Сдвиг нужен лишь для того, чтобы пустить свет

Он повалял сигарету меж зубов. Курить резко расхотелось. Но Алекс продолжил жевать её. Таким образом никотина в организм не попадало, не было и спокойствия. Но это всё равно дарило призрачное умиротворение. Алекс вышел на балкон покурить, хотя ещё давным-давно бросил. Сейчас просто нервы уже сдавали. После всего, что навалилось. Он не знал, что у мира всего два цвета – белый и черный. Невольно задаешься вопросом, зачем тогда в человеческом глазу три вида колбочек, так еще и не черно-белые, а наоборот, зеленые, красные и синие. Конечно, существуют палочки, которые отвечают за серый в пятидесяти оттенках – прямо как Питер после дождя – но в основном они занимаются различием формы. Зачем, если существует только два цвета? Алекс заглядывал в их глаза, глаза полные тьмы и света. Зрачок ширился и сужался, повинуясь хозяину. За балконным окном, на котором стоял Алекс, снова висел демон, подняв шипастый хвост выше рогатой головы. Его крылья были черны и оборваны, на худые исцарапанные плечи был накинут древний кафтан. Таких сейчас и в музеях не встретить. Из порезов на шее, лице и голове лился призрачный рыжевато-красный свет. На затылке копной лежали короткие спутанные волосы. Ноги он сложил в позе лотоса, восседая на воздухе. Ангел за балконными дверями сжался от страха. На нем было просторное белое платье, которое оканчивалось почти на самом полу. Глаза его светились светом, зрачки занимали почти всю радужку. Белые крылья потеряли несколько перьев, которые теперь в беспорядке валялись на полу. Алексей приютил этого Ангела две недели назад. И ровно 14 дней подряд происходило одно и тоже. Демон просил впустить. Алекс обернулся — Ангел сидел на софе, вжавшись в старую ткань. Это было смешно. Обычно именно Ангелы убивали Демонов, чтобы доказать, что они сильнее. Но не лучше. А здесь все наоборот. Алекс вынул так и незажженную сигарету изо рта, смял, выкинул в тут же стоявшее ведро и открыл балкон, впуская порождение ада. Демон полсекунды провисел в воздухе прямо перед его глазами, сузив зрачки до невозможности. А затем влетел. Демон кинулся на Ангела, закрывая своим телом в изорванном кафтане. Ангел расслабился и даже подался немного вперед, отвечая на жар изуродованного существа. Алекс так и остался стоять на балконе, лицом к деревьям. Он досконально знал, что происходит за его спиной, потому что видел это уже один раз. После этого он выкурил почти полпачки сигарет, удушливо пахнущих дешевым дымом. Свет в комнате погас, составляя только красные и белые всполохи крыльев. Он знал, что красный приобретает всё большую силу, а Ангел прячет от ерзающего на нем Демона свои почерневшие вмиг крылья. Алексей все-таки вытащил еще одну сигарету и поджег её. Летний вечер сразу же наполнился дымом. Ангел уже не сопротивлялся, понимая, а может и просто повинуясь грязной силе Демона. Порождение ада разорвало его крылья, его белоснежное одеяние, испачкав кровью, которую пролил за свою короткую жизнь. Кровью, которая теперь навсегда останется на его коже. Ангел расслабил локти, падая на софу всем телом. Исчадие ада веселилось, клекотало, заглатывая куски здравомыслия и сознания, принадлежавших Свету. Ангел не знал, что делать, не знал, нужно ли вообще что-то делать. Никогда не знал. Демон играл, веселился наблюдая за ним, за беспомощным защитником. Ад бы никогда не отпустил его далеко. Но пока Ангел не собирался уходить, Демон играл с ним, играл, жестоко, издевательски, разрывая его веру и в Бога, и в Свет. Веру в любовь. Вселяя в сердце тьму и кровь, заставляя зрачки сузиться. Что не пропускать свет. Им обоим нравилась эта игра, но Ангел похоронил это знание в дальнем уголке своей Светлой души, которая уступила место смраду смерти. Ангел извивался под Демоном, притягивая