some people are just born with tragedy in their blood

Ю Джунхёк сжал меч мозолистыми руками и, стиснув зубы, сделал шаг вперед. Его плащ был грязным и потрёпаным от кровавых сражений. Буря вероятности грызла его и грозила поглотить с неумолимой враждебностью. Позади стояли его спутники, некоторые из них были ранены, а кто-то и вовсе был без сознания. Кроме одного. Над разрушенным городом летал человек, чьи крылья были настолько большими что, оставляли огромную тень на месте, где находилась группа людей. Черные перья резко контрастировали с белым плащом, развивающимся на завывающем ветру. Он парил спиной к группе, из-за чего выражение лица Ким Докча было не видно. Ю Джунхёк сделал ещё один шаг к парящей фигуре, но нога дрогнула и подкосилась под его весом. Он зашипел от боли, опустившись на одно колено. Созвездие 'Узник Золотого Обруча' нервно наблюдает за происходящим. Созвездие 'Демоноподобный Огненный Судья' чувствует отчаяние. Его меч вонзился в землю, послужив опорой, чтобы подняться на ноги. Но на каждое усилие подняться шторм вероятности обрушивался на него с удвоенной силой. Каждый раз, когда он делал шаг вперед, буря искр разросталась, замедляя его продвижение. Ю Джунхёк активировал Полуденную Встречу. — Ким Докча. Прекрати это. Ответа не последовало. — Ким Докча. Послушай меня. Ничего. Он мысленно выругался на вероятность, на Звёздный Поток, на себя и на Ким Докча. Этот сукин сын не переставал взваливать на себя всю ответственность и всегда предпочитал отбросить собственную жизнь, если это означало спасение других. Ю Джунхёк болезнено взвыл когда рука, держащая на меч, прогнулась под напором бури. Созвездие 'Королева Темнейшей Весны' очень беспокоится о наследнике Подземного Мира. Он не позволит этому повториться. Он не мог позволить этому повториться. Ю Джунхёк три года считал Ким Докджа погибшим, и маленький осколок беспочвенной надежды, который он хранил, расцвел и сгорел, когда тот обьявился как Вернувшийся – чудо, которое зародило в компании конфликт. Когда компания научилась жить, несмотря на неразрешенные споры и обиды, возвращается тот, чье исчезновение стало причиной их раздора. Возвращается, как будто эти годы страданий не имели никакого значения. Конечно, они были вынуждены с этим столкнуться и постепенно снова прониклись к нему симпатией, но на этот раз не было ни плана, ни обмана, ни лазейки, которой Ким Докча мог бы воспользоваться, чтобы выжить. Если он умрет здесь, то больше не вернётся. Теплая жидкость залила его глаз, в результате одного из ударов. Он сплюнул. Во рту был привкус меди, а в воздухе пахло удушливым дымом и кровью. Но всё же Ю Джунхёк пополз вперед, сумев продвинуться на несколько сантиметров, несмотря на то, что все мышцы его тела отчаянно кричали, чтобы он сдался. Затем он поднял голову, и почти оцепенел. Он услышал это раньше, чем увидел: зловещий грохот в небе и жуткий свист, похожий на звук приближающегося снаряда. Ю Джунхёк протянул руку и закричал, его голос был хриплым, а горло першило от одышки. Мужчина в воздухе обернулся в его сторону. Пара черных горько-сладких глаз, обрамленных белыми щеками и изящным лицом, осматривали окрестности, прежде чем найти его. Его взгляд словно поддерживал Ю Джунхёка, когда даже его руки не могли этого сделать. Созвездие 'Демонический Король Спасения' смотрит на вас. И тут бледные черты лица Ким Докча озарила улыбка, а взгляд Ю Джунхёка дрогнул. Должно быть Ким Докча пытался придать своей улыбкой сил и надежды, которую не мог себе позволить, но выходило у него паршиво. В этой улыбке была только тоска и сожаление. Было мучительно видеть как тонкие губы произносят слова, но не слышать их. Наверняка он говорит что-то бессымсленное, вроде извинений или о том, что другого пути нет. Затем перед Ю Джунхёком появились сообщения. — Я не могу остановиться. Я должен