Помощь бармена стоит принять

      Сегодня Сандей заманался и сегодня же он отправился выпить чашечку кофе у главы Гончих. Бар, ну и что? Здесь он чувствует себя достаточно комфортно, чтобы попытаться расслабиться, хотя на лице по-прежнему держит мягкую улыбку, приправленную усталостью и недосыпом, которые тот старался подавлять. Даже в мире грёз он не хотел пользоваться местной "магией", чтобы быть идеальным. Сестра даже настояла на том, чтобы использовать лёгкую косметику: та на него что-то наложила, что-то натёрла, провела не один раз кисточкой и тепло улыбнулась ему. Отдыхай больше, не загоняй себя. Как же другие смогут восхищаться тобой, если будут видеть замученным и измождённым? — причитала она ласковым голоском. И Сандей и рад бы с ней согласиться, вот только что-то не получается. Что-то мерзкое ходит по миру грёз. Ползает и извивается, убивает, и это не даёт ему покоя. Невозможно расслабиться, когда крупная проблема для всей Семьи чуть ли не за соседней стенкой.       Сандей кидает взгляд на звук в стороне. Ничего подозрительного и лишь голоса других посетителей.       — Сандей? — привлекает к себе его внимание немного грубый голос.       И Сандей поворачивается к нему. Слабая улыбка вновь растягивается на лице ангела, и он качает головой.       — Не могу расслабиться. Просто... не могу, Галлахер.       Взгляд предательски падает вниз, мученическая улыбка исчезает и маска статного и влиятельного человека рушится. Он просто мужчина, что копается в своих мыслях, пытается понять и разобраться. Нужно дойти до правды, он что-то упускает и это может дорогого ему стоить.       — Сандей, твой кофе.       Тот поставил чашку ароматного напитка (ведь даже в стране грёз всё должно быть "настоящим") перед сложенными на барной стойке руками главы клана Дуба и придвинул ближе крохотный кувшинчик со сливками. Сандей слабо кивнул и взялся за ручку чашки, поднёс к губам, разомкнул их и сделал маленький глоток горького напитка.       — Сегодня не разбавляешь?       — Хочу так.       И продолжает делать глоток за глотком, без сахара и молочной составляющей. Слабо морщится, хотя и старается подавлять это, вот только от пристальных глаз Гончей это не укрывается. Сандей любил с одним кубиком сахара, это Галлахер запомнил ещё и по прошлым его заходам. Из алкоголя Сандей лишь изредка позволял себе пол бокала вина, да и того уже давно не заказывал. Хотел оставлять ум ясным.       — Сандей, твои крылья опущены.       А, и правда. Сандей садится прямо, старается держать осанку, вновь пытается войти в свой образ, что так привыкли видеть другие. Складывает маленькие крылья по бокам от ушек и приподнимает их. Держится за крохи того, кем и как должны видеть его другие. Делает ещё глоток и опустошает чашку уже наполовину. Взгляд вновь опущен, и с губ слетает слабый затяжной выдох.       — Сандей, — вновь привлекает к себе его внимание.       Сандей, Сандей... И Сандей поднимает свои золотые глаза на Гончую. Каким же замученным он выглядит под всей этой маской того высокочтимого человека, что не должен показывать слабостей... Но Гончий видел его насквозь. Да тут и приглядываться было не надо.       — Что? — после небольшой паузы интересуется Сандей.       И бармен протягивает ему сигарету. Держит между пальцами в полуперчатке, что обтягивала сильную руку главы клана Гончих. Временами Галлахер казался Сандею слишком не серьёзным. "Мы ведь прямо за барной стойкой, а как же другие посетители?" — хотел было невольно высказаться ангел, вот только в стране грёз подобный наркотик не мучает организм и не отравляет лёгкие, а приносит лишь временное успокоение нервов. Только вот... Сандей не принимает, чуть отклоняет голову набок и косится на зажатую подачку.       Галлахер приподнимает одну бровь, затем с лёгкой улыбкой понимания подносит к собственным губам, зажимает ту в зубах, щёлкает зажигалкой и прикуривает с вспыхнувшего огонька. Делает пару затяжек и дует облако дыма в сторону. Другие посетители лишь улыбаются и продолжают общаться друг с другом о своём. Если бармен хочет отдохнуть, то почему бы и не позволить ему насладиться минутой слабости.       — Ты не курил, не так ли? Ни разу не попробовал.       — Не вижу в этом смысла, — отвечает пернатый и допивает остатки кофе, только вот уходить пока не собирается.       