Засияй, как первая звезда

Хлопает входная дверь. Видимо, Рацио вернулся с диспансеризации пораньше. Авантюрин приготовил его любимые математические бутерброды, как их сам называл его парень. Это были обычные бутерброды, но их фишка в том, что все ингредиенты вырезались в идеально ровный квадрат. Рацио ел только такие, и вообще предпочитал ровно нарезанную еду и ненавидел супы. Что ж, у всех гениев свои странности. Авантюрин был не против подчиняться странностям своего безусловно гениального парня. — Авантюрин, я зашёл в магазин, купил персиков. Тебе они, вроде, понравились в прошлый раз. Ещё нам Робин передала пирог из яблок, но там сверху всё в паприке и остром перце. Она сказала, что это такой супермодный рецепт от какого-то батюшки, но я думаю есть это опасно для жизни… — Войдя на кухню Рацио положил на стол пакет с персиками. — О, персики! Спасибо, они и правда очень вкусные. Но тебе не стоило тратиться, дороговато за них выходит. — Авантюрин не отвлекался от нарезания бутербродов, хотя улыбался до ушей. Ему на самом деле понравились персики. — Ави, я зарабатываю достаточно, чтобы иметь возможность покупать тебе персики. Да и твои подработки приносят не меньше. Так что, давай, ты не будешь смотреть на цены. Кстати, о твоих подработках, тебе стоит меньше думать о деньгах и больше учиться. Твои оценки идеальны, я не отрицаю, но идеальны они только на предметах, связанных со счётом, все остальные преподаватели воют от тебя и твоего подчерка. — Рацио принялся мыть персики, чтобы выложить их в фруктовницу. Теперь Авантюрин уже намеренно избегал смотреть на него. — И что им не нравится в моём поведении? Я разве обидел кого-то? — Дело не в поведении, а в том, как ты пишешь и что ты пишешь. Преподавательница языка сказала, что от твоего последнего сочинения у неё волосы встали дыбом. — Она сама сказала, что нужно написать о том, почему вы восхищаетесь своими родителями в честь мероприятия на День Семьи. — Ави, это ещё не значит, что можно было писать о том, что ты восхищён тем, что твой отец скорее всего сторчался, а мама умерла страшной смертью даже не закричав. — Рацио вздохнул, заметив, как плечи Авантюрина стали дрожать. — И что мне надо было делать, если других историй у меня нет? — Парень перестал вырезать ингредиенты, голос его стал тише и более надломленным. — Ави, у преподавательницы нет к тебе претензий, просто она была очень напугана. Обычные люди не понимают, как на такое реагировать. Кое-где надо иногда врать. — Рацио обнял Авантюрина за талию со спины, положив ему подбородок на макушку. — То есть и тебе я врать могу? — Парень обижено насупился, желание уколоть Рацио взяло верх. — Ты можешь, но я буду очень расстроен. Мне важно знать, что ты на самом деле чувствуешь, чтобы иметь возможность вовремя помочь тебе. — Тогда почему ты никогда ничего не рассказываешь о себе? Прошло уже больше двух лет, а я так до сих пор и не знаю ничего толком о своём парне. Ты знаешь обо мне буквально всё, а я о тебе ничего. Мне обидно, Рацио, что ты так не доверяешь мне! — Авантюрин сжимает руки в кулаки, слишком давно хотел задать этот вопрос, но слишком страшно. Рацио в очередной раз измученно вздыхает. От этого вздоха Авантюрину становится чертовски стыдно. — Прости, я не думал, что для тебя это так важно. Конечно, я расскажу. Просто у тебя и у самого травм хватает, чтобы ещё и меня выслушивать, я не хотел тебя нагружать. Авантюрину стало нестерпимо стыдно. Рацио не хотел его нагружать, думал, что может навредить ему этим, поэтому молчал. Захотелось прижаться к нему и извиниться, сказать такие слова, чтобы он больше никогда так не думал. Парень развернулся в объятьях, посмотрел Рацио в глаза и его сердце пропустило удар. На его парне были очки. Самые стандартные чёрные очки, но о господи… Видимо их ему выписали на диспансеризации у окулиста. Они