Жёлтые хризантемы

Ну вот и настал тот момент, то время года, та самая чудная пора, когда в воздухе кружат осенние листья, а с крыш прыгают девочки подростки. У меня другой метод — повеситься! Что я планирую сейчас реализовать. Если и самоубиваться, то сейчас. Кто вообще любит осень? Только начало второго месяца, а я уже не вывожу… Вообщем-то я сделал всё что хотел. Кроме одного… Арсений… Хорошо, когда есть человек, ради которого хочется жить. Ещё лучше, если бы он чувствовал тоже по отношению к тебе. Ладно, не надо меня жалеть. Я бы и так умер когда-нибудь. Хотелось бы… Проснуться через месяца два. Там уже и снег выпадет, наконец-то. А осенью жить не могу, хоть убей! Снег будет не скоро. И это плохо. Что ещё хуже, я его больше никогда не увижу. Но это мелочи. Абсолютно не важные мелочи. Самое главное было… Хотя стоп! Не было ничего главного. Нету того, ради чего я готов прожить жизнь. Но исключения есть всегда. Даже у исключений есть исключения. Я люблю Арса, а он считает меня другом. Лучшим, но всё же другом. Ладно, хватит лишних мыслей. Эх, ну пора, получается? Передсмертную записку я оставил. Всё что хотел сделать, сделал же? Ну, в принципе, всё. Я поднялся с серого дивана и встал на табуретку, накидывая петлю на шею. Приготовился. Прощай, мир Прощай, Арсений Прощай, Я Я выбил табуретку из-под своих ног. Момент. Секунда. Падение. Я ощущаю боль. Боль в коленях. А потом и в голове. Это не смерть. Это не конец. Люстра не выдержала. Слишком тяжёлый. Я всё ещё сижу на коленях с закрытыми глазами, ничего не понимая. Через некоторое время я всё же выхожу из этого состояния и открываю глаза. — Блять! Ёбаный в рот! Даже это нормально сделать не смог! Это же надо быть таким долбаёбом! Ничтожество! — прокричал я от ненависти ко всем и ко всему, в том числе и к себе. — Нет! Не получилось по нормальному? Ничего! Сделаю это как школьницы! — Подбежав к окну, при этом игнорируя сильнейшую боль, я резко открыл его и увидел… Снег. Да, самый настоящий снег. Хах! Просто снег посередине осени. Просто снег. Просто я жив. Видимо, вселенная не хочет моей смерти. Но мне уже и не надо. Пока идёт снег, люди будут знать меня живым! Я просто смотрел и дышал. Дышал так, как не дышал никогда. Дышал жизнью, как бы странно это не звучало. В этот момент мне позвонили. Я доковылял до телефона, при этом ели двигая ногами. Это был Арсений. Я подумал, что ждать больше нечего. — Алё? — Да, привет, Антон! Как насчёт сходи… — Арс! — Поток мыслей не останавливался на секунду. Поэтому, я посчитал, что в этой ситуации можно ненадолго забросить нормы приличия и перебить собеседника. — М? — Я тебя люблю! Правда! Больше всех! Я знаю, что мы друзья, но мне всё равно! Я люблю тебя, как никого не любил! — Я уже просто не имея возможности остановить этот поток мыслей, перебил Арсения. Как я думал, если бы я не сказал бы сейчас, то не сказал бы никогда! — Антон, — Попов выдержал паузу прежде чем продолжить — встретимся сегодня у кафе «Соседи» в 17:00. — Х-хорошо… Конец звонка Неужели я сделал это? К чёрту переживания! Жизнь одна! И если мне нравится человек, то почему я не могу просто ему признаться? Вот взял и признался! Теперь надо готовиться к «свиданию». Хах, надо одеться потеплее, ведь уже снег на улице! Только надо раны обработать, а то прийду на первое свидание с кровавой башкой и разбитыми коленями. Вообщем-то, меня переполняют эмоции! Я взял перекись водорода и направился в ванную. Там уже обработал обе кровоточащие коленки. И смыл кровь с головы. Слава богу на голову попало не так много осколков и их можно было достать обычным пинцетом. Позже я высушил голову, улыбнулся и начал собираться. Я уверен — будет интересно. Надел фиолетовую кофту, чёрные штаны, натянул куртку и почапал на встречу с Поповом. Вышел из подъезда. Вдох. Да, это тот самый запах жизни, снега, холода. Я отправился к этой кафешке. Она очень даже не плохая! Там всегда тепло, разнообразное меню и даже плойка с Мортал комбатом есть! Самое лучшее кафе в моей жизни! Капец, жизнь вообще не плохая штука, если