Почти Местный

«The Breach is open! Into the void!»

*

Тайлер распахивает глаза. Моргает. Кое-как щурится. Под ладони забирается песок, мокрая земля, илистая грязь. Он жмурится до вспышек под веками, пытаясь разглядеть поверхность. Пахнет водой. Соленой, морской водой; и ещё — очень отчётливо — сгоревшим металлом. — Джей? — зовёт он. Голос кажется ему хриплым и неестественным, — Зак? — пробует он ещё раз. — Дженна? Ему отвечает грохот морского прибоя, шумно прокатываясь по гальке, туда-обратно; туда-обратно. Он пытается принять сидячее положение — но руки безбожно скользят по мокрым камням и пальцы проезжаются по пустой точке в пространстве. Пытается сделать вдох — частицы азота и кислорода застревают в трахеях. Чёрт. Где бы он сейчас ни был — это не похоже ни на одно место на его родной Звезде. Глаза начинает колоть от непривычной яркости и цветового контраста, болит бок и правая рука: он сгибает и разгибает её в локтевом суставе. Перелома нет, но гематома, скорее всего, все-таки будет. Он часто-часто моргает, оценивая местность. За спиной оказываются мощные графитные скалы, будто готовые вот-вот обрушиться на берег своей громадой. Тайлер на всякий случай отползает ближе к воде. Затем — он замечает. Прямо на стыке с пеной волн и огромными волунами валяется его космический шаттл. Точнее, мысленно поправляет он себя, то, что от него осталось. Шарообразный корпус пробит насквозь — в центре зияет круглая дыра, размером с баскетбольный мяч. Орбитальная оболочка покрыта мириадами мелких царапин: Тайлер сравнил бы их с россыпью созвездий в центре Галактики, если бы их вид не намекал на происхождение — выглядело так, будто шаттл несколько часов драли дикие животные. Он невольно морщится, отшатываясь от картинки, тут же возникшей на обратной стороне век. — Отвратительно, — бормочет Тайлер, прикрывая глаза ладонью. Ещё один вдох — осторожнее, чем в прошлый раз. Воздух царапает гортань, но организм неохтно подстраивается. Хорошо. Значит, он не умрёт. Плохо. Значит, придётся разбираться. Тайлер заставляет себя доползти до обломков, попутно цепляя водоросли: они липнут к ногам, к мокрой ткани, запутываются у него на руке. И убеждает себя смотреть. Вот, что он видит: изогнутый каркас, вдавленный в камень. Разорванные панели. Оплавленные края, будто сам воздух пытался их съесть, нашел материал чужеродным и незнакомым, и выбросил пищу прямо в голодный желудок океана. Тайлер утыкается лбом в мокрый песок и беззвучно кричит. — Ты должен был выдержать, — тихо говорит он, почти шепотом, будто техника способна чувствовать вину. — Ты был рассчитан на большее. Треск остывающего металла служит ему ответом. Где-то вдали шелестят о скалы волны. Тайлер двигается ближе. Конечно, он это делает. Воспоминания мечутся в его черепной коробке, яростно сбивая друг друга, словно кометы: он не знает, что произошло. Он снова жмурится — глаза привыкают дольше всего, и отблики от железной поверхности слепят его радужку. Подрагивающие пальцы замирают в сантиметре от корпуса шаттла. — Эй, — звук больно бьет по барабанным перепонкам. — Эй, парень. Тайлер дёргается, оборачивается слишком быстро — тело, ещё не привыкшее к местной гравитации, не успевает отработать реакцию, и он почти падает, но удерживается, впиваясь пальцами в острый край обломка. Чуть выше, на выступе скалы, стоит человек, словно не решаясь спуститься полностью. Ветер треплет его волосы, солнце бьёт в спину, превращая силуэт в почти чёрный контур. Первое, что раздражает Тайлера: у него красные волосы. — Ты… живой, — замечает Яркое Пятно, будто это открытие, которое стоит записать. Тайлер щурится. — Разочарован? Человек