Паучьи лилии

Под мерный стук ложки о стенки чашки, пока Нил размешивал сахар в кофе, Эндрю сидел на диванчике на кухне, подобрав ноги в смешных носках под себя. В руках у него был карандаш, а на коленях скетчбук, в котором штрих за штрихом появлялся очередной рисунок. Рисование было медитативным занятием Миньярда, которое к 34 годам научился принимать. Они с Нилом выросли и многое поменяли в жизни со времён университета и в чём-то даже стали мягче. Особенно друг при друге. Это не отменяло наличие плохих дней время от времени у обоих, но они поддерживали и заботились друг о друге, чтобы научиться справляться с этим лучше. А ещё у них была семья, которая готова помочь, если что потребуется. Рисовал Эндрю сколько себя помнил. Проще всего было найти листок бумаги и какой-нибудь карандаш, погружаясь в рисование и становясь максимально незаметным, но вместе с тем и занятым хоть чем-то. Детство Миньярда было ужасным, учитывая через что ему пришлось пройти и это не могло не сказаться на отношении к рисованию, которое сопровождало его всё время. Эйдетическая память не всегда играла на руку. С одной стороны, помогала запоминать какие-то фрагменты увиденного, чтобы позже зарисовать, но с другой, запоминалось многое из того, что помнить не хотелось в таких подробностях. Открыв в себе способности к рисованию, Эндрю переносил на бумагу всё, что видел и придумывал. Так он рисовал и растения, и людей, которые привлекли его внимание, и животных. Рисовал здания, увиденные мимоходом и кадры жизни в приютах. В тетрадях, на случайных клочках бумаги, раздаточных материалах в школе и всём, что подвернётся под руку, оставались какие-то рисунки или маленькие карикатуры. Совершенно не скрывая свои рисунки и всё ещё немного наивно глядя на мир, семилетний Эндрю радовался, что есть хоть что-то в этом мире, что приносит ощущение комфорта. Возможно такое ощущение сложилось благодаря старшей девочке-тихоне в приюте, которую гнобили сверстники, но которая не сдавалась и старалась хоть немного поддерживать младших. Её называли старшей сестрой и именно она нашла подход к маленькому замкнутому блондину. В один из дней она просто принесла карандаши и бумагу и предложила порисовать. Так они и стали проводить время рисуя и изредка переговариваясь. К сожалению, в один из дней подруга не пришла на привычную встречу. Тогда и выяснилось, что она вскрыла свои вены на полу женского туалета после очередного издевательства. А потом его взяли в семью и понеслось. Маленький Эндрю столкнулся с жестокостью реальности во второй раз за свою жизнь. И в третий. И ещё множество раз. Пришлось учиться защищать себя, признавая, что если не он сам, то никто не защитит. Рисование всё ещё было небольшим островком безопасности, даже несмотря на то, что творения неоднократно подвергались уничтожению руками самых разных людей. Однако, если изначально это было комфортным занятием, то позже оно превратилось в единственную возможность проявить хотя бы немного слабости и бумага неоднократно подвергалась истязаниям, пока Миньярд в очередной раз грубо набрасывал рисунок за рисунком, выплёскивая эмоции. К моменту получения Ники опекунства над кузенами, Эндрю всё меньше и меньше рисовал, потому что это стало не то что бы триггером, но неприятные воспоминания вызывало. Потом, когда было принято решение посадить Миньярда на таблетки, рисование оказалось заброшено за нежеланием вспоминать и иметь хоть какую-то связь с ужасами прошлого. Спустя несколько лет после окончания университета Пальметто, оба стали профессиональными игроками экси и, когда жизнь вновь получила некую стабильность, произошёл разговор, где Эндрю поделился с Нилом этим важным эпизодом своей жизни. Просто в один из дней блондин вновь вспомнил об этом и уже имея опыт успешной терапии с Бетси ощутил, что возможно готов что-то менять и с этим аспектом. Разговор с Нилом был не правдой за правду. Играть они стали в разы меньше, легче делясь какой-то информацией о себе, основываясь на повышающемся уровне доверия друг к другу. Поделившись размышлениями, Эндрю замолчал и их окутала тишина ночи. Докурив одну сигарету на двоих сидя на веранде их собственного дома, Нил выразил исключительно поддержку, готовый поддержать любое решение, какое не принял бы муж. Со следующего сеанса с Би началась работа по разбору этого аспекта жизни Эндрю. И всё это привело именно к событиям нынешнего дня, где на часах десять утра, час назад его муж вернулся с пробежки и теперь сидя на их собственной кухне он может свободно рисовать в большом голубом скетчбуке, который на один из праздников подарила Рене, предварительно обклеив наклейками. На стол с негромким стуком перед художником была поставлена кружка. Аромат кофе был просто нереальным, что сразу же заставило отвлечься от наброска и потянуться за заботливо сваренным напитком. Сам Нил сел рядом и положил свою голову на плечо, наблюдая за работой супруга. В такое неторопливое утро совместного отпуска