7 минут

Когда победный монолог Шигараки перестаёт быть слышимым, а капли дождя бесследно растворяются в глубоких кровоточащих ранах, у Кацуки остается ещё семь минут до полного отключения сознания. Тело кажется невесомым, он словно осуществил забытую глупую детскую мечту пройтись по облакам. Только он давно не ребёнок, и устойчивое, приятное чувство с нотками душу захватывающей свободы где-то наверху, может обернутся предательским падением прямиком в холодные цепи реальности. Он чуть щурит глаза, когда их резко начинает слепить белый свет. Перед ним стоит измученный жизнью шестнадцатилетний Изуку. В порванном геройском костюме, грязный и до боли уставший. Рука непроизвольно тянется навстречу к другу, но тот растворяется в воздухе, одарив перед этим Кацуки секундным тревожным взглядом. Сердце щемит, появляется ком в горле. Сил совсем нет, но слёзы вот-вот снесут к чертям этот внутренний барьер; словно огромную каменную стену, которую Кацуки строил на протяжении всей своей жизни. Он смотрит вправо и окружение меняется. Ему снова три года и он бежит вместе с Изуку к детской площадке, держа обеими руками карточку всемогущего так сильно, как только позволяют его крохотные детские ручки. Давно забытая искренняя радость и ощущение мировой ценности в его руках. Вот оно — самое важное, что есть у Кацуки на данный момент. А что ещё нужно для счастья трёхлетнему ребёнку? Веснушчатый не отстаёт ни на шаг, смеясь так громко, так наивно. Он ведь ещё не знает, что будет потом. Какой удар ножом по спине он ощутит уже совсем скоро. Улыбка Кацуки слезает с лица, как только он поворачивает голову влево. Он стоит в школьном классе и наблюдает за тем, как пинает свернувшегося в калачик зелёноволосого. Даже самое сильное внутреннее желание в подкорке сознания не может заставить тринадцатилетнего Бакуго остановиться. Тело двигается само. Он ощущает под собой хлипкое тело, слышит смех союзников рядом, чувствует свою злость на Изуку, из-за чего ему становится тошно. Внутренняя мольба прекратить это делать не увенчается успехом. Он силой заставляет себя повернуть голову влево. Ему четыре года и он наблюдает за тем, как из его рук искрятся маленькие взрывы. Первый день появления причуды. Теперь эмоции ему подвластны. И вместо радости от проявления сильной причуды, позволяющей ему в будущем стать героем; несмотря на перешёптывания воспитателей о том, что ему очень повезло и одобряющий возглас ребят позади, он чувствует себя недостойным этому. Он вообще ничего не чувствует помимо душу режущего сожаления. Периферийным взглядом он ловит на себе зелёные изумрудные глаза, наполненные искренним восхищением. «Ты действительно всегда так восхищался мной, Изуку?» Это правда. «Достоин ли я этого?» Нет. «Это правда». Глаза обливаются горячими слезами, когда повернув голову вправо, он ощущает резкий поток воды проносящиеся через нижнюю часть тела; промокшую одежду липнущую к нему; и руку, тянущуюся навстречу Кацуки. Обеспокоенные глаза сверлят его душу, но не потому-что он так ненавидит веснушчатого, а потому-что не считает себя достойным их. Таких невинных и переживающих глаз. — Ты не ушибся? Барьер рушится. Слёзы начинают идти не прекращая. Предательские всхлипы вырываются наружу и Бакуго не в силах их подавить. Руки машинально растирают солёные капли по щекам, пока Изуку тихонько садится рядом и начинает успокаивающе поглаживать маленькой ручкой спину Кацуки. — Перестань! Я не достоин! — Я давно тебя простил… — Я сломал тебе жизнь, Изуку! Зелёноволосый прижимается к его плечу, продолжая поглаживать правой рукой со спины. — Но ты себя ещё нет. — Я и не хочу! Я не хочу себя прощать! Я заслужил жить в агонии! — Я не хочу чтобы ты страдал, Каччан… — Пожалуйста, уйди… — Ты сделал нечто большее, чем просто извинился передо мной и стал моим другом, не говоря уже о глубоких сожалениях, попытках исправиться и то, как ты однажды пожертвовал своей жизнью ради меня. — И-и что же? — Ты осознал ошибку, Каччан. — Изуку, я люблю тебя. Я так жалею, что не сказал тебе этого раньше. — Я знаю… — Это взаимно? — Я не знаю, прости. — Это потому-что тебя здесь нет? — Угу. Выражение лица Кацуки меняется. Слёзы перестают идти, а чувства и эмоции словно кто-то окутывает пеленой спокойствия. — Может, в другой вселенной у нас получится? — Улыбчиво спрашивает у него веснушчатый. — Я не достоин тебя ни в одной из.