не искать везде минусы. — О! Вот и кафе. Я зашёл внутрь и увидел сидящего за столиком у окна Попова. Сердце забилось чаще при виде жёлтых хризантем всё на том же столе. Каждый из цветков напоминал маленького жёлтого цыплёнка. А Арс в это время, кажется, что-то напевал, смотря в окно. Я собрался с духом и сделал первый шаг. Подходя к столику, моя улыбка расплывалась всё шире. — Привет, Арс! — Как-то слишком легко произнёс я. Будто не готовился. Не представлял всё до мельчайших деталей. Как будто позже и не забросил этот план. — Да… Привет, Антон. — повисла тишина. — Насчёт признания… — Арсений выдержал короткую паузу — Я тоже! Конечно ты чувствуешь больше, но я тоже испытываю чувства к тебе. И теперь, Антон! Теперь мы будем вместе! — Я не верил. Не понимал. Это возможно? Это происходит сейчас? У меня заблестели глаза, и я не осознанно вышел из-за столика, подошёл к Арсению и обнял. Абсолютно похуй, что на нас смотрят и возможно обсуждают. Этот момент шикарен. Попов обнял меня ответ. Почему-то именно в этот момент пришло осознание того, что как раньше уже не будет. Будет лучше! Ведь теперь у меня никаких причин умирать. Теперь я в безопасности. С ним я в безопасности. Всё же я распустил объятия и сел на место. На лице сияла улыбка, а на шее след. — А я вот, хризантемы принёс! — С каким-то особым инитузиазмом и с улыбкой на лице проговорил Попов. — Я люблю хризантемы! — И самое интересное, что я об этом не знал. Арсений чуть улыбнулся тому, что попал в цель с выбором цветов, и сразу затих. Он смотрел в одну точку. — Антон, Ты что хотел… Умереть? Почему? Я просто не понимаю! — Взгляд Попова чётко был сосредоточен на следе от верёвки на моей шее. — Я не видел смысла. Ненавидел момент, в котором живу и то, что окружало. У меня была только одна причина не делать этого, но я посчитал её пустяком. Эта причина — ты, Арсений Попов. И я рад, что у меня не получилось. Видимо, жизнь не хочет меня отпускать! Хех. — Брюнета будто поставили на паузу. Он долго думал, но всё же сказал: — Я не позволю тебе умереть. Хочешь ты этого или нет. Ты нужен. Мне и не только. Я хочу быть рядом с тобой. И лучше не ищи новый причины для суицида. — Звучит как угроза. Я не против. — С тобой их не найдётся. — Знаешь ли ты, Антон, что мне вообще-то не свойственно проявлять такие эмоции? Ну ладно, сегодня можно.                                      * * * Мы провели вечер в кафе, заказав только пару безалкогольных коктелей, а после мы решили пойти ко мне. И вот мы идём. На лицо опускаются всё новые и новые снежинки. — Арс, а ты любишь снег? — Конечно. Он так прекрасно опускается на землю, а если попадёт на рану, будет шипать. Поэтому надень капюшон, Шастун. — Я послушно надел капюшон и даже не удивился тому, что Арсений знает о ране на голове. Я уже немного начал чувствовать взаимодействие снега и почти свежей раны. Ощущалось оно мелким пощипыванием. Большие хлопья снега медленно опускались на землю, пока я и столь любимый мне парень с голубыми глазами шли также медленно и просто улыбались друг другу. А может мы улыбались снегу. В любом случае мы дошли до дома и зашли в подъезд с совершенно другой атмосферой. Атмосферой сырости, грязи от того ранее прекрасного снега. Ну и стойкий запах сигарет и влажных журналов никто не отменял. Из-за этого всего хотелось поскорее попасть в квартиру. Конкретно сейчас. Но иногда бывает такое настроение, что нигде кроме подъезда находиться не хочется. — Мрачненько. — Протяжно сказал Попов, осматривая лифт, который стоял с открытыми дверями, будто приглашающими войти внутрь. — А как ты хотел? — отрезвляюще сказал я, параллельно открывая дверь на лестничную клетку. Некоторые лампочки перегорели. На стенах куча надписей любого контекста и с любым возростным ограничением. Я спокойно шёл вперёд, иногда поглядывая на Попова, по дороге читающего некоторые надписи. Шли долго. Я уже начал мысленно жаловался на то, что в семнадцати этажном доме есть только один лифт, который сейчас не работает, но меня перебил Арсений. Я быстро глянул на