моргает. — Нет. Просто… — он делает шаг вниз, осторожно, выбирая опору. — Я видел вспышку ночью. Подумал, метеорит. Тайлер аккуратно делает шаг назад. — Я Джош, — улыбается Яркое Красное пятно. — Джошуа Дан. — Поздравляю. — Что? — Ты воспроизвел звук, которым тебя обозначают, — спокойно поясняет Тайлер. — Не вижу, почему это должно что-то менять. На долю секунды — Джош теряется. — Окей. Понял. Ты из тех. — Из каких? — Из раздражающих. Тайлер фыркает, отворачиваясь к Своей Самой Главной Проблеме — раздроблённому средству передвижения. Он не собирается вступать в длительный контакт с другой цивилизацией: спасибо, что спросили. Джош шаркает ботинками прямо за его спиной: подходит ближе. Что-то в этом странном… объекте притягивает внимание. — Что это? Круглый самолёт? Это ведь… не какой-нибудь космический корабль? Тайлер прослеживает его взгляд. — Не трогай. Джош поднимает бровь. — Я же даже не… — Я сказал: не трогай. Джош закатывает глаза, двигаясь ближе. Интересно, какая на ощупь поверхность? Шершавая и ледяная… или тёплая, как июльское Солнце? — Боже, какие собственники. Расслабься, — бросает он, делая шаг к обломкам. — Я просто посмотрю. Тайлер дергается, обхватывая часть корпуса ладонью. — Я сказал… Слишком поздно. Пальцы Джоша касаются обожжённой панели. В небо взмывает слепящий луч, и на три секунды устанавливается звенящая тишина — в радиусе нескольких километров исчезают все звуки. Не слышно даже собственного дыхания. — Что за… Джош резко отдёргивает руку. На месте, где только что была его ладонь, расползается пятно голубоватого оттенка. Цвет проникает будто с самого дна материи, постепенно расходясь по корпусу, натыкается на обломанные углы. — Не двигайся, — резко говорит Тайлер. Джош уже делает шаг назад. — И не собирался… Свет вспыхивает. Где-между висками Джоша зависает резкая боль, и он отшатывается, а затем — как по команде — замирает, зависая в трансе. Глаза широко распахнуты, но зрачки постепенно заволакивает серая дымка. Тайлер подрывается, вскакивая на ноги, не церемонясь хватает Джоша за плечи, разворачивая к себе. — Смотри на меня. Взгляд не фокусируется. — Конечно, — цедит Тайлер сквозь зубы. — Конечно ты решил сунуться именно туда. Поверхность шаттла теперь пульсирует, свет поднимается вверх, в воздух, разворачиваясь в структуру — почти прозрачную, но плотную в своей основе. Интерфейс. Активный. И, судя по всему, принявший Джоша за пользователя. — Ты даже не совместим биологически, — раздражённо бормочет Тайлер, проводя рукой сквозь проекцию. — Как ты вообще… Интерфейс отвечает. Реагирует. Линии меняют форму, запускают процесс считывания. Попытка синхронизации. — Нет… нет-нет-нет, — шепчет Тайлер. — Отмена. Он тянется к центральному узлу — туда, где структура наиболее плотная, где проходит основной поток. Джош дёргается, но движение оказывается скорее рефлекторным, чем намеренным и осознанным. — Отлично, — бросает Тайлер. — Просто замечательно. Он зависает тоже — тупо пялится на этого… весьма недалекого человека. Сколько процентов мозга эта раса использует, интересно? Этот экземпляр — вероятно, не больше десяти. Чёрт, Тайлер бы не поставил даже на шестёрку. Интерфейс сам отключится, когда не найдёт совпадений… скорее всего. Наверное…возможно, с побочными эффектами. Тайлер сжимает челюсть. — Ненавижу это место. Ладонь ложится на висок Джоша, вторая — вглубь проекции. Центр шаттла снова вспыхивает, мгновенно откликаясь на контакт. — Перенаправление доступа, — шепчет Тайлер, голос становится другим — более ровным, почти машинным. — Основной пользователь: восстановление. Временный: блокировка. Система сопротивляется. Конечно сопротивляется. — Я