это сделать. Свист становился всё громче. Ближе. — Позаботишься о компании, как тогда? Прости. На этот раз всё немного сложнее. Они смотрели друга на друга, а на лице Ким Докча все еще была неизменная горькой улыбка. Нет. Прекрати, идиот. Они не выдержат. Не оставляй нас опять. Не оставляй меня, – хотел сказать он. Но вместо этого он задал вопрос. — Я не понимаю. Почему... Почему ты так поступаешь? Уголок рта Ким Докча изогнулся вверх, и Ю Джунхёк услышал его голос в своей голове. Он был честным и до боли легким. — Для счастливого конца. Когда Ю Джунхёк оглянулся и увидел силуэт Ким Докча, одиноко стоящего на фоне пустынного пейзажа, он понял – это была улыбка одиночества. Она несла на себе груз, который, как считал Ю Джунхёк, лежит только на нём. А потом свист достиг апогея своего крещендо, пронзив воздух. Созвездие 'Демоноподобный Огненный Судья' взывает к созвездию 'Демонический Король Спасения'. Беспомощный перед силой бури вероятности, он застыл от боли, наблюдая, как огромное копье пронзает Ким Докча насквозь. Но свист не прекращался. Еще несколько копий наравлялись к Королю демонов, который оставался неподвижным. Еще по меньшей мере полдюжины копий изрешетили человека, его плащ и крылья. Ким Докча упал с неба. Как падающая звезда, которой пришел конец. На мгновение Ю Джунхёк не мог и вздохнуть. На него накатила дрожь. Страх и понимание того, что уже произошло, сдавливало его сердце, а неприятное чувство поднялось к горлу. Это было отвратительно. Но вместо рвоты и желчи из его горла вырвалось что-то жесткое, сырое и уродливое в виде исковерканного имени. Ю Джунхёк всеми всеми силами пытался доползти к человеку, который лежал всего в нескольких метрах от него. Но буря вероятности не пожалела его даже сейчас. — Ким Докча. Его ноги затекли и онемели. Он игнорировал искры, впивался пальцами в землю, понемногу подползая к неподвижному Ким Докча. Наконец-то он оказался достаточно близко, чтобы увидеть крылья. Крылья были оборданы, перья беспощадно истерзаны, а в пробитых копьями местах непереставала сочиться темно-красная кровь. Второе крыло было ненормально поджато к телу и так же сильно повреждено. Но Ю Джунхёк по-прежнему не видел лица. — Скажи что-нибудь. ... — Что-нибудь. Пожалуйста. В Полуденной Встрече было тихо. Прикусив язык, Ю Джунхёк заставил себя подползти еще ближе к Ким Докча, игнорируя болезненный жар в теле. Когда ему удалось оказаться достаточно близко, он потянул за рукав рваного пальто, несмотря на бушующий шторм вероятности, который не желал оставлять его в покое. "Ким Докча", – прохрипел он. Ю Джунхёк приподнялся, чтобы потянуть Ким Докча за плечо и перевернуть на спину, чтобы как следует рассмотреть его. Если бы не ужасная боль, обжигающая мышцы, его лицо могло бы исказиться от страха. Торс и живот Ким Докча были изуродованы, раны зияли, обнажая плоть, из которой безостановочно сочилась красная жидкость. И его лицо: веки закрыты, кожа стала еще бледнее, а рот был слегка приоткрыт. Не реагирует. Ю Джунхёк хотел отвесить ему пощечину, но не нашел в себе сил, чтобы сделать это – сейчас едва ли есть силы чтобы дышать. Вместо этого он провел рукой по щеке. Она уже была холодной. Но он должен попытаться. Даже если это бесполезно. Рука потянулась в карман, доставая одну из двух последних Пилюль Жизни и Смерти. Ю Джунхёк измельчил пальцами таблетку в порошок и приоткрыл рот Ким Докча. Каждое его движение было похоже на патоку, из которой вытекали последние капли сил. Он всыпал порошок в рот Ким Докча и стал ждать. Ю Джунхёк не был верующим человеком и сомневался, что созвездия смогут что-то сделать, даже если захотят протянуть руку помощи, поэтому он лежал и надеялся, надеялся и надеялся. Ему следовало бы догадаться. Мужчина не двигался. Он лежал в грязи и луже крови. Не было ни свечения, раны не уменьшались, ничего. Ю