номер этажа. Уже шестнадцатый. Посмотрев этаж, я, наконец, поварачиваюсь к Попову. — Шаст, тут про тебя пишут! Я незамедлительно подошёл к Арсению. «Шастун гей» — Наверное, это писал какой-то экстрасенс! — вдруг выдал Попов. Эта фраза отразилась эхом от стен, из-за чего стала ещё комичнее. Я не смог сдержать смех. Всё ещё посмеиваясь, я продолжил подниматься иногда делая перерыв на отдышаться-посмеяться. Наконец, мы дошли до семнадцатого этажа. С лестничной клетки я зашёл в коридор с дверями в квартиры моих соседей и конечно в мою. Мы сразу направились влево. Моя квартира была крайняя на этом этаже. Она впринципе была крайняя, ведь я жил на последнем этаже и в последней квартире на этаже. Я немного замученно открывал дверь, пока Арсению полному сил, уже не терпелось попасть в мою квартиру. Странно, что за столько лет дружбы он ни разу там не был. Дверь распахнулась, и Попов сразу же проскользнул внутрь. Только сейчас я вспомнил о не убранном стекле от люстры. Казалось, что наше общение снова превратится в круг сожалений и уныния, где каждый будет чувствовать какую-то вину. Я зашёл, уже что-то предвкушая. Снял зимнюю одежду, а Арс последовал моему примеру. Он внимательно осматривал каждый уголок квартиры, будто искал что-то. Я провёл его в свою комнату. — Вот это моя комната. — Мой взгляд не мог не упасть на следы от моей позорной попытки. Я ощущал чувство вины, будто был готов к наказанию за то, что делать не надо было. Я вышел из комнаты за веником и савком. Арсений также вышел из комнаты и пошёл мыть руки, не излучая ни единой эмоции. Я быстро дошёл до гардеробной, взял то, что нужно и поспешил в комнату, чтобы быстрее убрать неприятные воспоминания. Основные осколки собрались легко, а вот мелкие кусочки всё оставались и оставались тоненькой, не сгребаемой полоской. Я бы снова мог придумать какую-то поэтичную хрень в тот момент, но желание отвлечься было сильнее. Я смотрел в окно на плавно падающий снег, и ассоциация в голове всплыла мгновенно. Взгляд Попова. Раньше я об этом не задумывался, но, видимо когда в кого-то влюбляешься, то автоматически придумываешь какую-то метафору про цвет глаз. А у меня какие? Я собрал последние осколки, кинул в мусорку и подбежал к зеркалу. Я судорожно искал что-либо, за что можно зацепится, но не мог. Это просто глаза и они абсолютно обычные. Я отправился на поиски Попова. Был он не далеко. Арсений рылся в аптечке, видимо что-то искал. Поначалу я начал переживать о том, что ему плохо и уже хотел предложить стакан воды, но до меня быстро дошло. — Да ну нет! — Неосознанно проговорил я вслух. — Надо — Быстро подхватил тему разговора Арсений. Он в этот же момент достал что-то из аптечки и с улыбкой повёл в мою комнату. Арсений опустил меня на пол перед диваном, а сам сел за мной на диван. Я уже ждал «долгожданную» атмосферу, приносящую бесконечный круг сожалений и вины. Вопреки моим ожиданиям, Арсений вместо этого переключился на режим заботы. Он гладил меня по голове, пока обрабатывая рану, а я и не хотел ничего большего. Пока Арсений обрабатываю рану, я не однократно чувствовал боль, но для поддержания такого вот комфорта гордо терпел. Арсений в процессе бормотал что-то по типу: «Тише-тише» «Сейчас перестанет болеть» «Всё в порядке» Видимо, всё же какие-то намёки на то, что мне больно были. Когда Арсений закончил, он будто стёк с дивана на пол, обнимая меня сзади. Я чувствовал сзади тепло. Такое родное и приятное. Тепло, которое раньше казалось не достижимым. Я прислушался к его пугающе спокойному дыханию. Может дыхание было спокойным, ели уловимым и сосредоточенным, но вот сердце билось сильнее, чем муха в стекло. Но при этом ритмично, будто песня. Песня о любви и здоровых отношениях. Арсений просто обнял меня сзади, крепко-крепко, видимо, наслаждаясь моментом. Я не мог не ответить взаимностью. Этот день точно попадёт в список запоминающихся дней. И не только из-за позорной попытки, которую я до сих пор не мог отпустить. Арсений мастерски скрывал сбитое дыхание, чего я, к слову, не умел. Поэтому