Что снится медведям

      Конец осени тянулся непозволительно долго для Лунтика: все хлопотали по хозяйству, суетились в подготовке, один лишь он находился в ожидании того, что будет после всех этих забот.       А после будет тишина и одиночество.       Его друзья, его семья впадут в спячку на долгие месяцы, которые он будет проводить один. Он будет гулять по лесу, будет сидеть у камина, будет кушать засол и варенье, а ещё читать и прибираться.       Баба Капа с утра до ночи металась по кухне с банками и ягодами, заполняя полки кладовки, чтобы Лунтику было, что кушать, на время её отсутствия, и после их пробуждения, чтобы тоже хоть что-то осталось. На дощатом полу в отсортированных кучках лежали ягоды, — малина, клубника, черешня — цветы, вроде одуванчика и подсолнуха, трава, листья и водоросли. А в самом дальнем углу — ведёрки с нектаром. Баба Капа летала от одного к другому, торопясь поставить пироги в печь, закрутить банки, обмотать глиняные горшочки платком, чтобы каша внутри них медленнее остывала.       Деда Шер возился где-то рядом: то затачивал все пилы, топоры и ножи, то мыл посуду, то что-то подлатывал. Он бережно вытирал свою подзорную трубу, давая Лунтику наказ не баловаться с такой ценной вещью и каждое утро, перед выходом на улицу, проверять, погоду. Потом он выбил на улице ковёр и перетащил готовые соленья в кладовку.       Лунтик уже достал и расстелил на кроватях бабушки и дедушки несколько тёплых одеял и взбил пуховые подушки. Протёр пыль с полок, сменил воду в вазе с цветами, поправил некоторые скосившиеся рамки с семейными портретами. Он был грустен в отведённых ему заботах, а не суматошен, как все остальные. Сегодня нужно было ещё навестить всех друзей. И гусениц тоже, ведь они иногда делали вид, что умеют дружить. Лунтик поможет им всем с подготовкой к долгому сну.       И попрощается.       На самом деле, прощание не было настолько важным и необходимым, насколько считал Лунтик. Ведь они не прощаются, они говорят «до свидания», «увидимся», «до встречи». Но всё равно было грустно и тягостно в те моменты, когда они расставались. Когда дела уже явно были закончены и нельзя даже к чему-то придраться, чтобы потянуть время. Когда они просто стояли посреди комнаты и смотрели друг на друга.       Это всегда было грустно.       Не став отвлекать бабушку и дедушку, Лунтик вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Поздняя осень давала знать о приближении зимы холодным ветром, голыми деревьями, пожухлыми, опавшими листьями, частыми дождями и слякотью. Вот и сейчас небо было хмурым и серым, а воздух разряженным, словно перед сильной грозой или очередным маленьким дождичком.       Он спустился по опятам вниз и постучался к дяде Шнюку, но за дверью с кривой табличкой было тихо, а, значит, паук пока хлопотал в лесу, снимая все свои паутинки. Тогда Лунтик решил заглянуть в пруд, пока вода там ещё не стала слишком холодной. Он выдохнул пузырями и направился к домику Пескарь Ивановича по песчаному дну. Уже было гораздо прохладнее, чем летом или ранней осенью, и рыбы суетились так же, как насекомые на суше: они быстро плавали между водорослей, таская во рту маленькие камешки, жемчужины, ракушки. Большинство из них не впадало в спячку, а просто именно так и готовилось к зимней стуже.       Пескарь собирал в небольшие раковины ил, засыпая им каменный поддон своей кровати, и то и дело прибавлял на одну единицу мощность маленькой обогревающей машины, которую сделал Корней, чтобы вода в его домике была теплее. Лунтик присоединился и помог ему перенести часть запасов ближе к постели, а затем отправился к черепахе. Она тоже собирала ил, однако окапывая им весь свой домик.       — Помоги мне, пожалуйста, Лунтик. С лопатой ты уж точно справишься быстрее, — плавно и медленно двигаясь, тётя Мотя указала ему на тележку, где лежал садовый инвентарь.       