Джунхёк знал, что Пилюля Жизни и Смерти не действует на мертвых. Тело лежало без движения. Безжизненно. "Ким Докча". Он не знал, почему произносит его имя. Нет ни малейшего шанса, что он жив. Он разговаривает с трупом. Он зовёт мертвеца. "Ким Докча". И все же он продолжает это. Он зовёт уже умершего. И он продолжает делать это снова. "Ответь мне". Он хотел не обращать внимания на буквы, которые проплывали сквозь его руки и исчезали в пустоте. Но это было невозможно. Половина руки Ким Докча исчезла в дымке белых букв. Он распадался на частицы прямо на глазах. Он начал сыпаться сквозь пальцы, как песок. Снова. И на этот раз он не вернется. Ю Джунхёк убрал руки с лица Ким Докча и сжал черную рубашку мужчины. В каждом его слове сочились гнев и боль. "Я сказал, отвечай, проклятый идиот!" – прорычал он. Говорить было сложно – горло жгло, а испачканые в крови и грязи волосы словно темные занавески мешали его глазам. Ю Джунхёк потянул его за рубашку, притянул ближе и встряхнул: голова Ким Докча бессознательно откинулась. – "Я никогда не просил об этом! Ты никогда не слушаешь! Почему ты постоянно... Если бы ты сказал мне, то...!" Его ярость прервал кашель с кровью, которая словно рекой хлынула изо рта. Хватка Ю Джунхёка ослабла, и он опустил Ким Докча на землю. Вместе с кровью угасла и его ярость, оставив после себя жуткое ощущение пустоты. Он молча и неподвижно стоял на коленях, держа в руках потрепанную испачканную ткань. Его взгляд был устремлен в землю. Он не осмеливался посмотреть на лицо Ким Докча. Почему ты... Почему ты всегда вытворяешь такие глупости? Созвездие 'Скрытный Интриган' смотрит на вас. Созвездие 'Королева Темнейшей Весны' смотрит на созвездие 'Отец Богатой Ночи'. Созвездие 'Отец Богатой Ночи' молча смотрит на вас. Всё это время он боролся с вероятностью. Он больше не мог этого выдержать. Тело кричало, молило остановиться, но он не стал этого делать. Ю Джунхёк крепко сжал руку Ким Докча. Ты должен был найти другой способ. Как всегда. Созвездие 'Чёрный Огненный Дракон Бездны' затихло. Созвездие 'Узник Золотого Обруча' смотрит вдаль. Созвездие 'Демоноподобный Огненный Судья' плачет и не верит своим глазам. Созвездия Корейского полуострова глубоко опечалены. Кулаки Ю Джунхёка всё ещё держались за рубашку, даже когда часть тела мужчины исчезла, прося и моля, чтобы глаза компаньона снова открылись. Сжимал её, словно только она и может удерживать его в сознании, словно может защитить. Но он опозадал. Просто ответь мне, черт возьми. Только одно слово. Крылья и ноги Ким Докча уже исчезли, испарились в никуда, куда-то за пределами досягаемости Ю Джунхёка. Он опустил голову на плечо Ким Докча, закрыл глаза, и голос его прозвучал слабо, с хрипотцой: "Ты жертвуешь собой так, будто думаешь, что ничего не значишь для других". И я не смог ничего сделать, чтобы изменить это. Вероятность вокруг пульсировала, боль вгрызалась в его плоть, словно сжигая тело, и не давая возможности восстановиться. И тут Ю Джунхёк вдруг вспомнил. Он вспомнил, как легко сдаться – настолько привыкнуть к пути одинокого регрессора, он даже глазом не моргнул, как появились мысли о смерти, чтобы регрессировать и начать все сначала. Эта мысль глубоко въелась в его голову. Это было знакомое чувство усталость от постоянной борьбы с чем-то. В голове Ю Джунхёка помутилось. Их тела с Ким Докча были лишь маленьким черно-белым пятнышком на просторах разрушенного поля боя. Ким Докча был странным человеком. Он не похож ни на кого из тех, кого он встречал. Он был скользким и проворным, но в редкие моменты Ю Джунхёк чувствовал, что Ким Докча понимает его, и казалось, что он тоже сталкивается с какими-то своими трудностями. И в этом было что-то новое, чего он не хотел терять. Это пугало и радовало не меньше. Это было то, что удерживало его, когда он начинал погружаться в старые мысли