сказал… отмена, — пробует Тайлер ещё раз. Импульс от центра проходит прямо через него: кажется, до него обрывками долетают воспоминания. Черная дыра затягивает, оборачивается щупальцами вокруг горла, вдохи выходят совсем рваные, жалкие. В глубине — там, где ещё материя не успела разорваться, мерцают звёздные кластеры, отражая свет один к другому, как своебразный семафор. Тайлер резко выдыхает, зажмуриваясь, когда болезненная судорога проходит по каждому нервному окончанию. И выдёргивает интерфейс. Джош тут же падает, Тайлер успевает подхватить его — рефлекторно. — Не обольщайся, — бормочет он, опуская его на камни. — Очень не хотелось, чтобы ты испортил мне технику. Звуки постепенно возвращаются, от самого тихого с самому громкому: где-то вдалеке поет птица, перекидываясь с ветки на ветку. Ветка похрустывает. Шумит прибой, разбиваясь о камни, тут же возвращаясь обратно — к волнам. Джош часто-часто моргает, рот медленно открывается… и, честно? Он выглядит как выброшенная на берег полумёртвая рыба. Сколько там процентов мозга используется водоплавающими? Один? — Что это было? — Джош всё ещё растерянно хватает губами воздух. — Ты проигнорировал прямое указание, — незаинтересованно бросает Тайлер.— Это были последствия. Джош медленно садится, держась за голову, одной рукой опираясь на илистый камень. — Я… — он морщится. — Я видел… что-то. Темно… а потом… потом… Тайлер — совершенно не впечатленный, двигается обратно в сторону шаттла. Джош всё ещё не затыкается. — Это правда, да? Это… это… космос? — неверяще уточняет он. — Да. Тайлер даже не оборачивается — нечего ему время тратить на всяких там человеческих отморозков, у которых дел других нет, кроме как с первыми встречными спорить. — Отлично. Просто отлично. Я всегда хотел встретить инопланетянина. Не думал, что это будет… так. — Как? Джош пялится прямо на него. — Ты… ужасный. Тайлер чуть наклоняет голову. — Взаимно. Ветер треплет разорванные панели шаттла, заставляя металл тихо звенеть. Песок уже начал засыпать края конструкции, забираясь внутрь, в трещины, в открытые отсеки — медленно, настойчиво, как время. — Всё… плохо, да? — тихо спрашивает Джош. Подходить ближе он больше не решается. Тайлер не отвечает. Он протягивает руку внутрь, пальцы касаются обшивки — и на секунду та отвечает слабым импульсом. Едва заметным. Почти мёртвым. — Энергетическое ядро разрушено, — наконец говорит он. — Навигационный модуль отсутствует. Половина систем не существует физически. Задумчиво, он шарит по приборной панели, пытаясь нащупать модулятор. — Остальная половина… не хочет. — Можно починить? — Нет. Джош кивает. — Я не закончил, — продолжает Тайлер. — Ты только что сказал… — Я сказал «нет» в текущей конфигурации, — перебивает Тайлер, — Это не значит, что решение отсутствует. Это значит, что оно требует… других условий. Он снова наклоняется к корпусу, пролезая внутрь. Пальцы двигаются быстрее. Ищут. Сканируют. — Мне нужен источник энергии, — продолжает он. — Совместимый или… хотя бы приемлимый. Материалы. Проводники. И… Он замолкает. Джош внимательно прослеживает взглядом каждое его движение — вот он рассматривет провод, вот двигает какой-то рычаг, нажимает на педаль… возвращается к проводу. — И… что? — И время. — Сколько? — уточняет он. — Не знаю. — Дни? Недели? Тайлер качает головой. — Если повезёт. Джош тихо усмехается. — Ты не выглядишь как человек, которому часто везёт. — Я не человек. — Тем более. Тайлер поворачивается к нему полностью, смеряя взглядом, намекающим на опредёленные последствия… Джош даже не смотрит. — Уходи, Джошуа. — бросает ему Тайлер, возвращаясь к работе. Тот игнорирует его полностью.

