Через постель

2 октября 2023. Париж.       Дизайнеры в детстве, наверно, очень любили играть в куклы. Придумывать им образы, шить одёжки, наряжать, любоваться, раздевать… Феликс, кажется, стал любимой игрушкой. Поэтому примерка длилась уже второй час, а за сегодня ещё нужно было отснять несколько реклам для бренда, шатаясь по всему Парижу. Пару человек мельтешили вокруг, переодевая его и поправляя на айдоле одежду. Николя командовал из кресла:       – Подверни штанину, ещё, – Он мельком взглянул на следующую вешалку. – Я сказал «принеси укороченный пиджак».       Помощница прижала вещь к груди, защищая то ли её, то ли себя, и недоумённо захлопала ресницами.       – Но-       – Я прекрасно знаю, что это его оригинальная длина, но если я сказал укороченный, значит, тебе нужно его укоротить немедленно! – Николя отвернулся к панорамному окну, потёр переносицу. – Всё, ша, уходите! – Он взмахом руки прогнал персонал из комнаты. – Хочешь сделать хорошо – делай сам.       Когда персонал в спешке протолкнулся на выход – Николя не схватился за ножницы и мелок. Развалился в кресле и подпёр лицо рукой, скрывая его наполовину. Даже не смотрел на Феликса.       От тишины заложило уши.       Парижское солнце, удивительно согревающее в октябре, теплило голый торс, ведь Ликс так и стоял в одних кожаных брюках. Замер, глядя в пол, чтобы не навлечь случайно гнев модельера. Пошевелил босыми пальцами ворс ковра. Тяжёлый вздох из кресла.       Николя смотрел на айдола – и сквозь него.       – Снимай это.       Кожаные штаны гармошкой сложились на ковёр. Феликс вышагнул из них, потянулся подобрать, но Николя безразлично махнул рукой.       – Иди сюда, – он похлопал себя по бедру.       В кресле оказалось достаточно места, чтобы поставить колени по бокам от его ног. Мужчина обнял за талию, притягивая ближе. Гладил по напряженной спине.       – Сложная задачка – одеть красивого мальчика в не самые лучшие вещи, чтобы их купили, только потому что их носил Ли Феликс из Stray kids. Но не настолько ужасные, чтобы тебя испортить. Ненавижу маркетинг.       Кровь грохотала за ушами. Айдол голой кожей ощущал вязку чёрного свитера. Кем он должен быть для Николя прямо сейчас? Феликс сидел на коленях у шаровой молнии – одно неверное действие, и кто знает, что с ним станет. "Не будь таким как ты есть, а каким должен быть". Задержал дыхание. Губами коснулся колкой щетины.       Феликс оставил несколько поцелуев на щеке дизайнера, отстранился, боязливо поднял взгляд. Николя пожирал его глазами, облизнулся. Кадык дёрнулся, провожая вязкую слюну, и Ликс наклонился к другой стороне.       Оставлял целомудренные касания, будто его вчера забрали из пансионата благородных юнцов, пока тёплые руки гладили поясницу, то и дело забираясь под ткань белья. Николя сжал ягодицы, пересадил Феликса на свою ширинку. Влажный след его рта горел на шее.       Феликс ахнул. Зарделся, прикрывая рот ладонью. От удивления, конечно. А ожоги от чужих губ продолжали клеймить шею, плечи, ключицы… Холодно. До этого Феликсу было холодно, он замерзал под октябрьским солнцем. Поджал пальцы на ногах. Прикрыл глаза и пару раз качнулся на чужих бёдрах, словно забыв, кому они принадлежат. Замер, распахнув глаза.       «Что я делаю?». Задавать этот вопрос уже поздно, ведь зародившееся возбуждение говорило само за себя. Николя взглянул исподлобья и накрыл бугорок рукой. Всхлипы пробкой застряли в горле. Ласка пробивала рубеж того нечто, что противилось всем действиям месьё Жескьера.       «Чем быстрее он кончит, тем скорее это прекратится». Феликс взглянул на блестящую пряжку – проще было сунуть руку в террариум с тараканами. Взмокшими пальцами айдол расстегнул ремень, но вот пуговица постоянно выскальзывала. Николя приподнялся, одним движением вытолкнул её из петли, ширинка разъехалась сама. Феликс сглотнул. Удобнее всего было бы взять в рот, но от одной мысли об этом к гландам подкатывали рвотные позывы. Парень, не глядя, отогнул резинку.       Обхватил член ладонью, поднялся к головке. Горячий, твёрдый, хорошего размера… Феликс знал конечно, что не увидит там щупалец ктулху, но просто не мог опустить взгляд. Будто от этого его маска треснет. Оставалось только смотреть в голубые глаза, подёргивающиеся пеленой удовольствия.       Комната наполнилась тяжёлыми вздохами, шорохом кожи о кожу, стуком сердца в груди. А за дверью – кучка помощников и менеджеров. «Что, если бы они сейчас зашли?». Вязкой тяжестью сковало рёбра. «Не я первый». Молча бы закрыли дверь и сделали вид, что ничего не произошло.       Шершавая ладонь Николя легла на скулу, большой палец обвёл губы и в миг оказался во рту. Стон. Феликс двинул головой, глядя в глаза. Дизайнер под ним напрягся, заёрзал, придавленный его весом. Иголочки азарта пробежались по коже. «Он скоро кончит». Ликс улыбнулся.       Стряхнул его кисть с лица. Навис над мужчиной вдвое старше себя, ускорил движения руки. Головка набухла, вжималась в кольцо. Палящее дыхание щекотало шею. Дизайнер несколько раз вскинул бёдра, вцепился в обивку подлокотников, рыкнул сквозь сомкнутые губы… «Блять!». Вязкие капли выстрелили в живот Феликса.       Он вскочил с кресла. Заозирался в поиске салфеток. Иголочки кололи затёкшие ноги, пока он ковылял к туалетному столику. Вытерся. Протянул салфетницу Николя.       – Мерси, – глухо поблагодарил он.       Айдол выкинул испачканные бумажки в мусорку, надеясь, что никто не обратит на них внимание и не догадается, из-за чего же они там оказались. По привычке опустил взгляд, только чтобы в поле зрения попал грёбанный стояк. «Не дай боже Николя ещё подумает, что я от него без ума».       – Ты ещё боишься, – сказал он, застёгивая ширинку.       Феликс попятился. «Ну и что мне отвечать?!» – он прикусил щеку изнутри и заламывал пальцы.       – Я… начинаю привыкать… к Вам.       – Разве я говорил о себе? – он поднялся с кресла и подошёл к стойке-вешалке. – Придумал, во что тебя одеть.