смотрелись на нём просто великолепно и очень… У Авантюрина созрела идея. Авантюрин стал медленно сгибать ноги, опускаясь к ширинке Рацио. — Ави, тебе плохо?! Ты только не падай, аккуратно садись, я сейчас вызову скорую и воды… Твою мать, Авантюрин! — Рацио повысил голос и шокировано нахмурился, когда парень стал расстёгивать ширинку зубами. — Тебе так идут эти очки, я уже знаю, как извиниться, — промурлыкал Авантюрин, стягивая с Рацио бельё. — Прекрати сейчас же! — Рацио хотел было попытаться оттолкнуть его, но побоялся причинить боль. — Ну чего ты упираешься? Неужели не хочешь попробовать? Я же говорил, что очень хочу отсосать тебе и поверь мне, я умею это делать. — Парень прошёлся дорожкой поцелуев по мягкому органу, Рацио крупно вздрогнул. — Нет, Авантюрин, ты не сведёшь наш разговор к сексу. Ты не будешь использовать своё тело таким образом, — строго попытался образумить Авантюрина Рацио, но тот только замычал, улыбаясь. Парень, отодвигая кожу руками, стал аккуратно играться с головкой, слегка всасывая и проходясь языком по чувствительной уретре. Он, чтобы заставить член подняться, принялся двигать рукой по стволу. — Авантюрин! Я сказал прекратить! — Рацио решился отодвинуть его от себя, но Авантюрин оттолкнул его руку. — Ра-а-ацио, не будь таким скучным! Тебе будет приятно, обещаю, — Авантюрин улыбаясь, заглотил глубже. — Мы должны поговорить, а не заниматься сексом! — Мужчина стал убеждать своего парня ещё громче, надеясь, что высота тона повлияет на него. — Что-то у тебя не встаёт, Рацио! Неужели импоте… В Рацио клокотали злость, жалость, замешательство и страх. Он не понимал, что сделать, чтобы Авантюрин прекратил. Он ведь хотел просто поговорить! Рацио вообще не собирался заниматься чем-то таким сегодня. Ему было неприятно ощущать чужой рот там, где он не хотел этого сейчас. Но Авантюрин просто не слушал его. Рацио находился в дикой растерянности, а когда Авантюрин пошутил… Он сам не понял, как это случилось, но его рука быстро поднялась над головой парня и остановилась. Рацио бы никогда не смог его ударить, но привычка, вбитая в его голову, была сильнее, так что он просто застыл с поднятой в замахе рукой. Озорное выражение на лице Авантюрина, смотревшего на то, какую реакцию произведёт его шутка, поблекло так же стремительно, как и цвет его радужки. Он осел на пол, с чистым ужасом в глазах, весь дрожа. Его зрачки сузились до размера точки, Авантюрин мелко-мелко часто дышал. — Р-рацио?.. — Абсолютно испуганно прошептал он. — Ави! Твою мать, прости! Я не хотел! Я бы никогда не ударил тебя! Ты же веришь мне?! Прошу, только не плачь! Ави, послушай меня! — Рацио молниеносно натягивает бельё и застёгивает штаны, садясь ближе к парню, того уже нешуточно трясёт. Авантюрин в ужасе и нарастающей истерике вскакивает и, с капающими из глаз слезами, кидается с кухни куда-то в глубину квартиры. Рацио подрывается за ним, пытаясь схватить за руку, но парень ловко её вырывает и запирается в спальне, по звуку подставив к ручке стул. — Ави, прошу послушай, давай поговорим! — Рацио толкает дверь плечом, но она не поддаётся. Авантюрин не отвечает. Страх бьёт мужчину по голове не хуже чего-то тяжёлого и с острым углом. Он дёргает ручку двери и бьёт её со всей силы, кричит имя Авантюрина и умоляет открыть, но на той стороне тишина. Даже не слышно всхлипов или плача и это особенно страшно. Такой Авантюрин может сделать с собой что угодно. — Э, бля! У меня ребёнок спит! Можно как-то тише?! — Стучит сосед в дверь, но Рацио всё равно. — Ави, открой сейчас же, или я выбью эту дверь к чёртовой матери! — Кричит Рацио ещё громче, в надежде что так Авантюрин поймёт, что он говорит, а сам готов заплакать от страха. Рацио вообще не привык плакать, но Авантюрин так задевает что-то внутри, что мужчина готов разрыдаться в любой момент, связанный с ним. Если бы