*

Видите ли, в пять лет Джошуа Дану подарили телескоп — как выяснилось месяц спустя, телескоп предназначался даже не ему, а его дальнему кузену: родители просто перепутали подарки. Обратно телескоп Джош уже не отдал. В пятнадцать он выстроил собственный форт на заднем дворе — обзор на небо закрывали ветки соседского дерева, но Джош всё равно оттащил туда приборы и вылезал через окно второго этажа каждую ночь, забираясь в самый угол деревянной постройки. Иногда он сразу хватался за телескоп, попутно записывая заметки в тетрадь, которая уже начинала разваливаться по линии сгиба. Иногда он… просто наблюдал за звёздами, мысленно называя каждую каким-нибудь причудливым словом. Иногда ему казалось, что звёзды мелькают в ответ. Тогда он воображал, будто оттуда на него тоже кто-то смотрел… и улыбался в ответ.

*

— Я сказал тебе уходить, — повторяет Тайлер, когда Джош всё маячит в его поле зрения спустя… пять часов. Тайлер всё ещё упрямо возится с приборной панелью. — Я имею право находится в любой точке этого острова. Это моя земля. Джош осторожно обходит космический объект — сначала с правой, затем с левой стороны. Рассматривает замысловатые трещинки на тёмном металле. Периодически заглядывает внутрь. — Ты вообще умеешь не быть таким? — Каким? — Невыносимым. — Это помогает выживать. — Нет, — качает головой Джош. — Это помогает оставаться одному. — Мне не нужна помощь, — автоматически говорит Тайлер, не поднимая головы, когда Джош в очередной раз проходит мимо, уже, кажется, по одному и тому же кругу. — Конечно, — кивает Джош. — Поэтому ты стоишь в разбитом космическом корабле на чужой планете и разговариваешь со мной. — Я разговариваю не с тобой, — огрызается Тайлер. — Я просто ещё не придумал, как тебя заткнуть. Джош фыркает. Он стоит чуть в стороне (на безопасном от Тайлера расстоянии, убеждает он себя), и ветер дергает его за куртку, забирается под воротник ледяными пальцами. Волосы уже совсем растрепались, на щеке — полоска грязи, и в сером свете позднего дня он выглядит таким же упрямым, как и Тайлер. Только более шумным. Более земным. Более… живым, черт бы его побрал. — Попробуй. Мне даже интересно. Ветер скользит по скалам, замирает, а затем резко возвращается порывом, треплет рваный край ткани на жилетке Тайлера, поднимает песок, завихряя крошечные бури.  — Слушай, Тайлер... — начинает Джош снова. — Я не говорил тебе своего имени. — Я увидел его, когда... когда... — сбивается, — Неважно. Это моя земля. И ты мне здесь не нужен. Тайлер прищуривается. Запах гари и озона вырывается наружу прямо из центра шаттла. Горелый металл, сухая пыль, что-то ещё — едва уловимое, чужое, будто внутри корабля до сих пор хранится остаток другого воздуха.  Джош морщит нос. — Ужасно пахнет, — бормочет он. — Спасибо за наблюдение. — Ты хотя бы не споришь. — Я экономлю силы на более важные вещи. Джош бросает на него быстрый взгляд. — Например? Тайлер не отвечает сразу. Пальцы находят обугленный край панели, надавливают, и металл отзывается едва слышным скрежетом. Он замолкает на секунду, будто слушает сам корабль, остаточный шорох внутри его мёртвых систем. — Например, — говорит он наконец, — на поиск способа отсюда выбраться. С моря тянет солью и сыростью; тонкие капли оседают на коже, липнут к ресницам, к губам, к воротнику. Джош поёживается и зажмуривается, но всё равно остаётся на месте. — Ты серьёзно думаешь, что сможешь мне помочь? — издевательски уточняет Тайлер. Джош хмурится. — С чего ты взял, что я вообще хочу тебе помогать? — Потому что ты всё