Обречённая вера в счастье

После выхода Сэллоу из туалета, Алиса ощутила, как в глазах резко потемнело, а тело, не слушаясь больше хозяйки, обмякло на холодном каменном полу. Организм, не выдержав чудовищной перегрузки, попросту отключился, погрузив девушку в пучину беспамятства. Сознание вернулось к Алисе мучительно: её разбудила раскалывающая голову боль и дикая дрожь, сотрясавшая всё тело, словно в комнате царил лютый мороз. Единственным источником тепла — а если точнее, невыносимого, ноющего жара — была нарывающая рана в районе сердца и желудка. Боль была так сильна, что Грейс едва не билась в конвульсиях; она перехватывала дыхание, не позволяя сделать и глотка спёртого воздуха, заставляя задыхаться в немой агонии. Перед глазами стояла белая пелена, густой, непроглядный туман. Неразборчивые тени и приглушённые голоса казались предсмертными видениями. Единственное, что смогла прохрипеть Алиса, вырвалось чем-то нечленораздельным и до омерзения хриплым. Казалось, эта пытка будет длиться вечность, пока в её рот не хлынула странная, отталкивающе невкусная жидкость. После этого ведьма вновь провалилась в небытие, на сей раз в сон, более похожий на кому. Сознание вернулось к ней посреди ночи. Вся в леденящем поту, с разлохмаченными волосами, она с неимоверным трудом приподнялась сначала на локти, а затем, опершись на железную спинку кровати, смогла усесться. Вытерев слюни и неизвестные жидкости со щёк, дева беспомощно вглядывалась в окружающий мрак, но кромешная тьма не позволяла разглядеть и метра. — Здесь… кто-нибудь есть? — прошептала она. В ответ — лишь гнетущая тишина. Грейс снова провела холодными ладонями по лицу, пытаясь окончательно прогнать остатки сна, и спустила ноги с кровати. Но ватное тело не оставило ни шанса сделать шаг. Даже это простое движение вызвало тяжёлую одышку и приступ головокружения. Идея найти помощь исчезла так же быстро, как и родилась. Повалившись обратно на постель, Алиса закрыла глаза в надежде на забытье, но с каждой секундой тело немело всё больше, а дышать становилось невыносимо тяжелее. Нарастающий шум в ушах, похожий на отдалённый прилив, медленно затоплял собой тишину. Вывести её из этого транса смогло лишь одно — аккуратное прикосновение чьей-то холодной ладони ко лбу. Алиса широко раскрыла глаза. В комнате, озарённой тусклым мерцанием палочки, она смутно различила очертания Сэллоу. Юноша приложил палец к своим губам и бесшумно опустился на край кушетки. — Ты… Как ты вообще? — прошептал Себастьян, и в его шёпоте прозвучала капля чего-то, похожего на сожаление. Алиса безмолвно пошевелила губами, пытаясь издать хоть звук, но комок в горле не дал ей и пискнуть. В ответ Грейс лишь прикоснулась к брюнету дрожащими пальцами и криво усмехнулась. Себ в ответ скривился и припал головой к её груди. — Прости, правда прости, — уже всхлипывая, шептал он. — Я опять погорячился. Я не со зла, понимаешь? Я не виноват, что так выходит. Алиса не держала на него зла — она не могла себе этого позволить. Одного его присутствия было достаточно, чтобы почувствовать себя чуть менее разбитой. Ей отчаянно хотелось успокоить Сэллоу, сказать, что всё в порядке, что это не его вина, но боль внутри снова сдавила лёгкие и желуток. Сжавшись, Алиса медленно склонилась к его уху и с дрожью в голосе выдохнула едва слышные слова: — Это… не… твоя… вина. Слова, будто битые стёкла, рвали горло, но ради него, ради этого единственного человека, можно было перетерпеть. Себастьян ничего не ответил. Он лишь молча лежал на её груди, изредка сжимая складки рубахи и порой касаясь её талии. Пролежав так с полчаса, слизеринец так же бесшумно поднялся и, не глядя больше на Грейс, исчез во тьме. Не сомкнув глаз до самого утра, Алиса понемногу приходила в себя, возвращаясь из оцепенения. Она смотрела в одну точку на потолке и даже не заметила, как в палату вошла школьная медсестра. Та подошла вплотную, и лишь прикосновение к её лбу заставило девушку вздрогнуть и перевести на женщину отрешенный взгляд. На её лице застыла беспокойная гримаса. — Алиса, ты наконец-то пришла в себя. Мы уж думали, это конец. Но ты молодец, сильная девочка, так? Видимо… — Женщина оглянулась, убедившись, что другие ученики ещё спят, и, повернувшись обратно, с лёгкой, дрожащей улыбкой прошептала: — Наш бог не покинул тебя в тяжёлый час. Он вновь даровал тебе жизнь, когда ты была уже на краю. Её шёпот был быстрым, но отчётливым. С каждым словом глаза Алисы становились всё шире, а рот самовольно открывался от изумления. Дева инстинктивно коснулась креста под одеждой, сжимая его в пальцах, пока логическая цепочка не выстроилась в её голове сама собой. Но, не успеть ей вымолвить и слова, медсестра поднесла к её лицу свою ладонь, на которой красовался точно такой же крест. — Вы тоже из… — начала Алиса, но женщина тут же мягко прервала её. Приложив палец к губам, она многозначительно подмигнула и вышла из палаты, оставив девушку в полном недоумении. Шок и попытки осмыслить произошедшее вновь переполнили её голову. Она чувствовала себя странно — живее, счастливее, или же это было началом безумия, которое медленно овладевало её рассудком? Пролежав в больничном крыле ещё несколько дней, Грейс почувствовала себя значительно лучше. Постоянный присмотр, отсутствие стресса и знание, что есть тот, кто её понимает, вновь поставили её на ноги, даровав силы вернуться к школьной рутине. Единственное, что не давало покоя, — это загадочная медсестра, которая упорно не желала обсуждать тему их общего секрета в стенах школы, хотя Алиса видела, как трудно ей даётся это молчание. Встав утром пораньше, Алиса надела чистую форму и мантию, сунув в карман волшебную палочку и пару кисло-сладких конфет от нового друга, и направилась в кабинет мистера Фига. Она надеялась, что перед уроком у них найдётся время обсудить хотя бы часть недавних происшествий.