***

      – Как в Японию съездил?       Феликс сел на пол рядом с Хёнджином и принялся разминаться перед танцевальной тренировкой. Только они пока и пришли: из-за новых ролей их расписания сильно отличались от остальных ребят, и они вечно кого-то ждали. Хёнджин рассказывал о поездке на открытие магазина Версаче, добавляя от эмоций жесты руками, забывал, на чём он остановился, и начинал повторять разминку заново. Феликс слушал.       – А Донателла не приехала?       Он так хотел почуять ложь.       – Нет, – Хван вскинул брови. – Зачем?       – Не знаю, – Феликс пожал плечами, – тебя повидать.       Потому что вот Николя ни одной возможности зажать его в углу не упустит. Хёнджин рассмеялся и перекатился неваляшкой по полу.       – Она меня конечно любит, но не настолько.       «Ну да, заваливает комплиментами, подарками, выделяет среди всех амбассадоров и подписывает «Принц Версаче». Только что не короновала. Пока что». Феликс сложил ноги лягушкой и надавил на колени. Он даже не представлял, каким раком ему надо встать, чтобы Николя сделал его Королём Луи Виттон.       Феликс так хотел, чтобы Хёнджин признался: он получил контракт не потому что он красивый, харизматичный, особенный, не потому что у него с Версаче один имидж, не потому что глава модного дома разглядела в нём то... Je ne sais quoi. Зуд разъедал кожу, изнутри потряхивало, ладони лихорадочно взмокли. Феликс хотел, чтобы Хёнджин страдал. Делал усилие над собой, превозмогал, терпел то, что не нравится… Хотел, чтобы его Я корёжило ради достижений.       Феликс так хотел, чтобы хоть кто-то его понимал.