ещё здесь. — Я хочу, чтобы ты исчез с моего берега как можно скорее, — шипит Джош. — Если это можно сделать, только починив эту... развалину, значит будем чинить. — Я буду. Ты будешь мешаться. — Прекрасно, — говорит он. — И что мне делать, о гениальный космический инженер? Больше всего ему хочется вывести инопланетянина из равновесия хотя бы на секунду, потому что собственного баланса уже не хватает. Заметно, что Тайлеру он неприятен — в принципе как существо, первым встретившееся в этом новом мире. Вероятно, Тайлер ещё и считает его тупым. С этим Джош в любом случае не согласен. Тайлер, наконец, чуть поднимает голову, бросает на Джоша короткий взгляд, полный почти механической оценки. — Сначала нужно снять верхнюю пластину, — вздыхает Тайлер. — Она заклинила. Металл корпуса потемнел от жара, на краях — рваные, острые выступы, и вся конструкция держится на упрямстве не меньше, чем на остатках креплений. Пластина тяжёлая. Солёная влага делает её скользкой, и когда он надавливает, она поддаётся лишь на долю миллиметра. В груди всё ещё колет от холода и напряжения, пальцы уже начинают неметь от влажного металла, но он упирается сильнее. Шаттл отвечает коротким, сухим скрипом. — Аккуратно, — требует Тайлер. — Не командуй, — отрезает Джош, но всё же нажимает медленее. Тайлер стоит напротив, с другой стороны корпуса, и выглядит так, словно сама необходимость сотрудничать с человеком причиняет ему отдельный вид боли. На мгновение им обоим кажется, что ничего не выйдет — металл держится, как упрямый зуб. Потом вдруг поддаётся, рвано, с громким лязгом, и пластина выскальзывает из паза, едва не падая Джошу на пальцы. Тайлер на секунду замирает, глядя в открывшийся отсек. Там — переплетение тонких жил, обугленная кромка, мутный блеск внутренних пластин и узкий, почти незаметный блок у стенки корпуса — Что это? — уточняет Джош.  Тайлер наклоняется ближе, пальцами осторожно сдвигает в сторону обгоревший кабель. — Остаточный стабилизатор. — Питание через него уже не пойдёт, — наконец говорит он. — Но можно вернуть контур связи. — То есть? — То есть, — Тайлер бросает на него короткий взгляд, — корабль перестанет быть совсем бесполезной кучей мусора. Время начинает тянуться странно. Минуты складываются одна в другую, почти незаметно. Сначала десять, потом ещё десять. Джош перестаёт считать. Он только чувствует, как постепенно ноют плечи от постоянного напряжения, как пальцы устают держать одну и ту же позицию, как в колене, упёртом в камень, появляется тупая, ноющая боль. Иногда он отпускает на секунду, чтобы перехватить удобнее, и Тайлер тут же резко говорит: — Не дергайся. И Джош, раздражённо выдыхая, снова вцепляется в элемент конструкции. Кроме этого, они почти не разговаривают. Только короткие, обрывочные команды, которые со временем начинают звучать прямые приказы: — Чуть левее. — Здесь? — Нет, ниже. — Так? — Держи. — Держу. Иногда Тайлер почти без слов подаёт ему инструмент — тонкий, странно изогнутый, с холодной ребристой поверхностью; иногда Джошу приходится перехватывать металлический штырь обеими руками и тянуть так, что у него напрягаются плечи и проступают жилы на предплечьях. Спустя ещё полчаса, Джош первым отступает назад, переводя дыхание. У него ноют плечи, саднят ладони, в волосах — песок, а под ногтями — чёрная пыль.  Он устал.  