Лунтик помог ей укрыть каменный домик под кучами ила и пошёл искать мальков — всю зиму им придётся так же, как и ему, скучать в одиночестве. Но прежде них, он наткнулся на Чикибряка: рак теперь был, как черепаха, — такой же медлительный и будто сонный. Он копал норку, чтобы прятаться там в своей раковине большую часть дня и проводить зиму в ленивой дрёме, редком перекусе. Пиявки, которая обычно всегда была где-то рядом, сейчас и вовсе не было слышно и видно: наверное, она уже спряталась в водорослях и тине, совсем не собираясь высовываться на тусклый подводный свет.       Мальки нашлись у старой коряги.       — Так жалко, что ты не сможешь играть с нами зимой. Тут будет очень скучно!       — Если получится, в этом году я опять сделаю лунку, и тогда мы сможем разговаривать.       Прошлая зима оказалась не такой морозной, поэтому Лунтик согрел небольшой участок льда, сделав для неспящих жителей пруда окошко так же, как они с Кузей сделали это когда-то давно впервые — горячим чайником. В основном, этим окошком пользовались мальки, поэтому он частенько приносил туда игрушки или книжки и подолгу сидел на тёплой подушке, общаясь со своими маленькими друзьями.       Это был островок веселья и цвета посреди замершего на зиму однотонна природы.       Шнюк за то время, пока Лунтик был в пруду, уже успел вернуться: сквозь круглое окошко было видно, как он прибирает дом, освобождая место для съестных запасов и складывает на кровать горы толстых и тяжёлых одеял. Паук не будет спать, но и выходить из своего домика тоже, — всё холодное время он проведёт, закутавшись в шали и платки и попивая горячий чай, чтобы наверняка не замёрзнуть. Лунтик будет изредка стучаться к нему в окно и передавать подогретые горшочки с кашей, а Шнюк будет ворчать и торопиться скорее закрыть его, опасаясь морозного ветра.       — Корней Корнеевич, вам нужна помощь? — прокричал Лунтик в нору, уже оставив паука в его хлопотах. Из соседней тут же высунулась голова в каске.       — Нет, спасибо, Лунтик, я уже почти закончил. Пожалуйста, не забывай перебирать мешки с семенами и просушивать корешки. Инструменты и ключи я положил в тридцать третью нору.       — Да, Корней Корнеевич.       Червь никогда не забывал повторить задания по нескольку раз, чтобы уж точно всё было понятно. Он уже зевал и часто протирал глаза, торопясь уйти в самую дальнюю и глубокую нору, чтобы крепко уснуть.       Лунтику хотелось зайти в гости к гусеницам, но через окно он увидел, что те тоже копошились со своими запасами, поэтому лишь тихо постоял у их пня и ушёл, надеясь, что удастся поговорить, или, может, даже покидать мяч, напоследок с Кузей.       Так он обошёл всех: от бабочек, которые прятались в щелях коры деревьев, до букашек, засыпающих в своих пнях под одеялами, ещё с лета бережно связанными бабой Капой. Кузя, несмотря на свою обыденную беззаботность, тоже подошёл к подготовке ответственно. Он боялся холодов, потому особо тщательно почистил камин, запасся дровами, водой и всем тёплым. Мила уже натаскала в свой домик листьев: она шила из них большие покрывала, заворачивалась в них, как в кокон, и пережидала холодное время в длительном сне. А вот встретиться с Пчелёнком не удалось, ведь улей уже закрыл все входы, объединившись внутри в один большой жужащий клубок.       Так незаметно настала зима: Лунтик даже не понял, когда пошёл первый снег и все его друзья окончательно исчезли с полянок. Он закутался в одеяло и растопил самовар. Сидя за столом и смотря в окно на падающий снег, думал, что в лесу стало совсем тихо. И сейчас, под белыми хлопьями, которые медленно падали с неба и укрывали землю холодным сырым пологом, его друзья задремали на долгое и унылое холодное время, которое он проведёт в абсолютном одиночестве.