Тебе придётся признать

— Мне кажется, я им нравлюсь, — ещё одна крохотная змейка трется о его подбородок и Фэн Синь смешливо фыркает от щекотки. Му Цин сначала не понимает, о чем он говорит. А потом поворачивает назад голову — неудобно изворачиваясь на стуле, который слишком плотно придвинут к парте, — и видит, с какой неохотой его волосы отрываются от лица Фэн Синя. Щёки Му Цина мгновенно краснеют, грозясь затопить ещё и уши. — Не говори глупостей. — Но он всё же пытается сохранить лицо, надменно фыркая, — Ты, наверно, просто пахнешь дохлой мышью, вот и всё. Му Цин стремительно отворачивается обратно, — точно так же, как он повернулся до этого, — но Фэн Синь уже успел увидеть всё, что ему было нужно. — А ты знаешь, — Фэн Синь приподнимается, наклоняясь немного ближе и надеясь, что учитель всё также продолжит их игнорировать, — что магические существа отражают эмоции своего хозяина. И за это он всё же получает свой заслуженный удар тетрадкой прямо по наглой морде. Учитель их конечно всё же выгоняет, но Фэн Синь ни о чем не жалеет. Ведь рано или поздно Му Цину придется признать, что он влюблен в него также, как и змейки в его волосах. Которые всё ещё продолжают радостно тянуться к его рукам и лицу. Даже если сам Му Цин стоит рядом, недовольно пыхтя, показательно скрестив руки на груди.

***

— А у них есть имена? — Фэн Синь опять к нему пристал, только на этот раз в школьной столовой, где Му Цин действительно искренне надеялся поесть в гордом одиночестве. Но нет, этот козлина так просто от него не отстанет. Второй год уже на самом деле не отстает. — Ты ебанулся? Какие к черту имена? Это просто мои волосы, — на последнем слове Му Цин уже едва ли не кричит, потому что действительно сколько можно. В последнюю неделю Фэн Синь как с цепи сорвался, донимая его в три раза больше, чем обычно. Похоже кто-то слишком осмелел, после того, как змеиные предательницы едва ли не облобызали ему всё лицо. Но Му Цин умеет держать себя в руках, хоть ему и очень хочется теперь избить эту наглую морду чем-то потяжелее. Желательно прямо подносом от еды. Поэтому он только долго выдыхает, как будто на его плечах лежит тяжесть всего мира, — или один конкретный идиот, которые никак не может от него отъебаться, — и снова откусывает от своего сэндвича. — Нет, ну серьезно, — продолжает настаивать на своем этот надоеда. — Вы же живете вместе с самого твоего рождения и разве ты не испытываешь к ним теплых чувств? Каждая из них наверняка за это время стала для тебя особенной. На лице Фэн Синя написан искренний интерес, а змейки, — Му Цин в этом уверен, — если бы могли, то обязательно уже влюбленно вздыхали, радостно виляя хвостиками. Но нет, Му Цин не настолько наивен, как эти маленькие предательницы, поэтому тут возможен только один ответ: — Нет, — категорично отрезает он. И все оставшиеся десять минут обеда показательно игнорирует Фэн Синя. Ну не будет же он действительно рассказывать, что вот эту зовут «Фиалка», а вот эту «Жасмин», «Колокольчик», «Лютик», «Одуванчик». Потому что, для него, его девочки не мерзкие червяки, — как любили дразниться мальчишки во дворе, — а нежные лепесточки, и у каждой из них есть своя душа и индивидуальность. Ну уж нет. Ни за что и никогда такому не бывать. Этот секрет Му Цин унесет с собой прямо в могилу.

***

— У меня есть для тебя подарок, — и снова этот навязчивый идиот всё никак не может от него отстать. В этот раз Фэн Синь нашел его, когда Му Цин беззаботно нежился под весенними лучами во дворе школы. Его змейки всегда тянулись к теплу, поэтому Му Цин любил их баловать — стараясь, как можно чаще, проводить солнечные деньки где-нибудь на улице. Закатывание глаз — стало уже неизменной привычкой, когда Фэн Синь приставал к нему с очередной чепухой, и этот раз не стал исключением. Му Цин искренне не хотел знать, что это за «подарок», но разве его мнения хоть кто-то здесь спрашивал. Маленькая коробочка уже буквально прямо перед его носом, лежит на вытянутой руке, и змейки конечно же заинтересованно начинают об неё тереться — будто ласковые, домашние кошечки. Предательницы всё ещё слишком хорошо относятся к Фэн Синю и это не может не бесить. Му Цин раздраженно отводит змеек назад, шикая на них, — ну нельзя же быть такими очевидными, — и всё же берет коробочку из чужих рук, понимая, что Фэн Синь конечно же от него не отстанет. Му Цин уже уяснил, что на это даже не стоит рассчитывать. Поэтому лучше сразу посмотреть, что за хрень притащил этот придурок. Выкинуть содержимое в ближайшую урну и опять продолжить игнорировать чужой щенячий взгляд. Но почему же тогда его щёки так внезапно теплеют, как будто даже не из-за резкого повышения температуры под прямыми-то солнечными лучами. А сердце начинает биться сильнее в неконтролируемом предвкушении. Там наверняка какая-нибудь глупость, а может быть даже и отвратительная гадость. Глупый. Глупый. Наивный Му Цин. Он открывает коробочку и… видит там резинки для волос. Они пушистые, разноцветные и совершенно нелепо украшенные: ушками, лапками, глазками, рожками. Это просто смешно. Фэн Синь точно над ним издевается. Му Цин игнорирует явный восторг своих девочек, которые, кажется, будут рады даже яблочному огрызку, если его подарит им именно Фэн Синь. И возмущенно фыркает, шумно закрывая этот «ящик Пандоры»: — Нелепость. Но Фэн Синь даже не обращает внимания на то, что его подарок совершенно точно не понравился, завороженно — как какой-то идиот, коим он и является, — пялясь на его слишком красные щёки. Которые конечно же вспыхивают только ярче от подобного внимания. Му Цин не выдерживает и подрывается с места. Правда намереваясь тут же выбросить «подарок». — Не благодари, — кричит ему в спину Фэн Синь и где-то между попытками показать, как ему плевать, и яростными факами в чужую сторону, коробочка так и забывается в кармане его куртки. И если уже дома змейки всё же уговаривают его примерить эту нелепость. А потом, немного втянувшись в процесс, он подбирает каждой из них подходящий цвет и своё «животное». То это может остаться ещё одним только его личным маленьким секретом. Даже если Му Цин потом частенько дома «наряжает» своих малышек в это цветастое безобразие.