к себе, подрагивая от малейших прикосновений знакомой до боли черноты. Демон держал его, держал так, чтобы тот не мог сбежать. Да ему бы и не удалось. Ангел и не хотел этого. Он слепо, как котенок, тыкался в своего спасителя, в свое проклятие, но никак не мог получить то, что ему так сильно было нужно – избавление. Алексей докурил сигарету и выкинул в окно, совершенно не заботясь о том, кто стоял внизу. Закрыл створку, исписанную рунами, и стал вливать в защиту силу. Чтобы не прилетели другие Ангелы, на помощь своему. Им обоим нужно это время. Поэтому он и держал щит, подпитывая его своей чистотой и своей любовью. Так было бы проще для всех. Этого стоит даже опустошающий болевой шок после того, как силы окончательно уплывут. К завтрашнему вечеру он как раз успеет восстановиться. Им нужно было время, чтобы понять: свет не может существовать без тьмы, а тьма невозможна без света, так же, как без черного не видно белого. Ангел начал содрогаться под Демоном, вбиваясь в грубую ткань софы. Если ему потом удастся в очередной раз вернуться в свою Ангельскую сущность, на нежной коже остануться кровавые царапины. Но если он, наконец, примет свою сущность и свою одержимость, то сможет обойтись и без ран. Но ему это пока недоступно. Демон навис над Ангелом, заглядывая в миг почерневшие глаза, придавливая всем телом. Ангел пытался выбраться, его светлый разум кричал, чтобы он уходил и не возвращался, но сердце говорило оставаться прижатым к софе. В смятении, он лежал, иногда выкрикивая совсем уж жуткие для Ангела звуки. Пусть он и перестал быть Ангелом. Демону это нравилось, он не собирался останавливаться. Исчадие ада схватило его за шею и начало душить, забавляясь, наблюдая за этой картиной. Смотрел, как все чернеет кожа, как рвется воздух в легкие. Пускай Ангел и мог существовать без воздуха, но он считал, что воздух, и все, что связано с Богом – это дар, чудо, и грех этим не пользоваться и не наслаждаться. Ангел хрипел, задыхаясь, потому что раз попробовав людской воздух, он стал им зависим. Демон все больше ухмылялся смотря на его жалкую попытку выжить в этом ничтожном мире. И когда Ангел перестал хрипеть и дергаться и затих, Демон расслабил ладони, лежащие на затвердевшей в камень коже, и впился в почерневшие губы своими, проникая языком в глотку, впуская туда воздух. Ангел застонал от наслаждения и от воздуха, который попадал в его лёгкие. Если бы его потом об этом спросили, он ответил бы, что это было похоже на приход Бога. Ангел подался вперед с потертой софы, впиваясь скрюченными черно-красными пальцами в коротко остриженные волосы Демона, притягивая ближе. На секунду они замерли, упиваясь моментом. А затем кафтан Демона полетел в угол. Алексей сжал зубы, стоя на балконе. Несущиеся из комнаты звуки было сложно игнорировать, они впивались в голову подобно сверлам. Он не рассчитал сил и теперь защиту удавалось удерживать только на самом низком уровне. Над крышами уже бесновались и Ангелы, и Демоны, пытаясь отыскать своих братьев. Они начинали драться между собой. Алекс понимал, что его сил больше, чем на несколько минут не хватит. Он чуть дернул головой, заглядывая в комнату. Теперь уже вся одежда валялась по углам, на софе извивались два демона. Сейчас понять, кто из них Ангел, можно было только по отсутствующим порезам на плечах да по ошметкам белого одеяния, прилипшим к сочащейся кровью коже. Алексей снова глянул в окно, всё больше порождений тьмы и света зависали где-то рядом с этим зданием. Понимая, что уже полностью расстался с силами, Алексей одним рывком поднял защиту на максимальный уровень и отпрыгнул от балконного окна. Там в позе Всевышнего из Рио-де-жанейро завис его ангел. Он выгибался от боли, черпая силу из Алексея, вбирая в себя всю клекотавшую внутри ненависть. Мужчина кинулся