Shared Idyll

Запах свежего хлеба и черничного джема заполонил освещаемую утренними лучами солнца кухню, пока на плите в это же время закипал чайник. Именно к такой идиллии стремился Исаги Йоичи, за одним небольшим исключением. Он мечтал встретить милую и воспитанную девушку, с которой смог бы разделить подобные минуты счастья, но жизнь свела парня... с чёртовым Михаэлем Кайзером. Сейчас это восьмое чудо света спокойно себе спало на огромной кровати среди белых простыней, а бедный Исаги, проснувшись чуть свет, стоит и готовит завтрак. И так с самого начала их совместной жизни. Ей богу, будто они не пара, а хозяин и верный слуга. Кровь в жилах Йоичи закипала от раздражения, подобно тому самому чайнику, и, ради всего святого, он готов был в любую минуту ворваться в спальню да вылить содержимое прямо на ничего не подозревающего Михаэля. Однако тюремное заключение уж точно не входило в планы молодого человека, который только-только ступил на тропу успешного футболиста. Пришлось в очередной раз сделать дыхательную гимнастику и обуздать собственные шалящие нервы. В то же мгновение громкий крик заставил Исаги вытянуться по струнке, а сердце пропустить тяжёлый удар. Зараза, что тебе там опять такого приснилось? Перебирая в голове всевозможные немецкие маты, которые за полгода жизни в Германии уже успели укорениться в его лексиконе, Исаги быстрым шагом направился в комнату. В данный момент ему было голубого фиолетово, что из одежды на нём лишь белый фартук, а в руке — нож для масла. — Ты чего разорался с утра пораньше, идиот?! — Исаги на полной скорости влетает в их "райское гнёздышко", готовый сиюминутно отвесить причине беспокойства смачный подзатыльник. Кайзер же, в это время, сидит, слегка согнувшись, в постели, прикрывая одеялом всё, что в теории могло бы смутить партнёра. В глазах читается лишь ужас, без единого намёка на сонливость. Он медленно подномает взгляд на своего парня и... голубой взор внезапно наполняется теплотой? Исаги всё ещё не может поверить в то, что Кайзер уже давно не смотрит на него фирменным "я-тебя-по-стенке-сейчас-размажу" взглядом. Да и как в такое можно поверить, когда абсолютно все вокруг были уверены, что эти двое друг друга на дух не переносят. — Я... не смог забить... — наконец-то подаёт голос Михаэль. — Что? — Мяч пролетел мимо ворот... Исаги требуется несколько секунд, чтобы понять, о чем его партнёр вообще говорит. Благо, осознание приходит весьма быстро, не перетекая в затяжное молчание. Слова Кайзера звучат настолько абсурдно, что хочется то ли тяжело вздохнуть, то ли в голос рассмеяться. Но, сохранив остатки самообладания, Йоичи раздосадовано выдаёт: — Ты, блять, серьёзно? В голубых глазах партнёра, помимо смеси теплоты и испуга, мелькнуло непонимание. Тем не менее, Исаги эти изменения волновали в последнюю очередь. Ведь из них двоих именно он рисковал отойти в мир иной раньше положенного срока. А всё из-за того, что этот придурок, видите ли, мячик не забил. Да и то, во сне. — Я, мать твою, испугался до чёртиков. Думал, что ты прямо здесь коньки отбросишь, поэтому и нёсся сюда со всех ног. — он выпалил всё это почти на выдохе, после чего слегка опустил голову, уставившись в пол. Минутой позже, гнетущую тишину решает развеять виновник сей абсурдной сцены: — Йоичи...— Кайзер произносит это дорогое сердцу имя почти полушёпотом, — ты переживаешь за меня? Исаги перестаёт изучать напольное покрытие и вновь поднимает взгляд на Кайзера. Зачем он спрашивает, если и так прекрасно знает ответ? Снова дразнится? Не похоже, ведь в его напряжённой позе и серьёзном выражении лица нет и намёка на веселье. Хочет в очередной раз убедиться в том, что является для Исаги очень важным человеком? Что ж, а это уже больше похоже на правду. Йоичи никогда не умел доносить чувства словами: поступки, по его мнению, всегда передавали их куда лучше. Именно поэтому Исаги уже полгода готовит для Михаэля разнообразные завтраки, дарит милые недорогие вещицы, обнимает и шепчет ободряющие слова, когда эмоции возлюбленного выходят из-под контроля. И сейчас, после того, как неприятный шок сошёл на "нет", Йоичи думает успокоить встревоженного Кайзера излюбленным способом. Он аккуратно кладёт нож на ближайшую тумбочку, и, несмотря на еле заметнуб робость в движениях, ровным шагом начинает приближаться к Михаэлю. Тот внимательно, но безэмоционально следит за передвижениями партнёра. В моменте он не понимает, чего ожидать от Йоичи. Да и сам Исаги, честно говоря, не до конца понимает, что именно планирует делать. Критическое мышление отключилось, стоило только взглянуть в эти