Записки Тихонова

Веки глаз были очень тяжёлыми, будто были сотворены из камня, но Юрий все же их смог открыть, но в глаза резко ударил яркий свет, то ли из-за ламп, то ли из-за белоснежных стен. Он в больнице? Видимо да, навряд ли у кого-то в команде такие светлые до тошноты комнаты.

14:00.

«...Я его вижу, неужели это правда он? Почему так произошло, это из-за меня?...»

—Ты очнулся, —послышался тихий и измученный голос. «Если это тот, о ком я думаю, то быть того не может...»: пронеслось в мыслях, Илья... Он ведь не мог плакать тогда, почему этот голос похож на Илюшен и столь заплаканный? Не хотелось открывать глаза дальше, он не хочет видеть это предательское лицо, но одновременно оно так желанно. Через секунд десять он все же открыл, они показались ему вечностью, на что он и расчитывал. Исаковский услышал долгое молчание, а самому страшно было говорить, поэтому они сидели очень долго в громешной тишине. —Прости, — Илья нарушил мертвую тишину. —Заткнись, — отрезал его слова Юра, не хотелось слышать этих фальшивых извинений. —Не заткнусь, Юрочка, — это звучало настолько слащаво, что хотелось блевануть обоим, — я не заткнусь, я рад, что ты жив и проснулся... —Да плевать мне, — тихо вымолвил с нотками тоски и боли, прикусывая свою бледную губу. —Ты неделю не просыпался, — голос по тихой дрожал, будто вот вот сломается, как тоненькая веточка. Илья действительно плакал, его глаза были сейчас полны слез и боли, неужели он правда переживал? Может Илью подменили? Может перед ним не он вовсе? В голову намертво вбились слова, что он проспал неделю, неужели и матч из-за него был пропущен. Юра сжал свои волосы и тихо устало прорычал:

14:05.

«...Если я не сделаю этого сейчас, то наверное больше никогда? А стоит ли оно вообще, Юра? Я не знаю к какому решению прийти, я хочу это сделать, но не хочу снова все разрушить, я и без того потерял твое доверие...»

—Да епт твою ма.., —он замолк из-за резко появившихся на нём чужих губ, почему именно сейчас? Этот поцелуй был крайне смазлив и горек, он был не таким, каким Юра представлял раньше, но он все же произошёл. Поцелуй можно было сравнить с чем-то новым и непонятным, Илья был неопытен — и это факт. Эти прикосновения губами олицетворяли нечто неумелое и странное, нежели приятное, да, Юра попытался взять доминантность на себя, но не особо вышло, лишь смог попробовать толкнуть язык, что тоже было неудачным. Неизвестно сколько они просидели в таком положении времени, но по итогу Илюша положил голову на чужие бедра, пока худощавая и болезненно-бледная рука перебирала его соломенные волосы. Было крайне странно ощущать такой прилив нежности обоих, но почему-то именно сейчас хотелось просто сидеть в таком положении без ругани и прочего. —Что за сладкая парочка у нас здесь? — Ромчик заглянул к ним в палату с теплой улыбкой и с пакетом каких-то вкусняшек для них. Он знал, что Илья почти жил в этой палате эту неделю рядом с Юрой.

14:40.

«...Я был рад Роме в тот момент, но он был не во время, почему именно в тот момент, а не чуть позже? Хотя это наверное было лучше, чем тогда, когда я сделал это...»

Только услышав эту фразу, резко поднялся и стукнул Юру по подбородку случайно, раздался тихий «Ау», а за ним и грубое «Илья, блять!». Илья, хлопая своими уставшими глазами, глянул сначала на Ромку, а потом на Юру, эта фраза дала прилив адреналина, что Тихонов будто заново ожил. —Не неси чуши, Ромчик, — Тихонов улыбнулся ему, глазами сразу иследуя пакеты и предполагая, что он принёс из вкусного: фрукты, конфеты, печеньки, а может вафельные рулетики?? Последнее было самое желанное сейчас, ну уж очень они ему нравились, они столь хрустящие и сладкие... —У меня для тебя твои любимые.., Илюша сразу подскочил и начал подходить ближе, но ему под нос сунули пакет яблок, глаза забегали сначала на пакет, а потом на Рому, — ты постоянно ешь яблоки, я подумал, что они тебе нравятся... —Д...да нравятся, — в голове появилась нотка горечи, но все же взял этот злощастный пакет и уселся на стул. Исаковский молча за ними наблюдал и незаметно слегка надул на них губы: —Идите и орите в коридоре, я хочу тишины, —повернулся к ним спиной, а лицом к окну, в глаза ударили яркие солнечные лучи, в тот момент небо было голубее и ярче обычного, словно душа оттаивает. —Молчи! Из-за тебя он вон похудел как, — Рома надул губы и отвернул голову, волосы легонько подпрыгнули за потоком движения головы. —А я и не просил, — снова включился старый и вредный Юрий. Спустя около четырёх дней Юру отпустили из этого здания, пропахшего спиртом и хлоркой. Юра вышел и свежий воздух обжог лёгкие, неужели воздух может быть таким чистым? Это довольно удивительно, Илью постигло следом тоже чувство и даже пошатнулся. —Мне туда, — указал в одну сторону Юрий, на что получил недовольный возглас от Ильи, но Юра уже молча ушёл в ту сторону. —Юра, ты меня достал уже! — Крикнул Илья в след и надул губы. Илья сел в автобус под номером 24, путь следовал ему почти до конечной и это был повод прикрыть глаза, пока за окном мелькали пейзажи Санкт-Петербурга, город был действительно красив и особенный, по приезде с соревнований домой Илюша не бежал в дом, он бежал на свою родимую крышу, она была чем-то незаменимым в его жизни, чем-то особенным. Такая крохотная частичка была чем-то родным для Ильи.

20:59.

«...Я приехал домой с Сочи и эта крыша все такая же родная, как никакая иная, я смог залезть на несколько в Сочи, но это все не то! Они не пахнут тем, что здесь, там нету этого прохладного воздуха, обжигающего лёгкие каждый раз...»

С сонным и туманным взглядом Тихонов зашел домой и что же это... «Отец, только не это» : образовалось в голове юноши и медленно вращалось, словно волчок. В глаза бросились чужие женские туфли, таких у мамы точно не было! Как такое возможно? Тихонов пошел мелкими, дрожащими шажками, но ему хватило только того, как раздался чей-то стон за дверью, он изменил...

21:45.

«...В тот момент мне хотелось собственными руками его прикончить, ненавижу, ненавижу!..»