Подпирает щёку кулаком и ставит локоть на стол, с лёгким стуком опуская пустую чашку на деревянную поверхность. Упирает взгляд на её дно и продолжает витать в своих тяжёлых облаках, отчего его лицо вновь приобретает замученный вид. Одет весь с иголочки: костюм, что так хорошо сидит на нём и подчеркивает лёгкое атлетическое телосложение, белоснежные перчатки, обтягивающие его тонкие пальчики, что могли бы играть на фортепиано и заставлять инструмент производить замысловатые чарующие мелодии. И всё-таки на лице его полное отсутствие присутствия в данный момент на этом самом месте.       Галлахер ему не мешает. Курит дальше, половину, ещё треть... остаётся бычок и ещё немного.       — Есть ещё? — вдруг звучит голос местного ангела и бармен после небольшой паузы протягивает ему одну.       Сандей зажимает её кончиками губ, однако Гончий, вместо того, чтобы зажечь её с зажигалки, приближается к нему сам.       — Сделай пару затяжек... — тихо говорит ему Галлахер и даёт прикурить от своей, позволяя второй сигарете меж губ слегка смущённого Сандея начать тлеть, — сейчас.       И он следует его указаниям, вбирает в лёгкие грязное вещество и медленно выдыхает, понаблюдав до этого за тем, как это делал бармен. Разум немного мутит по прошествии секунд десяти, смотрит на эту сигарету в своей руке, подпирает ладошкой щеку и продолжает думать о своём.       И Галлахер всё ещё его не отвлекает. Он знает, как Сандею иногда бывает тяжело. Занимая высокопоставленные посты, ты всегда должен быть готов принять в себя ещё и порцию стресса, вот Сандей и плавает в своём мутном озере проблем. Но, надо сказать, для первого виртуального раза Сандей неплохо справился с сигаретой. Ангел, что держал образ правильного мужчины, медленно принимал себя таким, какой он есть сейчас.       — Сандей? — вновь зовёт его Гончий, — Тебе бы отдохнуть.       Сандей бросает на него ленивый взгляд, немного щурится и без какой-либо улыбки сообщает, делая ещё одну затяжку и заполняя пространство вокруг себя дымом.       — Зачем бы ещё я сюда приходил, если не за отдыхом? — непривычно и для себя самого язвит ему.       Однако глаза он закрывает, не то от отвращения к самому себе в этот момент глупой слабости, не то от не желания больше общаться со своим "братом" из Семьи. И Галлахер докуривает свою сигарету, мнёт бычок об пепельницу и оставляет в ней окурок.       — И как, полегчало? — вновь продолжает бармен их неловкий разговор.       — Эйфория на пару минут, пока я курю... — протянул тот, вновь взглянул на свою сигарету и тоже стал мять ту в пепельнице, выкурив меньше половины, — И, нет, это не помогает.       И Галлахер перестаёт его игнорировать. Его и его проблемы с этой мордашкой, полной усталости. Контакт, прикосновение пальцев Гончей с перчаткой Сандея, с его тыльной стороной ладони, когда тот тушит сигарету. Взгляд ангела, что на секунду метнулся к нему, и рука, что он медленно отвёл от бармена на себя, когда другой посетитель обратил на себя внимание хозяина бара.       Слушает их разговор краем ушка, пока мысли переходят на другой уровень с вопросами о том, что это только что было. Утешить решил? Ну и глупец. Минута, две... Гончий ведёт диалог с другим своим посетителем и тот явно захотел поговорить о всём возможном в своей жизни, пока Сандей теряет к этому интерес и подпирает щёку другой рукой, отворачиваясь от Галлахера. Люди вокруг, что ведут себя раскрепощённо, веселяться и отпускают себя. Именно этого Сандей и хотел для них, никаких тревог и забот в этом волшебном мире, вот только... Тревоги есть, заботы есть, и Сандей впитывает их в себя вместо них, словно губка.       Взгляд вновь скользит на бармена. Тот с энтузиазмом смешивает коктейль, переливает оттенки синего с прозрачным. Как там оно?.. "На глубине океана". Уже множество раз он наблюдал за тем, как тот готовит именно этот алкогольный напиток. Сандей и сам бы непротив оказаться на этой "Глубине океана", вот только в настоящем, а не в воображаемом напитке. В настоящем океане, уплыть под толщу воды и расслабить конечности... Закрыть глаза и отдаться обволакивающему мраку. Сандей был уверен, что там была бы непроглядная тьма, даже если бы он продолжал держать глаза открытыми. Сандей никогда не видел настоящего океана, только выдуманные и созданные творцами грёз, а те всегда всё приукрашивали. Но темнота настоящего океана... наверное это неплохо...       — Сандей, — уже в который раз зовёт его Гончий и ангел успокаивает свой поток бессмысленных мыслей.       — Что на этот раз? — без какой-либо агрессии отвечает тот, лениво посмотрев вверх со своего места.       — Тебе нужно успокоить разум, расслабиться, — вновь вторит тот под нескрываемое фырканье Сандея.       — И почему-то в этом ты мне никак не можешь помочь. Впрочем я... — "и не надеялся на помощь", хотел было сказать он, но не говорит.       Сандей качает головой и крылышки на голове вновь опускаются. Поникший ангел сидит ещё с минуту другую и встаёт с барного табурета. Идёт на выход, не прощается, ведь всё равно они будут пересекаться тут или там, к тому же Сандей стал проводить в грёзах куда больше времени из-за своих расследований. Выходит и медленно принимает свой презентабельный вид на лице и в осанке. Выпрямляется, перестаёт держать плечи опущенными, крылья складывает сзади и по бокам от ушек, а на устах натягивается лёгкая улыбка. Входит в один зал, в другой. Ощущает присутствие его, но не подаёт виду, лишь мысленно качает головой, что всё-таки привлёк к себе больше внимания, чем хотел изначально. Проходит в резиденцию утренней росы, хотя где здесь утро и где роса, Сандей уже и понятия не имел, и поднимается в свой кабинет. И он за ним...       — Галлахер, — теперь уже начинает ангел и поворачивается к нему боком, продолжая держать руки вдоль тела.       — Хочешь провести ещё немного времени наедине? Без этой мишуры с баром? — интересуется тот и подходит на расстояние вытянутой руки.       Галлахер наедине выглядит более расслабленным, в конце концов на глазах посетителей он тоже вынуждал себя и свой организм, сейчас же даже он был готов отпустить себя, да и утешить ангела ему по-прежнему хотелось, просто вот нельзя было сделать это на публике. Если ангел об этом вообще догадывается, конечно. А ведь он догадывается, Сандей не глупый и ему хватило и одного небольшого касания с рукой, чтобы разобраться в планах Гончей. А ещё соприкосновения сигарет...       — Зачем? Думаешь дать мне покой? — с ноткой горечи и злости перечит ему Сандей, — Не стоит, займись лучше своими делами.       Отворачивается от него и садится за круглый стол. Подавляет вздох и берёт в руки копну бумаг. Не собирается он больше казаться Галлахеру слабым. Ни слабым, ни нуждающимся, ни тем, кто ищет помощи. Он не ищет помощи, он справится с этим сам. Он... чувствует на своих плечах руки другого. Немного грубые, но уверенные массирующие движения, тот трёт пальцами и двигает ими под хмурый взгляд Сандея, вот только Гончий этого не видит.       — Я сказал, не стоит, — закрывает глаза и ждёт, когда тот оставит его наедине.       — Я был бы слишком плохим барменом, если бы позволял своим посетителям уходить в таком же говённом состоянии, в котором они приходили изначально, — не стесняется тот в словах и продолжает массаж.       Двигает руками по лопаткам и вокруг них, и Сандей со временем наклоняет тело в сторону стола, давая Галлахеру больше места. Когда-нибудь он уйдет, правда? Может попытаться улыбнуться и уверить что всё хорошо? И Сандей немного наклоняет голову набок, так, что бы Гончий увидел его лицо, и позволяет себе лёгкую улыбку с закрытыми глазами. Вот только слов никаких не произносит и Галлахер продолжает... Вот бы ещё снять пиджак и позволить ему пройтись пальчиками по рубашке, а может и под ней...       — Я смотрю даже маленький массаж наконец-то заставил тебя улыбнуться искренне, — подмечает Гончий и наклоняется над ним, почти касается кончиком носа его маленького левого крылышка только для того, чтобы прошептать, — я доволен. А ты?       Сандей приоткрыл глаза и взглянул на свисающие тёмные маленькие пряди волос Галлахера, что стали щекотать нос ангела.       — Почти, — вновь закрывает глаза и старается не выдавать в своём сбитом дыхании нарастающее желание близости.       Гончий слишком близко и он прекрасно это знает. Галлахер ведёт пальчиками выше, касается затылка Сандея, нежно ласкает по шее, ведёт к ушкам... Любопытства ради скользит подушечками пальцев и обводит полукругом по коже рядом с основанием маленьких крылышек под трепет последних. Сандей тут же отпрянул от него, резко встал и посмотрел на него чуть оскалившись и положив ладонь на то место.       — Не там, — крылья вновь успокаиваются и принимают своё положение.       — Или всё-таки там? — с лёгкой улыбкой подходит к нему Гончий и заносит над ним руку, будто хочет погладить, но всё-таки ждёт согласия Сандея.       Ангел косится на него и перестаёт оскаливаться. Кажется Галлахер стал выводить его из себя намеренно, потому что покоя по-прежнему не намечалось, зато намечалось желание выпнуть его из резиденции и побыть одному со своими документами и делами. Смотрит тому в глаза и не хочет поддаваться. Это не покой, это желание потрахаться и у одного, и у другого. На этом Сандей стал ловить себя ещё сидя в баре, сразу же после соприкосновения руками.       — Не там, — повторяет Сандей и отворачивается от него, вот только Галлахер всё-таки опускает руку, едва ощутимо касаясь его макушки.       Маленькие тонкие прикосновения и Сандей хватает Гончую за ворот одежды, грубо толкнув на стену и встав перед его лицом. Сжимает его галстук в кулаке белоснежной перчатки, невольно прижимается своим телом, смотрит на...       — Наглая псина. Я сказал нет.       В глазах Сандея презрение с оттенком ненависти, вот только где-то под всей этой маской Галлахер видит искру желания, что ангел так старается подавить. Гончий чуть улыбается, поскольку знает, что уже выиграл и остаётся только вопрос времени, когда Сандей "позволит" пойти дальше. Галлахер тоже не слабый, и, повторив жест Сандея резким движением вжимает ангела в стену. В золотых глазах нарастающая ярость, он не потерпит такого к себе обращения. Тянет за ободок галстука и просовывает под него пальцы будто под ошейник.       — Знай место, шавка, — выплёвывает эти слова, продолжает вести себя как элитная шлюшка, пока в паху с каждой их перепалкой член положительно отзывается и трётся, и вжимается головкой в нижнее бельё.       И Галлахер тоже это знает, ведёт коленом между его ног, трёт и ласкает, пока Сандей закусывает нижнюю губу и зло смотрит на него. Ох, ну просто прелестное создание, которое вот-вот сдастся и вот-вот ляжет само на тот круглый стол широко раздвинув ноги.       — Я вижу своё место... то, где я должен быть прямо сейчас... — с хитрой ухмылкой отзывается Галлахер, ведёт свободной рукой вниз, огибает его талию и поясницу и останавливается на его заднице, — прямо вот тут. Разве не здесь моё место, Сандей?       Грязная псина... Сандей дышит всё чаще, не может контролировать себя когда его вжимают в стену, касаются в интимных местах и смотрят с этим превосходством, будто знают все слабые места другого. Сандей не такой, Сандей не позволит ему...       И Сандей сам толкает его на стол, седлает и смотрит сверху, расправляя свои крылья в своей полной красе. Каждое пёрышко почти волшебно и слабо блестит на свету лампы, пирсинг на левом зацепляет взгляд, пока Галлахер кладёт руки на его талию.       — Только так, — по-прежнему не без презрения командует ему ангел, — и убрал от меня руки.       Ох, как он любит приказывать, вот только Галлахер не готов ему подчиняться. Подчиняться было бы слишком скучно в их непростой ситуации в которую они попали и Гончий ведёт руками к его пряжке на поясе и грубыми движениями пытается снять с него брюки. Тут же получает пощёчину и руку на горле, что пытается его придушить.       — Руки. Убрал.       На лице Сандея отвращение, но вон та искра?.. да... она по-прежнему разгорается от действий Галлахера, просто ангелок не готов отдаться ему вот так. Гончую это не останавливает, хотя щека теперь немного ноет, да и рука Сандея на шее вжимается в его горло так, будто действительно хочет задушить. Вот только Сандей разжимает хватку, опускается на его тело и целует. Смотрит ему в глаза и кусается, сам ведёт себя как грязная шавка.       И Галлахера это устраивает, он кладёт руку на его задницу и прижимает к себе, трёт его тело об своё, ощущая как оба твёрдых члена скользят рядом друг с другом. Сандей тоже подмахивает ему, ведёт по его рукам, вытягивает их на столе над головой Галлахера, щекочет пальчиками запястия, пока внезапный щелчок не нарушает их пошлую атмосферу и ангел не отстраняется, переводя дыхание.       — Хех... Когда успел? — отзывается Галлахер и двигает руками под звон металла.       — Надо лучше следить за своими вещами, — с фырканьем отвечает ему Сандей и отводит взгляд от наручников на запястьях другого.       Выпрямляется и смотрит под себя. Гончий улыбается, по-дерзки, по-наглому, будто по-прежнему контролирует ситуацию и Сандей вновь отвешивает ему пощёчину, уже сильнее.       — За своеволие.       Галлахер поворачивает к нему голову и не оставляет своей улыбки. Ох, Сандей определённо его, по крайне мере на это время. Быстро заводит руки за его тело и кладёт их на задницу ангела, оттягивая брюки и нижнее белье с его дырочки. Сандей ахает и секунду думает, сколько ещё придётся вести себя так, будто ему это не нравится. Скользнул взглядом по самодовольному мужчине снизу и сам начал второпях расстёгивать его штаны под смешок Гончей.       — Ну наконец-то, Сандей...       И Сандей вновь отвешивает ему пощёчину, хотя с удовольствием получил бы её сам на собственное лицо, чтобы отрезветь и перестать заниматься глупостями с этой кучкой сущностей в лице "Идеального Галлахера". Цокает и вынимает член Гончей из штанов, позволяя о́ргану оказаться между своих ягодиц. А дальше за дело уже вновь берётся лежащий мужчина, двигает руками вместе с Сандеем и пытается толкнуться головкой внутрь, пока Сандей пытается этого не допустить.       — Подожди хотя бы пол минуты, — причитает Сандей и шлёпает того по руке.       Собирает порцию слюней на кончике языка, смачивает подушечки пальцев и касается своего входа. Трёт вокруг и медленно толкается на фалангу внутрь. Забыл когда уже в последний раз позволял кому-либо трахнуть себя сзади. Вновь смотрит на самодовольного Галлахера что покорно ждёт хотя бы в этой ситуации. Спасибо вот, правда, Сандей ему всё равно не скажет. Толкается уже вторым пальцем, туго разрабатывает себя и плюёт на это дело, вынимая их из себя спустя немного времени.       — Толкайся так, псина.       — Уверен, ангелок?       Сандей хмуро смотрит на него, отвечая на его вопрос своей немой мордашкой. Крылья медленно прижимаются к голове и ожидают скорой боли, и Галлахер больше не ждёт. Раз Сандей хочет так, то... ладно. Продолжает держать скованные руки за его задницей и направляет головку на его анус. Хотя бы пара капель смазки, что выделялись из собственного члена немного помогали ситуации и он наконец входит. Медленно, долго, пока Сандей жмурится и закрывает глаза, даже отворачивает от него голову. И Галлахер вжимает пальчики в его ягодицы, аккуратно мнёт и пытается расслабить его из того положения, в которое Сандей его ввёл.       Ещё толчок и ещё одно тугое движение, Сандей и его горячие стенки с трудом расходятся от проникновения в него не менее горячего члена. Но Сандей, кажется, не против. Сам насаживается до конца и позволяет себе пару раз тихо вздохнуть и выдохнуть. Десять или двадцать секунд, Галлахер ждёт и крылья Сандея медленно расправляются. Начинает двигаться и издавать жалобное хныканье. Оох, Сандей может и так? Гончий пожирает его глазами, а вот задать темп из своего лежачего на столе положения не в состоянии, пока ноги касаются пола. Хоть в чём-то Сандей в итоге ведёт. Пружинит на его члене, скачет и отказывается смотреть вниз. Подносит руку к собственному возбуждённому о́ргану, обхватывает кольцом и трёт. Двигает вверх и вниз, зажимает пальцы вокруг головки, невольно ложится на Гончую и с очередным стоном изливается на его одежду, пачкая малиновый галстук.       Переводит дыхание и пытается встать, вот только руки Галлахера по-прежнему прижимают его к себе.       — Про меня не забыл? — улыбается ему Гончий.       — С удовольствием сделал бы это... А теперь дай мне встать.       Галлахер ждёт ещё пару слов и по-прежнему держит лёгкую улыбку на лице.       — Твоя помощь была неоценимой, — не без слабой язвительной нотки отвечает ему Сандей и тоже немного улыбается, — а теперь дай мне встать чтобы ты вышел из меня, мне не нравится когда твой член трётся после моего оргазма.       — Ладно, ангелок... — медленно поднимает с него сцепленные наручниками запястья и даёт ему свободу, — обращайся ещё, Сандей, только в следующий раз будь более прямым в своих просьбах.       Сандей ему не отвечает, и сам знает что долго топтался на месте, потому что "помощь" бармена действительно помогла и хотя бы на время дала ему по-настоящему забыться.