полные обожания голубые глаза. Парень, не отводя взгляд, успешно проделывает путь до кровати. Он забирается на неё с ногами, садится напротив недавно проснувшегося Кайзера и мгновенно сгребает его в объятья. Мысли в голове Михаэля спутываются моментально. Хочется одновременно прижать Исаги ещё ближе, уткнувшись в плечо, и оттолкнуть с явным недовольством. Однако Кайзер останавливается на первом варианте: высовывает руки из-под одеяла, обхватывает ими талию партнёра и обнимает крепко, уверенно. Исаги чувствует, как его любимый продолжает мелко взграгивать. Видимо, кошмар и вправду был уж больно красочным. С осознанием насколько уязвим покоящийся в его объятьях парень, идеи о причинении вреда здоровью мгновенно вылетают из головы. На их место приходит вполне осознанное желание защитить близкого человека, помочь ему справиться с беспочвенным страхом, успокоить... Погруженный в собственные мысли, Исаги не замечает, как Михаэль сокращает расстояние между их лицами. Практически невесомый поцелуй на несколько секунд возвращает Йоичи в реальность, чтобы в следующее мгновение снова утащить в водоворот эмоций. Кайзер резко меняет темп поцелуя: невозмутимо терзает его губы, облизываает их, призывая слегка приоткоыть рот. И Йоичи подчиняется. Их поцелуй становится более чувственным, глубоким, полным невысказанного желания никогда не разлучаться друг с другом. Руки Исаги перемещаются на плечи партнёра, а ноги крепко обвивают его талию. Хочется максимально сильно вжаться в это тело, слиться с ним в единое целое. В его голове эта мысль звучит настолько правильно, что не вызывает и тени страха. Тем временем Кайзер даже не думает разрывать затянувшийся поцелуй. Воздуха в лёгких остаётся критически мало, но даже это обстоятельство не может заставить его остановиться даже на долю секунды. «Если мне и суждено умереть, то пусть я встречу свою погибель в объятьях самого дорогого человека». Эти мысли, которые до недавнего времени казались Михаэлю до абсурда наивными, в момент перестали вызывать стыд. Ведь он наконец-то нашёл человека, которого полюбил настолько, что готов был заглушить здравый смысл, дав чувствам всецело им управлять. Поцелуй всё-таки обрывается. Это позволяет обоим немного отдышаться, чтобы с новыми силами наброситься друг на друга. В порыве двое парней сталкиваются зубами, но быстро забывают об этом, принимаясь вновь терзать и без того распухшие губы друг друга. Йоичи, не в силах больше терпеть, немного отдаляется, чтобы стянуть с себя мешающий фартук, и отбрасывает этот бесполезный кусок ткани в угол комнаты. Теперь-то он может ощутить жар такого желанного тела сполна. Не желая терять ни минуты, Исаги одним движением заставляет Кайзера лечь на гору подушек. Оставляет пару смазанных поцелуев по всему лицу, уверенно седлает бёдра партнёра и принимается водить руками по хорошо сложенному телу. В это мгновение Йоичи подмечает, что Михаэль физически действительно близок к идеалу античного человека. Мелькнувая мысль заставляет парня замереть, испустить восхищенный вдох, прислониться ладонью к груди партнёра. Как и ожидалось, сердце у него бьётся так же быстро, как и его собственное. Воспользовавшись минутным замешательством Исаги, Кайзер решает действовать. Без малейшего колебания меняет позицию, и, оперевшись на локти, нависает над ещё не успевшим прийти в себя парнем. — Прости, конечно, но таким образом ты меня точно не сможешь успокоить, — он говорит вполголоса, чуть ли не шепчет прямо на ухо, после чего слегка прикусывает мочку. С губ Йоичи срывается стон, а лицо начинает предательски краснеть. — Тогда покажи, как надо. А то только приказы раздавать и умеешь. Да, он прекрасно знал, к чему приведут слова, сказанные слегка издевательским тоном. Но как же приятно было каждый раз поддразнивать Кайзера, наблюдать за тем, как радужка становится угольно-чёрной, без единого намёка на знакомую синеву, а остатки здравого смысла подчистую сметаются. — Тогда смотри и запоминай, Йоичи-кун. То были последние осмысленные слова, прозвучавшие за это злополучное утро. В дальнейшем же комнату заполонили лишь неприлично громкие стоны, сбитое дыхание и очень красноречивые звуки бьющейся друг о друга плоти. Два человека растеряли остатки самообладания, отдаваясь друг другу так, будто "завтра" никогда не наступит. Тонули в поглотившей обоих невероятной страсти, что ведома была одним-единственным желанием: никогда не отпускать друг друга. Плевать на уже остывший завтрак, на соседей, на запланированные дела. Плевать на всё. Пока двое сплетают тела, души, судьбы, весь мир может немного подождать.