вместо полного наслаждения я был полностью сосредоточен. Попов прижался сильнее и в один момент я почувствовал слёзы, текущие по моему плечу. Я не знал, что делать. Впервые был на месте того, кто успокаивает, ведь раньше был на месте того кто ноет. Именно ноет, по другому про себя сказать не могу. Но я понял, что нужно было действовать и довериться самому себе. Чтобы я хотел получить в моменты, в которые я плачу? Поддержку. Я повернулся к Попову лицом и с некой заботой усадил на тот же диван, вставая перед ним на колени. Я провёл пальцем по его влажным щекам, заглядывая глубоко в глаза, словно ища причину. Во мне будто что-то взорвалось и я подключил все свои навыки заботы. Чмокнул Попова в лоб (что быстро сменилось его выражение лица) и что-то бубня себе под нос, рванул на кухню, включая чайник. Казалось, что прошла вечность, равная двум минутам и чай готов. Я добавил чайную ложку сахара и понёс Арсению. На его щеках остались лишь солёные дорожки, а на губах след от недосказанности. Я протянул ему чай и в тот момент в его глазах что-то отразилось, что-то благодарное. Я посчитал это своей наградой, хотя настоящей наградой было его спокойствие, чего на его лице ещё не отражалось. И я решил смиренно ждать. Повернув голову, я снова увидел снег, но уже другой, более мелкий и частый. Мысленно я сравнил ранее невозможно голубое небо и глаза столь любимого друга. И опять мы вернулись к теме красоты глаз. — Твои глаза — небо. Хотя нет, океан! — Задумчиво проговорил я, и не планируя, чтобы это кто-то услышал. Видимо, это послужило неким толчком, поскольку Попов, немного заикаясь, начал говорить: — М-мне стыдно признавать, что — Арсений будто был не готов говорить, но понимал, что если не скажет сейчас — не решится никогда, а может я это просто романтизирую. В любом случае он делал небольшие паузы между словами. Конечно я оторвался от окна и уставился на Попова. — До этого я был литромантиком*. — На секунду в голове у меня поплыли образы, и я совершенно позабыл все эти заумные термины. Благо, тогда я ещё мог держать себя в сознании. — У меня уже были «партнёры» которых я жестоко бросал и… — Арсений продолжал заикаясь. Было заметно то что это больная тема для него. — Но ты не должен был быть моей жертвой! Прости, я так долго давал тебе «ложные сигналы» Но теперь я и правда чувствую, что ты не тот кого бы я смог бросить. Я тебя нашёл, Антон. И больше не повторю прошлых ошибок! — В человеке напротив копилось сожелениние, а по щеке пробежала быстрая слезинка. От него сейчас излучалось только сожеление и ни капли лжи. Я обнял его. — Прости, я не хочу тебя терять никаким образом, Тош. — Всё хорошо, я тебя люблю. — Я только сильнее сжал Попова будто боясь потерять. Я точно понял, это тот человек. Я люблю именно его, и готов принять любым. Слёзы капали, сливаясь в общие солёные озерца.              * * * — Арс, не отставай! — Крикнул я ели передвигающимуся Арсению. — Антон, ну зачем так рано? Я понимаю, что сегодня мы год встречаемся, но зачем будить меня в шесть утра? В выходной! — Арс, ну это важно! Ты мне ещё спасибо скажешь. Неужели ты не хочешь увидеть медленно пробуждающийся Питер? — Ну Шаст, я тут уже лет пять живу! Я почти каждый день вместе с Питером пробуждаюсь. — А сейчас со стороны посмотришь! Давай давай живее! — Я остановился подождав чуть ускоревшегося Попова. Я приготовился бежать. — Ты водишь! — Дотронулся я до него и побежал по узкой улочке. Мимо проезжали редкие машины. Я не был уверен, бежал ли за мной Попов или нет, но я просто убегал почему-то улыбаясь шире не куда. Настроение такое — позитивное. Когда силы уже заканчивались, (а также заканчивалась надежда на то что Попов всё же собирается меня догонять) Я собирался остановиться, но сначала почувствовал что-то скользкое, а через секунду что-то твёрдое, спиной. Конечно, я упал. Погода днём и ночью довольно сильно отличалась из-за чего ранним утром лёд ещё не успевал растаять. Он постепенно нагревался от дневного тепла. Значит вот сейчас ты решил ко мне подбежать? — Подумал я сразу после того как увидел над собой обеспокоенную фигуру Попова. — Не ушибся? — Пустяки! — ответил я заставляя Арсения впервые за это утро улыбнуться. Кажется, это победа. Я схватил Попова за руку так чтобы выбратся у него не получилось и мы пошли дальше держась за руки. Я шёл в припрыжку, а Арс также угрюмо, но чуть быстрее чем до этого. Солнце просыпается вместе с людьми. Только вот оно намного красивее людей утром. Я заворожённо рассматривал совсем ранний рассвет и периодически пихал Арсения в бок, чтобы и он наконец полюбовался.                                 * * * — Следующая наша остановка это кофейня! — Господь услышал мои молитвы! — Оу, Арс, богом ты меня ещё не называл! Я польщён! — Ухмыляясь сказал я хитро смотря на Попова. — Ой, да иди ты! — Грубо. — Я сделал обиженное лицо. — Ладно прости, пойдём уже скорее! Мы зашли в первую же кофейню я заказал латте и круасан, а Арсений большое капучино (видимо все мои попытки его разбудить были напрасны и стоило сразу зайти за кофе) Когда заказ был готов мы сели возле окна и приступили к потреблению. Добрый и весёлый Попов рассматривал уже не такой «свежий» рассвет, а я рассматривал наконец-то счастливого Попова и ел безумно вкусный шоколадный круасан.                    * * * — Так... Нам осталось зайти в финальное место и наш маршрут будет завершён! — И когда ты только успел составить маршрут? — На составление была потрачена всего-то одна ночь! За то сколько эмоций! — И не поспоришь. Ну и что же ты приготовил «на десерт»? — Крыша! — Крыша? — Недоверчиво переспросил Арсений — Ну да! Знаешь, как долго я искал живописную и при этом ещё и открытую крышу? Все паблики и телеграм каналы перерыл! Идём идём! Я опять взял Попова за руку и повёл по уже вызубреному маршруту. Идти надо было не долго, всего десять минут. И вот мы уже стоим у подъезда парадной. Ещё пару минут и случится то что мы запомним до конца жизни. Не возможно красивый вид и куча эмоций, которые нам только предстоит испытать. Всего пару шагов, но что-то случилось в сердце абсолютно без причины. Взгляд мой погруснел и я молча посмотрел на Попова молящим взглядом. К счастью он замечательно понимал намёки, поэтому после моего взгляда он крепко меня обнял прижимая к себе. — Я сейчас вспомнил, что сегодня годовщина не только наших отношений. — Антон, ты хочешь поговорить об этом? — Нет, просто очень больно на душе становится когда представляю что ты живёшь без меня, а я уже получается не живу, но тоже без тебя, и от этого особенно больно. — Ты сейчас жив? — Вроде да — Почти уверенно смог сказать я. — И ты со мной? — Да — Ты счастлив? Я промолчал сомневаясь в честности своего будущего ответа. — В любом случае, основываясь на твоих рассказах могу предположить, что сейчас будешь. — Арсений взял меня за руку и повёл в (о боже! Спасибо) открытую парадную. Оставалось надеяться только на то, что тот мужчина с последнего этажа оставил ключи у входа на крышу. Ведь не зря я с ним договаривался когда от усталости толком печатать нормально не мог! Подъезд был до боли знакомым, просто потому что он ничем не отличался от остальных подъездов. Те-же самые ступеньки, стены покрашенные в зелёные и периодические рисунки на тех же стенах. «Я и не заметил как мы прошли все девять этажей!» Хотел бы сказать я, если бы мог нормально отдышаться. Всё же девять этажей это не мало. Вот передо мной предстала заветная лестница на крышу. — Мужчина говорил что положит ключи на санки. — Повторил я уже вслух. Ключи я нашёл быстро, они были там, где и должны быть. — Вот это у тебя планы! — Брюнет замечает ключи у меня в руках. — Давай я открою? — Не дожидаясь ответа Попов выхватил ключи у меня из рук и полез открывать люк. Пару секунд и дверца не бесшумно, но открылась. То, что я мог рассмотреть находясь снизу, это очень маленькую комнату. А в комнате была дверь, которая как мне казалось, наконец приведёт к такой желанной Питерской крыше, и так же хорошо я мог рассмотреть офигенную задницу Арсения (К слову не менее желанную) Я терпеливо ждал пока Арс наконец