Устал до той едва приятной, тупой степени, когда тело становится ватным, и сознание соскальзывает куда-то вбок, в тёплую, вязкую полудрёму, где нет ни солёного, ни чужого присутствия — только мягкое, приглушённое ощущение покоя. Он думает о мягком пледе, оставленном на полу его жилища в лагере: ещё с утра он надеялся совершить краткий обозревательный круг по территории острова и вернуться в палатку отсыпаться за все прошлые ночи. Джош почти чувствует эту ткань и сейчас — чуть шершавую, тёплую, впитавшую запах сухой травы и костра; воображает, как можно было бы вытянуться, спрятать руки под голову, закрыть глаза и позволить телу наконец перестать держать себя в постоянной готовности. Удивительно, как жизнь умудряется меняться за считаные мгновения: теперь он застрял на берегу с этим не слишком приветливым, неизвестно-откуда-взявшимся-существом до тех пор, пока вышеупомянутый не соизволит вернуться туда, откуда он прибыл. Вот чёрт. Тайлер снова замирает. Почти незаметно — если не смотреть внимательно, если не искать подвох, если не быть уже на грани раздражения, где любое отклонение начинает казаться подозрительным. Рука, которой он держится за край обшивки, сжимается сильнее, чем требуется, пальцы белеют — он будто вцепляется в реальность, не давая себе соскользнуть. Джош замечает не сразу. Он всё ещё смотрит на шаттл, прикидывая в голове какие-то свои, человеческие уравнения, где всё должно сходиться, если достаточно постараться, если найти нужный ресурс, если заменить одно другим, если… если это вообще возможно. — Если тебе нужен источник энергии, — начинает он, — у меня есть генератор в лагере. Старый, но... Тайлер молчит. Вероятно, решает Джош, его слова не особо воспринимаются всерьёз. Он пробует ещё раз: — В любом случае, по земным меркам сейчас уже ночь. Не знаю как это всё работает на твоей планете, но будет только темнее — до завтрашнего утра. Очевидно, Тайлер издевается: Джош всё ещё слышит тихий лязг металла об мокрый песок, будто инопланетянин наощупь тычется во внутренности шаттла. — Эй. Тайлер медленно моргает. Один раз. Потом — ещё заторможенее, второй. — ...что? — выговаривает он наконец. Дыхание у него дрожит: будто легкие отказываются принимать местный состав воздуха.  — Не подходи, — бросает он на всякий случай.  Джош делает шаг вперёд — очевидно. Разумеется. — Дыши. Эй. Слышишь меня?  — Я дышу, — шипит Тайлер. — Это вы… дышите неправильно. — Да, конечно, — не обижается Джош. — Мы тут все неправильно дышим, а ты один знаешь как. Тайлер с силой зажмуривается, всё распадается на фрагменты, будто прямо перед глазным яблоком кто-то держит слишком яркий калейдоскоп. Свет. Звук. Дыхание Джоша — слишком близко. Руки Джоша — предположительно, на его плечах. Сознание Тайлера проваливается ещё глубже.  Он всё ещё слышит голос, но слова теряют форму: они дробятся на звуки, отдельные, словно кто-то вырывает их из воздуха и бросает в разные стороны. Разум скользит между слоями тьмы и света, каждый из которых постепенно размывается и исчезает. Сначала пропадает чёткость камней у ног, потом линия шаттла, затем боковое зрение, и наконец остаётся только мутное пятно света перед глазами и тяжёлый, пульсирующий шум в ушах, в котором тонет море, ветер, собственное дыхание и всё, что ещё секунду назад казалось удерживаемым. Он улавливает только напряжение — живое, человеческое, почти злое — и это почему-то бесит ещё сильнее, чем если бы Джош просто молчал. Тайлеру кажется, что он всё ещё пытается сопротивляться. Кажется, что у него ещё получается стоять на ногах, что зрение и ориентиры вот-вот вернуться в номере. А затем всё гаснет. Впервые, где-то на краю сознания, он мысленно соглашается с Джошем: дальше действительно становится только темнее. 