***

30 ноября 2023. Гонг Конг.       Николя здесь, хотя ему вовсе не обязательно было приезжать: директор мужской линии не он, а Фарелл Уильямс.       Но это же очевидно. Феликс опрокидывал в себя по бокалу вина или шампанского – что принесут – за каждый пожирающий взгляд Жескьера, брошенный издалека. Он предусмотрительно не приближался весь вечер, чтобы не вызывать подозрений.       Хотелось пить и члена в заднице.       Вставать, изрядно налакавшись, было ошибкой. Пол кружился под ногами, и Ликс наугад переставлял ноги по пути в уборную: правая, левая, правая, левая… Тело прело в костюме из черной кожи. Феликс, честно говоря, даже не понимал, идёт ли он ему. «Мне нужна твоя одежда, сапоги и мотоцикл» – он улыбнулся своей пьяной шутке, после того как наглотался ледяной воды из-под крана.       На выходе его тут же поймала ассистентка из команды бренда. За ручку отвела фоткаться к Фареллу: он понимающе приобнял одной рукой и позволил на себя опереться. Феликс и шага не сделал, как наткнулся на Николя. Аж протрезвел.       Дизайнер смотрел коршуном, сложив руки за спиной. Даже не поздоровался. Схватил за локоть и уводил буксиром подальше от толпы гостей. Сквозь пелену опьянения слабо пробивались мурашки от надвигающегося пиздеца. Айдол обернулся на свою охрану. Они скользнули по нему взглядом и вернулись к разговору, ведь если его уводит креативный директор Луи Виттон – защищать Феликса не надо.       «Могли бы хоть поволноваться» – он выпятил нижнюю губу.       Николя обернулся и перешагнул через знак «вход запрещён». Виток по сомнительной лестнице – и они на крыше, среди труб вентиляции и электрощитов. Пахло жареной азиатской едой. Айдол прислонился к техническому строению, внутри которого гудели механизмы.       Николя взялся за ворот кожаной куртки, но Феликс остановил его руки.       – Версаче, – низко сказал он, – делают новогодний кампэйн с моим одногруппником.       Модельер со вздохом отвёл взгляд.       – Я в курсе.       Феликс уже как собака Павлова: реагировал на эталонный французский акцент трясущимися коленками и шевелением внизу живота. Язык заплетался от выпитого.       – Как мы собираемся это переплюнуть?       – Я работаю над этим.       Он вклинил колено между ног айдола. Расстегнул косуху, раскрывая худощавый торс, соски затвердели от свежего ночного воздуха. От Николя это не ускользнуло, и он зажал их между пальцев, лаская. Феликс прикусил губу.       Было так сложно держать себя в руках, когда ты пьян. Яйца потяжелели от близости и древесного запаха другого мужчины, будто он в грёбаном омегаверсе.       – Обещай мне, – выдохнул Ли, просаживаясь на заботливо подставленное бедро, – Обещай, что я буду главным событием следующего показа.       Тяжелые веки прикрылись. Феликс волной извивался в ненавистных руках, потираясь сладко ноющей промежностью. Ну какого хрена так хорошо.       – И на что же ты готов?       Айдол уставился в глаза Николя с намерением расплавить в них дыру. «И нА чТо тЫ гоТоВ?». Он, блять, Ли Феликс, глобальный амбассадор Луи Виттон. Ему и так весь мир должен.       Дизайнер играл в гляделки добрых десять секунд, улыбнулся. Накрыл рот своим. Буквально душил поцелуем, проникая языком без спроса, так, что воздух застревал у мягкого нёба. Феликс укусил нижнюю губу напоследок.       – Дерзкий стал, – Николя вытер место укуса, улыбнулся. – Обещаю, моя муза, – прошептал он, прежде чем рвануть молнию на штанах.       Его взгляд опустился, вслед за рукой, что коснулась сразу голой бархатной кожи. Модельер вскинул брови и ухмыльнулся. Лицо защипало, как и шею.       – Швы просвечивали и…       – Тш-ш-ш, – он приложил палец к губам. – Я в восторге.       Николя перевернул лицом к стене и стащил своё изделие ровно настолько, чтобы оголить зад. Кожа покрылась мурашками. Ликс готовился. Растянулся и даже смазку взял. Ну знаете, этот стандартный набор на афтерпати: приглашение, мятная жвачка, паспорт, санитайзер, телефон, салфетки и лубрикант на случай, если креативный директор захочет тебя трахнуть. Айдол протянул ему сумочку.       Скользкие пальцы двигались внутри, торопливо и механически, порой заставляя поморщиться и шикнуть через плечо. Николя шептал какую-то фигню на французском: разобрать можно было одно слово из четырёх – и Феликс бедром чувствовал, как ему не терпится. Он отстранился, разорвал упаковку презерватива.       Широкая ладонь упёрлась в стену напротив лица. Казалось, что это должно быть хуже: непременно будет больно и мерзко, и возможно, Феликс заплачет. Он знал, что так случится. Однажды Николя возьмёт его по-настоящему, растягивая стенки изнутри, давя на чувствительное место, и он не сможет сопротивляться. Айдол прикрыл глаза. Пространственные ориентиры кружились, как спутники Сатурна. Феликс плыл по волнам, в невесомости, и единственным, что связывало его с реальностью, были толчки в собственном теле. Он получал то, что хотел. От чувства наполненности каждую клеточку прошивало током, жар набухал под кожей, требуя двигаться всё жёстче, и живее, и…       Стон беспечно вырвался изо рта. Феликс совсем не контролировал себя, и сладкие звуки вырывались наружу, как пузырьки из шампанского.       – Тише, – шикнул Николя. – Ты же не хочешь, чтобы кто-то узнал?       Айдол судорожно кивнул, вспоминая, что их занятие – очень стыдное и секретное. Вообще насрать. Его сейчас больше заботил собственный подрагивающий член с выступившими капельками смазки. Феликс отцепил ладонь Николя от талии и направил к напряжённой плоти.       Закатил глаза от удовольствия. Поскуливал за невозможностью стонать в голос, упёрся лбом в стену, покачивался между чужим членом и ладонью. Облизнулся, глядя как длина скрывается в руке мужчины. «Ты лучший». «Мой мальчик». «Сладкий». Французские слова тонули в тяжелом дыхании, Феликс надеялся успеть за приближающимся оргазмом Николя.       Он перехватил его поперёк живота и прижал к себе, утыкаясь носом в плечо. Остановил движения руки. Вздрогнул, задержав дыхание, горячо выдохнул. Замер на несколько мгновений и затем расслабился.       – Буду должен.       Отпустил. Плавно вышел, оставляя внутри ощущение пустоты и фантомного трения. «Должен что?». Дуновение ветра пробрало до мурашек, и Феликс поспешил застегнуться, не прищемив самое дорогое. Возвращаться на афтерпати пока было рано. А вот дизайнер ушёл без него, чтобы их не увидели снова вместе.       По всему телу выступила испарина. Бодрящее действие алкоголя подходило к концу и осталось лишь головокружение. Непонятное чувство душило, перехватывая прямо под челюстью. Только что же было так хорошо… Но не должно. Наверно. Как тело посмело возбудиться на того, кто заставил унижаться?! От осознания разрывало на части. Но хуже всего было то, что оно пришло сразу после того, как всё закончилось. «Я его boy toy». Но Феликс сам положил чужую руку на стояк. Будто предал себя.       Согнуло пополам. Пресс напрягся, пытаясь вытолкнуть содержимое желудка вместе с диафрагмой. Закисшее вино с шампанским чуть не вышло носом. «Что ж, либо я просто перепил».