о регресии или когда он спрашивал себя, стоит ли это того – хочет ли он продолжать идти дальше. Руки и ноги казались свинцовыми. Некоторое время Ю Джунхёк думал, что может провалиться под землю. Хотел ли он продолжать? Меч был всего на расстоянии вытянутой руки. Он мог бы вернуться к исходной точке, начать с чистого листа и получить больше информации, чем за все предыдущие регрессии. Он мог бы снова попытаться найти Ким Докча. Может быть, тогда он доберется до конца. Вместе с ним. Если не получится, он может попробовать еще раз. Боль от смерти, необходимой для регрессии, он почувствует лишь долю секунды и снова окажется в поезде. Взяв в руки клинок, он одним движением подтянул его к шее. Тут глаза Ю Джунхёка распахнулись, и он поймал себя на слове. Стоп. Нельзя считать, что все кончено. Он не мог просто сдаться. Это не был вопрос. Он должен продолжать. Это его решение. Его воля. И если не для себя, то... "Ю Джунхёк, очнись. Не думай, что ситуация улучшится, если ты повторишь ее несколько раз". "Не думай, что ты станешь лучше, если бросишь эту регрессию". Я знаю. "Вот почему, ты должен жить". Я пытаюсь. Он представил, как Ким Докча смотрит на него. На первый взгляд хрупкие, но крепкие руки держат его за плечи, а их тепло ощущается даже сквозь пальто. Ю Джунхёк стиснул челюсти, нахмурился, а его мысли постепенно прояснялись. Не обращая внимания на жжение в груди, призывавшее его остановиться, и жгучую боль в руках, он повернулся и стал ползти к остальным. Он стиснул зубы. Уходить было больнее, чем добираться до Ким Докча. Это отняло у него так много сил. Столько сил, столько воли и столько чистой решимости, упрямства и глупой, глупой надежды. Он знал, чье тело исчезает позади, неподвижное и безжизненное; он знал, что именно ему придется сообщить эту ужасную новость и наблюдать, как группа снова распадается без своего создателя. И это причиняло ему невероятную боль – не потому, что он не знал, какое будущее его ждет, а потому, что Ким Докча не будет рядом, чтобы вместе с ним пройти по этому пути, увидеть его, пережить. А Ким Докча думал, что это счастливый конец. Ю Джунхёк подполз к Ли Сольхва, которая лежала рядом с Ли Джиё и детьми. Видимо удар настиг их быстрее, чем они могли что-либо предпринять. Он дал Ли Сольхва последнюю Пилюлю Жизни и Смерти: легкое сияние окутало ее тело, а затем угасло, ее раны затянулись. Наконец очнувшись, она тихонько застонала и собрала в хвост длинные белые волосы. Сердце защемило, но Ю Джунхёк уже знал, что мир жесток. Именно это и должно было случиться с Ким Докча. Она пристально смотрела на него, и в нем зародилась тревога: в уголках его глаз заплясали черные точки. В ушах стоял оглушительный звон. "Ли Сольхва", – начал он неузнаваемым голосом. Ю Джунхёк сделал паузу. Фраза "Мне жаль" так и вертелась на языке. Слова не были обращены конкретно к ней, но он чувтсвовал вину, и это заставило произнести ее имя. Он прикусил внутреннюю сторону щеки. Дело в том, что он должен был много о чем извиниться, но не мало слов так и останутся невысказанными, потому что никогда не наступит подходящее время или место. Так что же, к постоянно растущей куче сожалений, запечатанных и оставленных пылиться в подземельях его разума, прибавилась еще одна? Он проглотил свои слова, подыскивая им замену. Выжить. Как бы ему ни хотелось, чтобы это было не так, именно это имело значение сейчас. Времени просто не было. – "Позаботься об остальных". Взгляд Ю Джунхёка затуманился, и всё что он мог – это смотреть на беззвучно шевелящийся рот Ли Сольхва и протянутые в панике дрожащие руки. Он хотел, чтобы все его спутники выжили и были в безопасности. Очень хотел. И в вихре горьких чувств Ю Джунхёк думал о том, что, если он проснется и снова окажется один в поезде, его это не слишком обрадует. И тут его мир перевернулся и померк до черноты.