в комнату, Ангел и Демон внутри застыли в одной позе, Ад сверху, на подгибающихся руках, укрыв обоих крыльями, Рай снизу, распластанный на софе, с раскинутыми в стороны крыльями. Алексей подошел ближе и тронул перья. Верхний вскинулся и наставил на него острые, как лезвия, проклятья. Алексей даже не отшатнулся, указав на Ангельский слепок на балконе. Демон вскочил, хватая свое естество и кинулся в глубь квартиры. Там они сплели заговор из своих мыслей, укрепляя защиту квартиры. И скрылись в лабиринте размышлений, спрятанном под зданием. Там Демон вцепился в Ангела еще сильнее, так, будто он был его последней надеждой. Алексей не смотрел на них, но всё видел. У Ангела наступил откат, после которого он вернется к своей сути. Свет болтался в воздухе, оставляя за собой шлейф громких дум. В каждой сквозила страсть, для которой тело Света не предназначено. Они бежали по темному коридору потаенных мыслей, утопая в противоречиях. Алексей знал тут каждый поворот, потому что многие годы подряд ходил этими путями перед тем, как уснуть. Его никогда не выгоняли отсюда. Демонята, которые кормились тут ночными кошмарами людей, приняли его за своего. А он играл с ними, играл, и не мог наиграться. Это давало наслаждение. Именно та грязь, которая нужна была ему для того, чтобы залепить страдания. Алексей вел двоих по тупикам раздумий, спуская всё ниже и ниже, в гораздо более глубокие мысли. Там жили слабые, больные и полумертвые демонята. Те, что питались серостью, которая осыпалась со стен, те, кто хватался за жизнь кончиками скрюченных пальцев. Оттуда точно никто не прогонит. Там точно никто не увидит, их глаза заплыли святостью по самую кромку сознания. А другие просто побрезгуют так низко лезть. Войдя в единственную освещенную красными софитами комнату, Алексей остановился. Ангел, повинуясь сильным черно-красным рукам упал на пол, содрогаясь от своих страхов, запрятанный в укромный уголок сердца. Демон упал рядом, прижимая искалеченную светом голову к груди, забирая боль. Алекс упал вниз, на пол, прижимаясь спиной к спасительной стене. Настал болевой шок, Ангел летел сквозь черные помыслы к своему носителю. Сил не осталось даже на то, чтобы ворочать мышцы. Он начал задыхаться. И так полутемная комната начала погружаться во мрак смерти. Только это не была смерть. Это было спасение от черный знаний, от боли. Тело у стены окончательно обмякло, но двое на полу даже не обратили на это глаз. Свет начал заглатывать безвольное тело, прижатое к Тьме. Но Демон загородил его от светлых раздумий, бросаясь на них всей душой. Мысли не хотели отступать, напротив, сзади их подпирали братья, а в руках мучался смысл. Демон стоял изо всех сил и силы Света отступили от измученных тел. Ангел так и не просветлел, Бог уже ничего не мог поделать. Ему пришлось обращаться к искушению. Падший Ангел встал и вытянулся в струнку, переваривая свои смрадные думы, от которых дымились крылья и пахло гарью. Демон держал его за вмиг осунувшиеся плечи, на которых появились кровавые полосы греха. Они светились тем же светом, которым сияли раны Ада. Падший склонил голову к впавшей от больных дел груди Демона и услышал, как там капает жизнь, отмеренная этому созданию тьмы. Капли были крупны и медлены, словно мёд. Существовать оставалось много. Спохватившись, Падший Ангел посмотрел на свои руки, полные темных побуждений, и с дьявольским клекотом вонзил львиные когти в грудь Демону. Оттуда хлынул свет, затопляя всё вокруг. Освещая тело, безвольно привалившееся к стене в углу самых черных похотей. Падший Ангел вынул из Демона когти, позволяя свету затопить всё вокруг, и приложил ухо к собственной груди. Там тоже капала злость. Правда, меньшими каплями, и не мёдом, а вином. Он поднял голову от груди, заглянул в суженные зрачки Демона и впился в него.