***

      – Где был? – Минхо высунулся из кухни.       – На фотосессии для журнала, – Феликс плюхнул на пол сумку Луи Виттон и стащил кроссовки.       – М.       «Кажется, кто-то не в настроении». Зажарка шипела на сковороде, общага наполнилась запахом лука и приправ – сейчас слюнки потекут. Хоть оба Ли хорошо готовили – в этом доме предпочитали доставку.       – Хён, что-то случилось? – Феликс со скрипом отодвинул стул и сел, повернувшись к Минхо.       Он прекратил помешивать овощи и на секунду скосил глаза в его сторону.       – Ничего серьезного, – но его губы сжались в линию. – Кстати, я не еду на показ.       – О, – Феликс тут же выпрямил спину, бёдра напряглись. Конечно, он хотел знать причину. Сказал самым сочувствующим голосом: – Мне жаль.       Хён фыркнул и повёл головой, будто не верил в его искренность, но прекрасно понимал, что Феликс узнает так или иначе.       – И с Гуччи… всё.       – Как всё? – Феликс наклонился вперёд, – Почему?!       Лапша отправилась на сковородку, Минхо залил её соусом и перемешал, возможно, намеренно мучая одногруппника ожиданием подробностей. Прислонился задом к столешнице и неспешно вытер руки.       – Мне не подошли условия.       Его голос звучал твёрдо, что предполагало точку в этом разговоре. Ничего, Феликс тоже умел давить своим баритоном:       – Какие?       По лицу Минхо рябью прокатилось раздражение, а затем на дне его глаз нечто блеснуло, и губы растянулись в улыбке. Лучше бы он злился.       – Тебе ли не знать?       Окатило жаром. Бросив вопрос без ответа, хён сосредоточился на готовке. «Он что, посмел во мне усомниться?» – Феликс сжал челюсти. Зубы заскрежетали друг о друга. Он мог задеть Минхо одной фразой, мог сделать ему больно, благо теперь точно знал, куда давить... Но тогда придётся ждать ужин ещё пол часа и платить самому, а чапче пахло так аппетитно.       – И что ты теперь будешь делать?       – Да то же, что и всегда, – он перекрикивал работающую вытяжку. – У нас разве работы мало?       Феликс подтянул одну ногу к себе и обнял, упёр взгляд в смешные носки с котами. «Значит, он согласен просто выпускать музыку, участвовать в шоу, ездить в туры… Ни в чём себе не отказывать. Может, накопит на просторную квартиру или дом для своей семьи». Минхо этого было достаточно. Так что, Феликс тоже мог просто сказать «нет»?       Он представил такой расклад и ощутил лишь сосущую пустоту под рёбрами, сравнимую с голодом. Мало. С каждым достижением планка будет повышаться, всегда.       Телефон завибрировал. Ликс рванул искать его в подушках, в сумке, куртке… Как назло, звонил менеджер.       – Да? – поднял он в последний момент.       – Феликс, ты где?       – В общаге с Минхо, – он махнул головой, чтобы тот подал голос и развеял все подозрения.       – Хорошо. Хотел сказать, что ты участвуешь в показе Луи Виттон в марте.       – Так это не новость.       «Ещё бы я в нём не участвовал» – Феликс закатил глаза.       – Нет, в смысле, на подиуме.       В трубке повисла тишина. Невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть, и кровь будто ударила в голову, мешая осознать. Даже сам менеджер будто ещё был в шоке. Невероятно.       – Оу, окей, – только и смог произнести айдол. Почти завершил звонок, как вспомнил: – А-а кто это решил?       – Господин Жескьер.       От удивления айдол забыл попрощаться. «Николя всё же придумал…» – следуя за мыслью, он открыл их переписку.

@ yong.lixx Почему сам не сказал?

@ nicolasghesquiere Вижу, сюрприз удался)

@ yong.lixx Так что Ты типа скинешь мне уроки дефиле?

@ nicolasghesquiere Смешно. Можешь присылать мне свой прогресс. Кстати, какой твой лучший фансайт? Нужно выбрать один на показ.       Феликс приложил ладонь ко лбу и мерял комнату шагами, открыл окно, упёр руки в бока. Усмехнулся, запрокинув голову и глядя в потолок.       Отказаться от такого? Да черта с два.