переберёт все ключи и найдёт подходящий. Я почувствовал чудесный свежий воздух сверху. — Вау — Арс, пролезай вперёд! Я тоже вообще-то туда хочу. Попов послушался, и наконец полностью вышел из маленькой комнаты позволяя и мне туда залезть. Как только я поднялся то почувствовал тремор в руках, толи от волнения, толи от холода. Я наконец вышел на саму крышу, вид был просто чудесный! Разнообразные оттенки красного и жёлтого разливались по небу. Я посмотрел на Арсения который стоял и наблюдал за моей реакцией. И судя по его выражению лица реакция у меня была смешная. — Вот ты жук! — Подошёл я к Арсению и тихонько толкнул его под бок, на что он лишь рассмеялся. На крыше было пусто и полузаснеженно. Поначалу я боялся просто подходить к краю ближе чем на два метра, но потом убедился что всё здесь безопастно, край даже огорожен перилами. Удобно. Я хотел присесть на землю, но Арсений меня остановил и зачем-то потянулся в рюкзак. Из рюкзака он достал клетчатый плед и термос, видимо с чаем. Наивно было полагать, что он этого всего с собой не возьмёт. Вся крыша была покрыта льдом поэтому Попов метался из стороны в сторону ищя место где мог бы положить пледик. На удивление в этом году осень конечно была малоснежна, но коварна. Сначала она поливала землю обильными дождями, а потом как долбанула минус! И немного снежном присыпала, чтобы ни одного человека на ногах не устояло. Всё же Арсений нашёл место, хоть и далеко от края, но в принципе нормально. Я довольный и не чувствующий усталости сидел по королевски, ожидая свой заслуженный чай. Арс здесь видимо играл роль прислуги. — Тебе бы подошёл костюм горничной. — ехидно ухмыльнувшись проговорил я. — К сожелению, у меня нет возможности его померить. Разве что возьму у тебя. — Арсений рассмеялся в голос. Гениально. Вручите ему кто-нибудь премию! Но в ответ я лишь также посмеялся и оставил у себя в голове заметку на тему «Что подарить Попову на день рождение»              * * * Все замечательно. Время 8:00 ровненько. Весь Петербург уже пробудился и стал похож на «не густонаселённый муравейник.» Почему не «густонаселённый муравейник?» А потому что густонаселённый муравейник, это Москва. Вообщем-то на любителя. Кто-то выбирает шумную, активную, быструю Москву, а кто-то спокойный, комфортный Питер. Я люблю ночной Питер! Смесь Санкт-Петербурга и Москвы. Так, что-то мы заболтались. Всё время раздумий моя голова лежала на плече Попова и видимо нас всё устраивало настолько, что мы боялись двигаться. — Тош — Прерывая тишину обратился ко мне Арс. — М? — Тош, ну теперь то ты счастлив? — Попов смотрел на меня взглядом полным нежности. — Я счастлив — Почти уверенно произнёс я. — Что что? — Переспросил Арс с ухмылкой. — Я счастлив! — уже увереннее сумел сказать я. — Ну как же так?! Может хотя бы это поможет тебе приобрести счастье? — Попов будто не расслышал или не услышал ответа вовсе. Он приблизился ко мне на сколько это было возможно и прижался к моим губам своими. Окрыляющее чувство. От наслаждения просто хотелось закрывать глаза. Он делал это без смущения, нежность и любовь, ничего более! Спустя время он всё же отстранился для того чтобы знать финальный вопрос. — Ну же! Тоша! Ты счастлив?! — Прокричал он. — Я счастлив! — Крикнул в ответ я и опережая Попова встал с пледа медленным шагом стал шагать к краю. И вот, я крикнул свой финальный ответ, чтобы это все услышали. — Я СЧАСТЛИВ! Как в каком-то фильме за мной пролетели птицы. Чувства были смешанные, я чувствовал облегчение, счастье и какую-то лёгкость. Я на довольно большой скорости «проскользил» к краю чтобы осмотреться и сказать что-то по типу «Вот конкретно сейчас я запомню этот момент навсегда» Вот край уже в метре от меня, а я всё ещё скольжу по льду как на волне. Меня охватила паника, смех Попова либо стих, либо отошёл на задний план. Все эмоции быстро сменились. Страх — единственное что я сейчас ощушал. Я посмотрел вперёд как мне казалось в бездонную пропасть, но всего лишь приглядевшись я увидел огорождение. Ха, порыве паники я его просто не