его ученики сейчас увидели Рацио, наверняка очень бы удивились, нет, скорее были бы в шоке. Только со своим парнем он мог позволить себе показывать эмоции, только с Авантюрином он мог плакать, только к нему он мог проявлять жалость, только его он мог обнимать. Только Авантюрин мог успокоить сердце Рацио. Но когда Ави было так плохо, мужчина откровенно не знал, что делать. Всегда помогало сгрести в охапку и гладить, чтобы переждать его приступ паники, а сейчас он даже дверь выбить не может! Рацио начал сходить с ума от страха. За дверью по-прежнему было тихо. Он попытался снова навалиться на дверь, но чёртова защита от взлома, которую он как-то раз поставил, поломала все его попытки. Рацио панически пытался понять, что делать. И его осенила мысль:

Сандей

Рацио хлопает себя по карманам. Слава богу телефон там. Он, взрослый, уважаемый мужчина, рыдает как ребёнок, сам не замечая этого. Ему стыдно до тошноты, страшно за Авантюрина до съезжающей крыши. Долгие гудки бьют по сознанию, а когда Рацио наконец слышит голос друга, срывается на всхлип. — Эй, приве… Воу, воу! Полегче с рыданиями. Что случилось? — Сандей явно удивлён, но в его голосе слышится обеспокоенность. — Ави! Он… он! — Только и может выдать задыхающийся Рацио. — Понятно, Авантюрин. Ну а что я ещё ожидал? Я сейчас буду, тут недалеко от вас с Робин гуляем. Не волнуйся, её с собой не возьму. Давай, жди. — Телефон издал мерзкий гудок об окончании разговора. Пока Рацио ждал, пытался ещё несколько раз выбить дверь плечом. Но ослабленное от истерики тело было на это не способно. Когда Сандей позвонил в дверь, Рацио с трудом смог справиться с ключами. — Слушай, там соседа твоего еле прогнал. Отбитый тип, потом на него донос напишем. — Сандей разулся и только тогда посмотрел на Рацио, у того в глазах плескалась паника и блестели слёзы. Он всхлипывал и вздрагивал, как дитя шмыгая носом. — У-у-у да ты совсем расклеился, показывай, где там твой ненаглядный. — Он закрылся в спальне… а я дверь выбить не могу… — Рацио стало чуть легче с приходом друга, так что он смог более-менее спокойно описать ситуацию. — И что ты сделал, что он в таком состоянии и тебя не пускает? — Сандей ожидающе поднял брови. — Ты же знаешь, что, когда я… — Рацио было безумно стыдно рассказывать о том, что случилось. Но Сандей понял всё без слов, только тяжело вздохнув. — Так, иди сиди на кухне, оплакивай то, какой ты тупой. Я сейчас поговорю с ним. Сандей затолкал друга за обеденный стол и сунул ему кружку воды. Вздохнув ещё раз от вида плачущего, взрослого, беспанцирного Рацио, он прикрыл дверь на кухню и подошёл к двери спальни. Сандей требовательно постучал костяшками пальцев по дереву. — Авантюрин, открывай дверь, это приказ. — Холодно, но громко сказал он. Послышался шорох, дверь открылась, недалеко и правда стоял стул. По лицу Авантюрина катились слёзы, он дрожал не хуже Рацио, но в общем по своему виду выглядел чуть лучше его. Сандей взял его за руку и снова закрыл дверь находясь теперь уже в спальне. Он усадил Авантюрина на ковать и встал перед ним. — И так, что случилось? — Сандей был строг, но ни намёка на злость не было. — Я попросил Рацио рассказать его историю, но потом мне стало стыдно за эту просьбу, и я всё испортил. А потом он… — Авантюрин поджал губы и слёзы покатились у него из глаз сильнее. — У Рацио очень строгие родители. Я бы сказал жестокие. — Вздохнув начал Сандей. — Они никогда не показывали ему любви, сочувствия и прочей лабуды. За малейший проступок били. Ты, возможно, видел маленький шрам над его бровью. Это в него запустила статуэтку его матушка, когда он сказал, что не хочет идти на олимпиаду, так как у него недосып и он буквально упал в обморок от усталости за пару часов до этого. У Рацио даже игрушек в детстве не было, только деревянные счёты и палочки, чтобы математические операции