***

5 марта 2024. Париж.       Феликс ввалился в номер 49, на ходу стаскивая дизайнерские вещи: вот полетели две тысячи долларов, вот десять… Голова – тяжёлая и пустая, как чугунный котёл. Ноги заплетались, хотя он не пил ничего крепче куриного бульона. И воды. Ну конечно, появление на подиуме сломало Интернет на ближайшие сутки. Вполне ожидаемо. Феликс навалился на дверь и толкнул обеими руками.       На кровати с кучей подушек под спиной сидел Николя: кончики волос ещё влажные, вокруг пояса обмотано полотенце. Феликс повёл носом: пахло мясом на углях. На небольшом столике у окна уместилось несколько подносов. Маршрут перестроен.       Айдол развалился на стуле в одном белье и смотрел только перед собой. Блюда поражали вкусом, но он не мог смаковать каждый кусочек, продолжая жадно запихивать всё подряд, пока мозг не решил, что они насытились хотя бы на необходимый минимум. Желудок свело от боли. Феликс залпом выпил бокал вина.       Откинулся на спинку и вытянул ноги. «Я был похож на животное». Перевёл взгляд из-под ресниц на Николя, облизнулся. «Он же работает с моделями, наверняка и не такое видел».       – Так устал? – подал голос модельер, оторвавшись от телефона.       – Четыре дня не ел для этого шоу, – Феликс вытер рот салфеткой и попробовал каждую позицию уже с наслаждением.       – Ты мог этого не делать.       – Ага, – он закатил глаза, – и тогда по подиуму шёл бы я и мои щёки.       – Ну вот видишь, – Николя отложил смартфон. – у тебя всегда найдётся железная причина поступить именно так, а не иначе. Ещё не думал, стал бы ты амбассадором, если бы отказал мне?       Нож проскрипел по тарелке, Феликс кольнул взглядом исподлобья.       – К чему эти разговоры? Я не мог отказаться от амбассадорства. Что сделано, то сделано.       – Мог соврать, что плохо себя чувствуешь, не приезжать в отель, не подставлять задницу.       Айдол со звоном отбросил приборы. Сердце стремилось вырваться из ослабевшего тела, и тем не менее в нём нашлись силы на то, чтобы распалиться: эти руки точно могли открутить Николя его болтливый язык. «Не тебе об этом говорить». Феликс повысил голос:       – Как я бы объяснил свой провал?! Как я так облажался, что упустил предложение от самого успешного бренда, не говоря уже о всех рекламных кампаниях, обложках лучших журналов, деньгах, в конце концов?       – Мог выбрать бренд с другими, – Николя вскинул брови. – условиями. Ив Сен Лоран же тебя звали.       Феликс фыркнул и закатил глаза.       – У них уже есть Розэ.       – Да, ты был бы номером два, но-       – Второе место – не мой вариант, – прорычал он, выделяя каждое слово. Прищурился и наклонил голову. – Как ты не понимаешь?..       Кинул тканевую салфетку и встал, демонстративно прошёл мимо Николя в ванную и захлопнул дверь. Залез под тёплый душ. Чужая «недогадливость» всегда бесила. Дизайнер, не соглашаясь заканчивать разговор, пошёл за ним. Прислонился к дверному проёму.       – Понимаю конечно, Феликс, – его голос оставался совершенно спокойным. – Вот и получается, что тебя никто не заставлял, кроме тебя самого. Это была лишь череда твоих выборов, моя муза. Как по мне – очень удачных.       Айдол хмыкнул, продолжая намыливаться. Намеренно игнорировал. В голову только-только поступали первые калории, рассеивая вату вместо мыслей, что находилась там последние дни. «И как я умудрился со всем справиться?». Феликс смыл пену.       – Ещё скажи, что я не особенный.       – Конечно, особенный, – Николя обернул его в полотенце, и айдол позволил себя обтереть. – Знаешь, я считал себя самым талантливым, пока жил в родном городке. А потом попал на стажировку с такими же «дизайнерами», и – вуаля – мы все разом стали посредственностями.       Феликс надул губы. Снова ускользнул от мужчины, заставляя за собой побегать. Плюхнулся на кровать и подпёр голову рукой.       – Посредственность не получила бы эту работу.       – А как ты думаешь кутюрье, который шил траурные костюмы, стал главным в Баленсиага? – Николя вернулся на своё прежнее место.       Феликс перекинул ногу через его бёдра, уселся на полотенце, закинул руки мужчине на плечи. Разглядывал его лицо, как никогда раньше. Будто секрет мастера крылся в голубых глазах или профиле носа. Щекотка от тёплых поглаживаний по спине доходила до основания шеи. «Неужели?».       – Через постель.       Николя едва заметно кивнул, на миг закрывая глаза. Феликс самодовольно ухмыльнулся. «А ты ничуть не лучше меня». Он будто знал мужчину напротив ближе, чем до этого считал; ему были знакомы его зависть, опасения, тёмные желания; он словно смотрел в кривое зеркало, и собственное отражение вызывало тёплые чувства. Ибо больше всего на свете Феликс любил и ненавидел себя.       В едином порыве он положил руку на сердце мужчины и раскрыл губы, целуя. Толкнулся языком и не встретил возражения. Прильнул к телу, дышащему жаром, зафиксировал челюсть и отстранился, когда захотел. Мгновение любовался.       Николя подмял под себя. Втопил в кучу подушек, отчего они развалились по кровати. Его руки тут же легли на сгиб бёдер, развели их в стороны. Дрожь пробежала от паха к согнутым коленкам. «Что он собирается делать?». Немного колючий поцелуй царапнул внутреннюю сторону бедра, чуть глубже, ещё ближе к пышущему жаром центру. Феликс откинул голову на подушки. Пылающие следы расцветали на нежной коже, и всё больше приближались к самому желанному месту для чужих губ.       Только Николя не фея, чтобы исполнять желания. Не так быстро.       – М-м-м, – Ликс развёл ноги шире, точнее, они расползлись.       Мужчина распластался по кровати, его дыхание овевало налившийся кровью орган, но он не спешил что-либо предпринимать. Провёл фалангой пальца по всей длине, чем заставил член дёрнуться, а Феликса – капризно захныкать. Коснулся губами. Не так, как хотелось. Дразнил до тех пор, пока не услышал:       – Пожалуйста, Николя…       Ну что сказать, он был опытен.       От первого же движения выгнуло спину, и Феликс не сдержался – подался навстречу, за что его бёдра сильнее придавили к постели. Натянул стопы от томительного напряжения. Оно только возрастало с каждым погружением в жаркую влагу чужого рта.       – О Боже, – Феликс закинул руки за голову, хватался за подушки.       Николя делал что хотел и как хотел, но получалось чертовски хорошо. Без возражений.       Феликс извивался ужиком на кровати. И он бы волнами толкался в рот, если бы не ладони, сжимающие его около тазовых костей до боли. Что там о невероятных амбициях? Ему снова было мало. Он изнывал от своего желания, тяготился им, томился, как на углях… и всё же мог только ждать и стонать. Края век слезились.       Хотелось чего-то на грани с мучением. Словно прочитав мысли, Николя вытянул одну руку и зажал сосок между пальцев. Ликс вскрикнул. Пульсирующий комок жара ширился ещё быстрее, словно звезда перед смертью. А Феликс сегодня был ярчайшей из звёзд… Всё тело замерло в напряжении.       – Я сейчас, я-ах!..       Феликс зажмурился, содрогаясь каждой частичкой себя, ноги чуть вскидывались, сопротивляясь крепкой хватке. По конечностям разлилась чистая эйфория. Подушки, за которые он цеплялся всё это время, стали мягким гнездом. Тёплое семя выплеснулось на живот.       Ликс не двигался. Он чувствовал, как исчезли чужие ладони с его бёдер, как продавился матрас, как Николя подтянулся к изголовью и навис над ним, загораживая свет люстры. Тогда айдол лениво разлепил один глаз. Николя убрал пряди с его лба и улыбнулся.       – Со мной ты всегда будешь номером один, Феликс.       Он был в надёжных руках, хоть они и принадлежали дьяволу.