*

— Серьёзно… — выдыхает Джош. — Инопланетяне не могли быть… полегче? Он перекидывает Тайлера так, чтобы удерживать его обеими руками — неудобно, тяжело, непривычно. — Ты мне должен, — бормочет он, продолжая движение. — Очень много должен. Джош кое-как, на дрожащих руках от усталости дотаскивает его до пещеры в скале: дальше они бы всё равно не дошли.  Пещера, на самом деле, узкая, и они едва помещаются вдвоем — но это лучше, чем остаться на ночь на песчаном берегу.  — Вот так… Он опускает Тайлера на относительно ровный участок камня медленно, осторожно, с тем особым раздражением, которое появляется только тогда, когда ты слишком вымотан, чтобы делать всё аккуратно: а приходится, потому что любое резкое движение сейчас может закончиться тем, что этот инопланетный тупица ударится головой о выступ, а Джошу, при всей его злости, всё-таки не хочется потом объяснять самому себе, почему он позволил этому случиться. — Дальше что?  — уточняет он в пустоту. Воздух внутри пещеры пахнет сыростью, сухим камнем и чем-то древним, почти металлическим, как будто скала много лет подряд запечатывала в себе холод, солёный туман и тишину, а теперь наконец согласилась дать им на время кусок своего внутреннего пространства. Тайлер лежит неподвижно, только грудная клетка слабо поднимается и опускается. Джош приседает рядом. Ну надо же, думает он, сегодня сбылось самое заветное желание: познакомиться с внеземной цивилизацией.  Цивилизация оказывается грубой, противной и очень упрямой. Он колеблется пару секунд, раздумывая, может ли он позволить себе вернуться обратно в лагерь и сделать вид, что всё это дело его совсем не касается. Затем сдается и  всё-таки тянется — касается его шеи, проверяя пульс. — Живой, — выдыхает он. — Уже хорошо. Как по команде, Джош замечает первое движение. Сначала — почти незаметное — будто веки Тайлера вздрогнули от какой-то внутренней вспышки, не до конца дошедшей до сознания; потом пальцы на одной руке чуть сжимаются, разжимаются, снова сжимаются, словно тело пробует вспомнить, как устроена его работа, прежде чем окончательно вернуться; затем грудная клетка делает более глубокий, неровный вдох. — Где мы? — тут же спрашивает Тайлер.  Глаза его растерянно моргают. Джош нашел бы это забавным — если бы у него ещё оставались силы вообще выдавать реакции.  — В трещине в скале. Дальше я бы тебя не дотащил. — …рационально. Он моргает. — Это ты сейчас сказал «спасибо»? — Не искажай смысл. — Жаль. Джош садится чуть боком, упирается ладонью в пол пещеры, потом второй, и на секунду позволяет себе закрыть глаза. Сначала холод просто неприятно касается бедра, потом пробирается глубже, в поясницу, в плечи, и Джош, злясь на собственное тело за слабость, начинает ворочаться, меняя позу, то подтягивая колено, то снова выпрямляя ногу, то отталкиваясь ладонью , чтобы хоть как-то найти положение, в котором камень перестанет ощущаться как кусок ледяной глыбы. Ничего не получается, и он тупо заставляет себя закрыть глаза. — Я собираюсь спать, — на всякий случай уточняет Джош. Тайлер медленно поворачивается. — Ты дрожишь, — замечает он. Хмурится.  