заметил! Фух, пронесло. — Подумал я поткатываясь к ним. — Хэй, Антон, осторожно! — Только и смог услышать я когда уже выставил руки, чтобы опереться о перила. Я облакачиваюсь на перила и они с треском ломаются. Они будто вырвались из бетона с корнем. Они безумно ржавые и старые поэтому не удивительно. Они сломались. А значит у меня нет никакой точки опоры. Секунда. Я лечу вниз с крыши. Хотелось сказать что вся жизнь пронеслась перед глазами, но вспомнился только Попов, который до сих пор сидит на той крыше с которой я сейчас лечу вниз головой. Единственное о чём я подумал в момент когда до земли оставалось меньше трёх метров это: «Всегда тебя любил, прощай» Будто Арсений мог это услышать, мог прочитать как предсмертную записку. Моё тело столкнулось с землёй. Чувство, будто внутри что-то порвалось. Ещё пара секунд и я перестану дышать. Больно.              * * * — А-антон? — начал я заикаясь и не до конца понимая произошедшее. Я был вне реальности. Этот треск был всего-то в моей голове, так? Этого не было в реальности. Блять. — Антон? — спросил я в пустоту. На крыше был я один. Но почему то рядом стояло два картонных стаканчика с чаем. Блять… блять. — Ха, что? Блять. блять блять! Я встал с пледа, закружилась голова. Мои попытки вернуться в реальность хоть с каким-то осознанием ситуации оказались успешными. Я подбежал к краю и опустил свой взгляд вниз. — БЛЯТЬ, АНТОН. — Там лежало полуразмазанное тело моего возлюбленного в луже крови окружённой красивыми брызгами всё той же крови. Пустой взгляд Антона был направлен вверх. Толи к богу, толи ко мне. И это не мало пугало. Бездыханное тело лежашее на холодном, сером асфальте, которое даже в таком положении, даже в такой ситуации выглядело красиво. В душе — разрыв, в глазах — ничего. Ничего больше нет.              * * * Я очнулся от звуков сирены. Почему-то я был в лежачем состоянии. И единственное, что я смог сделать это приподняться с болью и усилиями. Я до сих пор на крыше. Снизу собралась толпа народа. Видимо кто-то вызвал скорую. Я чмо. Даже этого не сделал. Теперь шансов вообще нет, хуй знает сколько он там лежит. Мне противно от самого себя и своих мыслей. — Хах, время смерти восемь часов двенадцать минут! — выкрикнул какой-то мальчик из толпы, после чего ему прилетел очень звучный подзатыльник от матери. Стоп, двенадцать минут?! Я будто хотел переспросить о времени, но не смог даже писк из груди выдавить. Я верил этому пацану на слова. А если Антон ещё жив? Не станут же врачи увозить мёртвое тело? Наверное… Я одним рывком поднялся. Я никогда так быстро не бегал, но все равно казалось что прошло минут пятнадцать до того момента как я выбежал. Скорая уже уезжала с мигалками. Я как сумасшедший (чего я не отрицаю) начал стучаться в окно скорой пока водитель не остановился. Я перебивая какое-то ругательство сказал что я родственник и залез в салон до сих пор тяжело дыша. Вопросов задавать не стали. Спасибо. Я сидел почти контролируя реальность. Выдаю отчёт своего состояния: Руки — трясутся, ноги — подкашиваются, голова — болит, дыхание — сбито. Глаза застелены пеленой слёз. Слёз? Лицо полностью мокрое. Я этого даже не заметил. Не удивительно. Состояние Антона — не известно.              * * * Я сижу у операционного кабинета. Один. Нервов больше нет. Если у меня сейчас кто-то что-то спросит гарантированно улетит головой об стену. Единственное занятия сейчас это самокопание. Увлекательно. А так же психологическое самоуничтожение. Почему я виню себя? Потому что я не уследил. Я виноват. Не остановил. Кто я? Есть ли у меня хоть какая-то личность без Антона? Он моё все: Друг, парень, поддержка, повседневоность, надежда, смысл, любовь. Моё всё.              * * * По ощущениям прошло два часа. Не слуху не духу. Не духу? Из кабинетов периодически выходили разные врачи и что-то обсуждали, ещё одно угнетающее занятие. — А сначала то что — поинтересовалась медсестра у врача. — Доставили в больницу в плачевном состоянии. Он скончался спустя полтора часа. Ну вот, опять нормально спать не смогу. — Врач вместе с медсестрой зашёл в какой-то кабинет. В голове звучал только писк. Такой отчетливый что было не понятно, реальность это, или лишь галлюцинация. Этот звук не давал успокоится. Хочется перегрызть себе горло. Не хочу его терять. Мне не хотелось думать о смерти в этот момент. Ну о чём ещё мне думать? Надеятся то что каким-то волшебным образом Антон сейчас выберите из палаты будто не после операции, а после крепкого сна? Хуево. В любом случае травмы будут… БЛЯТЬ ПРОСТО НИ ДУМАЙ НИ О ЧЁМ. Нужно просто ждать.               * * * Я проснулся. Я что заснул? А вдруг операция уже закончилась? Я направился в сторону рецепшена с готовым вопросом. — Здравствуйте, а вот вам парня же привозили которого на земле нашли? Ему же операцию делали, да? Ага. Она закончилась? Можно уже его как нибудь проведать. — эмоций было не сдержать. Я не пытался. — Это тот который Шастун? — Почему-то не поднимая на меня взгляд спросила женщина. — Да да! Это он! Так как он там? — Я сожелею, но Шастун скончался ещё полтора часа назад. -. . . Правда? Чтобы не упасть я схватился за стойку. — То есть… — Мои соболезнования. Я не помню как вышел из больницы, как шёл по снегу хрустящему под ногами. **Иду по снегу, он хрустит, а, может мои кости? Я так замёрзла на морозе. Можно к тебе в гости? Очень хотелось чтобы сейчас сломались все кости разом. Куда идти? Спонтанное решение появилось в моей казалось уже будто не существующей голове Можно к тебе в гости? Я пошёл к Антону. Поднялся по лестнице игнорируя лифт и остановился у надписи «Шастун гей» Я ничего не понимаю, ведь в голове туман. Туман и Шастун. Навсегда. Я ударился головой об стену. Ещё раз. Ещё. Капли стекали по стене рядом с надписью. Я взял немного крови из свежей раны и объвёл надпись в сердечко. Больно не было. Ни капельки. Я поднялся к квартире. Дверь открыта. Не удивлён. В квартире невероятно пыльно. И всё как будто бы по другому. Что-то другое. Что-то не так. Зайдя в квартиру я заметил над ручкой двери предсмертную записку. В которой было представлено последнее желание Антона. Это просьба передать это записку Попову, то есть мне. А дальше признание, сожеление, что-то по типу «прости, так надо было» Но он же выжил. После чего захотел жить. Захотел жить после попытки совершить суицид. — ТАК ПОЧЕМУ УМЕР ОН? ПОЧЕМУ? — Слёзы капали на записку. Я взял ручку удобно лежащюю на столе рядом и написал краткое «Ты знаешь, я тоже, Тош. Тоже тебя люблю.» После чего приклеил записку обратно. — Антон вроде что-то говорил про глаза? — Заговорил я в убийственной тишине подходя к зеркалу. Я взял из кухни ножницы и подошёл к зеркалу. Поднёс ножницы к глазам. А плохое ли это напоминание? Ну то есть, да. Это напоминает о нём и его словах, но плохо ли это? Голова взрывалась. Я лишь воткнул ножницы в зеркало и направился к незаправленной кровати. Сразу стало спокойнее.              * * * Как-то слишком часто я просыпаюсь. Опять. Зачем? Не знаю. Всё постельное бельё в крови и пахнет соответствующе. Пахнет не только моей кровью. Чем-то ещё, чем-то, что действует как наркотик. Сразу успокаивает. Угадай с трех попыток чем? Антоном. — Что делать? — Вопрос риторический. Но моё сознание решило всё же дать ответ: Ничего.              * * * Прошло десять дней. До сих пор здесь уютно, будто в его объятьях. Встать с кровати и что-то сделать почти ровно ценно потерять последние частицы его. Я сошёл с ума. Думаю сегодня мой последний день. Сил нет даже на то чтобы встать. Если бы я встал, то я наверное пошёл бы на кухню, набрал бы воды из крана. Посмотрел бы на то как квартира умирает без хозяина. Или лучше сказать следует примеру хозяина? А потом всё равно бы вернулся в кровать. Но не вставал и вставать не собирался. Даже если бы хотел не смог бы. Последние слова будут отпущены в пустоту. — Хотя бы таким образом ты будешь со мной. Прости. Я не могу. — Последние слова. Едва различимые, абсолютно никому не интересные и не нужные слова. На этом всё. Наша история любви закончилась. Наша история любви закончилась. Наша история любви закончилась.