых чувствах, у него начинается мигрень. Одно оставалось фактом: он все-таки пришел, и вот он сидит за круглым столом вместе с Аобой, Джеком и Пиной, чтобы спасти непутевого пса. «Как глупо и безрассудно, мы же вообще ничем ему помочь не можем, — думает про себя лидер кружка. — Черт! И сдался мне этот дурак!» — Давайте для начала навестим его, — предложил Джек. — Я слышал, что его посадили в одну камеру с Ризом, так что ты, Пина, можешь пойти с нами. — Я подумаю. Аоба высказал идею, что им нужно бы связаться с Луисом и попросить его им посодействовать. — После дачи показаний он как в воду канул, и больше его не видели, — сказал орел. — Вы все тратите время зря, — произнес Билл после продолжительного молчания, и все присутствующие в комнате на мгновение затихли, обмозговывая слова полосатого. Слова Билла прозвучали не как обычно: это было взвешенное и тихое умозаключение. Обменявшись еще парой фраз и так и не придя ни к чему удовлетворительному, друзья разошлись, так как время близилось к полночи, а завтра им предстоял тяжелый учебный день. Лежа в кровати, каждый не мог заснуть и думал над словами, сказанными Биллом. Действительно ли они стараются зря? Что ждет Легоси там, за четырьмя стенами, в компании совсем незнакомых ему, не считая Риза, зверей?

***

Весь свой остаток дня после обеда волк провел довольно безрадостно: сначала они с сокамерниками играли в дурака — у Норта откуда-то были с собой карты; потом Кас в красках описывал свою маргинальную жизнь на воле, и фетишист узнал много нелицеприятных подробностей о новом соседе. Легоси не знал, что о нем так беспокоились, а если бы и знал — вряд ли это сильно бы его утешило. Он много думал о Хару, а затем пытался заснуть под храп Каса. Новый день заставлял себя мучительно ждать, и томительные часы бессонницы казались ужасной нескончаемой пыткой. Лишь рассветные лучи смогли немного унять душевную боль волка, и тот наконец уснул, мечтая об уютной домашней постели.