отрабатывать. Они хотели вырастить гения. И гения они вырастили, только какой ценой. Рацио не общается с ними уже много лет. Я так понимаю, он на тебя замахнулся? — Угу, — промямлил Авантюрин. — Ты, паршивец, скорее всего довёл его до белого каления. Я уверен, что он скорее умрёт, чем и в правду тебя ударит. Просто понимаешь, сам Рацио думал, что не умеет испытывать чувства и уж тем более любить кого-то искренне, без притворства. Ему попросту не показали в детстве, какого это любить и быть любимым. Поэтому я понял, чем закончится ваше общение уже когда он в первый раз накричал на меня, из-за того, как ты живёшь. Мой старый знакомый Рацио в жизни бы не стал кричать на меня из-за кого-то. Он на своих студентов то не кричит, даже когда они тупят безбожно. Уж я видел, поверь, очень хотелось стукнуть книжкой промеж лба одному отсталому. Ты первый, к кому он проявил свои настоящие эмоции, а не то, что должен проявить нормальный человек в определённой ситуации. Скорее всего ему было попросту стыдно тебе о таком говорить. Я готов отдать свою почку, за то, что Рацио любит тебя больше жизни. Вообще подумай, сколько он для тебя сделал. Я так-то не собирался тебя отдавать и цену заломил в три раза больше той, за которую тебя купил. А он всё равно отдал мне деньги. Между прочим, со счёта на покупку какой-то очень крутой установки, на которую он копил… хм, года четыре? Лет пять? Рацио. которого я знал, в жизни бы не променял свои интересы в науке на человека. Но ты, меленький обалдуй, перевернул его с ног на голову. Так что собирай слёзы и иди извиняйся. Потому что он там сидит рыдает на кухне. Думает, что ты что-то с собой сделал. Обними, уложи спать и собери все свои волосы. Фу, пойду у вас помоюсь, весь в твоей волосне. — Сандей презрительно счистил волосы от носков. Авантюрин вырывал их, пока плакал. — Хорошо, — Авантюрин встал и потихоньку пошёл на кухню. Парень тихо приоткрыл дверь и заглянул. Рацио сидел на стуле, вытирая слёзы рукавом рубашки и поджимая губы, чтобы было хотя бы не слышно, что он плачет. Мужчина тяжело дышал и периодически царапая костяшки. Сердце Авантюрина рухнуло в пятки, когда он убедился, что Рацио и правда плачет. Ему стало так стыдно за то, как он повёл себя. Рацио оторвался от созерцания стола и поднял голову на своего парня. На его лице отразилось облегчение. Авантюрин от такого лица Рацио стыдливо покраснел, но в кухню вошёл и неловко встал рядом с мужчиной. — Мне очень стыдно, что я себя так повёл. Прости пожалуйста. — С этими словами Авантюрин слегка коснулся пальцами костяшек Рацио. — Это ты меня прости! Я никогда не ударил бы тебя, просто мои… — Рацио поднял взгляд, чтобы посмотреть Авантюрину в глаза. — Мне Сандей всё рассказал, и я понимаю, что сам виноват. — Ты не виноват! — Рацио встал со стула и хотел было обнять парня, но остановился. — Мне теперь, наверное, нельзя. Ты так сильно испугался и… мне было страшно, что ты с собой что-то сделаешь. — Я люблю тебя, прости, что я тебя довёл. Просто мне ещё немного трудно справится с некоторыми эмоциями. И конечно ты можешь меня обнять. — Я тоже тебя очень люблю. Прости, что не смог сдержаться. — Рацио притянул Авантюрина к себе и обнял. Авантюрин обнял в ответ. — Вы меня извините, но там гель для душа с феромонами. Я воспользуюсь? Мне просто интересно. Сандей выглянул из-за угла, на нём было, по-видимому, только полотенце, в руках он держал злополучный флакон. Сандей хитро и довольно улыбался, как будто он маленький ребёнок, который стащил с магазина жвачку. — Я тебе сейчас в лицо плюну. — Рацио нахмурился. — Только если ты зубы недавно чистил. А то я тебя знаю, плевок у тебя, как у ламы. — Сандей пожал плечами. Рацио запустил в него персиком. Сандей уклонился и, громко угорая, вернулся в ванную. Авантюрин прыснул, за ним Рацио. Они переглянулись и рассмеялись в голос.