Конечно, блять, он дрожит. В закромах пещеры  — там, где раньше была вода, от ветра потрескивают друг об друга крошечные льдинки. — Это опасно для тебя? Джош фыркает, не оборачиваясь. — Ну, пока что я не умер. Но твой тон заставляет меня думать, что это только потому, что ты плохо стараешься. — Я серьёзно. Он разворачивается, намереваясь намекнуть Тайлеру, что в месте их нахождения тупо минус миллиард градусов Цельсия, если не вдаваться в Фаренгейты;  и тут же осекается, наблюдая, как спокойно тот лежит на импровизированном одеяле из порванного флага. Его зубы не отстукивают сумасшедшее стаккато. Губы не синеют от постепенно охлаждающегося воздуха.  — Тебе не холодно. — выдает Джош. Это почти и не вопрос.  Тайлер умудряется пожать плечами в положении лежа. — А должно быть? Джош охуевает. Будто в подтверждение, по телу пробегается очередная волна мурашек, и он съеживается еще больше. Открывает, закрывает рот.  Тайлер пялится в темноту. Потом, не поворачивая головы, произносит: — Твои кожные сосуды сокращаются. Джош моргает. — …чего? — Ты бледнеешь. Тайлер смотрит на свои руки, растирает, потягивается — и резко обхватывает Джоша поперек груди.  — Ты чего? — Джош давится вздохом, сжимает зубы, чтобы, упаси Господь, не вскрикнуть. — Что это? Руки у этого Джозефа горячие.  Тайлер смотрит на него как на крайне медленно соображающую форму жизни. — Модуляция терморегуляции.  Он не уточняет. Ладонями тот пробирается ещё ближе, пока обе руки не оказываются ровно напротив солнечного сплетения, всем телом прижимается к задней поверхности спины и бедер, фиксируя.  Джош хочет возмутиться — ужасно хочет развернуться и сделать что-нибудь, но: 1. Он в слегка ограниченном положении — Тайлер держит его так, что любое движение оказывается невозможным 2. Он устал. Он ужасно устал и у него нет сил объяснять Межгалактическим Придуркам основы человеческой этики и понятие персональных границ 3. Это работает — ему тепло Тайлер неподвижен, будто подобная близость его не трогает вовсе — и только по тому, как он чуть разворачивает плечо, давая Джошу больше места и закрывая его от сквозняка, становится понятно: трогает. Ещё как. Джош не удерживается от тихого, почти невнятного: — Ты всегда такой… странно полезный? Тайлер закрывает глаза. — Только когда вынужден. — Меня это должно успокоить? — Нет.  Ну и ладно, думает Джош. У всех разный внутренний температурный режим. Джордан, вон, не может спать в одной майке — постоянно мерзнут плечи. Может и Тайлер этот не выносит жару —  и летом ему приходится ходить вообще без одежды. Если там, откуда он родом, вообще есть понятие «лето».  Случайно — он представляет.  Вот этот заносчивый инопланетянин-мудак снимает свою облезшую водолазку... интересно, есть у него какие-нибудь шрамы? Татуировки? В голове мелькает картинка — слишком яркая, слишком... раздражающая. Взгляд невольно спускается ниже... и Джош мысленно чертыхается.  Тайлер хихикает так, как будто он сказал это вслух.  Ну и ладно, думает Джош ещё раз. Чем быстрее он заснет — тем быстрее наступит следующее утро и вместе они как-нибудь сообразят, как отправить этого Космических Масштабов Мудака обратно к его сородичам. Или хотя бы до соседнего спутника — а дальше пусть сам разбирается. Ладони на его груди теплеют и Джошу приходится с силой сжать кулаки и прикусить нижнюю губу до крови, чтобы (упаси Господь его душу от греха) не податься спиной назад — к источнику обогрева. Источник обогрева невозмутимо сонно утыкается носом в заднюю часть шеи, касаясь линии роста волос. Да, решает Джош. Ближайшего спутника однозначно будет более, чем достаточно.