было комфортно и в тишине. Друг с другом Миньярд-Джостены чувствовали себя в безопасности. — Дрю, — обратился Нил, спустя минут двадцать наблюдений. — Да? — всё так же не отрываясь от занятия, обозначил своё внимание блондин. — Сделаешь мне эскиз татуировки? — слегка замявшись задал вопрос рыжий и сразу поднял голову садясь ровно, чтобы отследить реакцию. Карандаш в руках Эндрю замер и спустя пару секунд размышлений Миньярд посмотрел на своего супруга. — Кролик, расслабься, я не собираюсь тебя есть за этот вопрос. Опиши мне детальнее, что именно ты хочешь и там я уже смогу точно сказать. Это не «Нет». Мне просто надо подумать. — Хорошо, — выдохнул Нил и напряжение ушло так же быстро, как и пришло. — Хочу запечатлеть на своём теле что-то прекрасное, кроме шрамов. Было бы здорово, будь это создано тобой. Тем более, мы всё время в разъездах, а так у меня будет кое-что от тебя всегда с собой. — Детали, Джостен. Где бить, каких размеров, что ты хочешь увидеть, — лицо Эндрю не поменялось, но в глазах, смотрящих на своего любимого человека проступала мягкость и гордость, а ещё явное одобрение идеи и мотивации набить татуировку. Возможно в дальнейшем её можно будет преобразовать в парную, но и обычная мысль о том, что через несколько штатов от него будет его дорогой человек с татуировкой его авторства грела душу. — Эм, — Нил вскочил с диванчика и приспустил с левого бедра рыжие домашние шорты, оголяя. — В общем, чтобы на бедре какая-нибудь примерно от тазобедренной косточки и до первой трети бедра. А что именно хочу так и не придумал. Может на твой вкус? — Я согласен, — кивнул Эндрю. И на том разговор был закрыт. Их утро продолжилось в своём размеренном темпе. Придумать эскиз было ответственным делом и Миньярду хотелось сделать что-то особенное. Да, сам факт наличия такой татуировки уже будет необычным, но не хотелось делать абы что. Надо было создать прекрасное, но вместе с тем и гармоничное. Долгожданный отпуск наконец-то можно было провести вместе. Играть за две разные команды было очень неудобно в плане частой разницы в расписании, во времени между штатами, в выездах на матчи и в принципе занятости. Иногда случалось так, что на вечернем традиционном видеозвонке кто-то из них засыпал на середине, вымотанный за день. Встречи на выходных и долгие перелёты ради суток вместе были не из лёгких, но даже такие крупицы, выкроенные из забитого графика были важны и приносили радость от возможности побыть вместе хоть сколько-нибудь времени. Однако, отпуск был тем, что оба очень сильно ждали и не собирались терять ни минуты времени в пустую. Утренний кофе, совместный просмотр фильмов, игры с кошками и прочие комфортные дела давали возможность расслабиться и отбросить все проблемы на потом, прячась в своём комфортном мирке их небольшого дома. Миньярд-Джостен засыпали и просыпались в объятиях друг друга, в четыре руки занимались рутинными домашними делами, обсуждали всё, что ещё не успели обсудить и просто радовались наличию друг друга рядом, а не за кучу километров. Лисов раскидало по разным местам и не было возможности как раньше собираться всем вместе так часто, но это ввело у традицию созваниваться несколько раз в месяц. В этот раз время звонка выпадало ровно на отпуск Эндрю и Нила, поэтому на одну камеру было меньше. Во время звонка Кейтлин и Аарон показали своих близняшек, а Дэн и Мэтт дочку. Нил притащил котов, тоже хвастаясь их с Эндрю детьми и под дружный смех всей команды устроился в объятиях своего супруга. Всё время отпуска блондин прокручивал в голове вопрос, отбирая варианты того, что можно было бы нарисовать для татуировки. Смотрел в интернете идеи, перебрал свою память, вспоминая что-то, что могло бы натолкнуть на нужную мысль. Но всё было как будто не то. Эндрю брал в руки блокнот или планшет, пытался что-то нарисовать, но в итоге оставлял работу в стадии наброска, отбрасывая очередную неудачную идею. Нужных вариантов в голову так и не шло, пока в один из дней Нил не уснул днём на диване в гостиной. Из окна на Джостена падал солнечный свет, делая рыжие кудри более похожими на огонь. Де и весь он именно в этот момент казался совсем нереальным миражом. Протяни руку и картинка пойдёт рябью, да растворится, так ничего и не оставив. Рука невольно потянулась за планшетом и перо в руке быстро забегало по экрану. Штрих здесь, два там, поменять кисть, передвинуть детали. И быстрый взгляд с холста на супруга и обратно. Нил напоминал некое загадочное божество. В такой формулировке Эндрю никогда не признается вслух, но никто мысли читать не умеет и он может себе позволить думать то, что хочется. Спустя час Миньярд взирал на законченное изображение: красивые красные цветы, напоминающие огонь, переплетались между собой, создавая очаровательный узор, который должен изящно перетекать с косточки на бедро. В своей памяти Эндрю нашёл информацию о цветке. Когда-то он читал о паучьей лилии — цветке, обозначающем трансформацию и перерождение. Цвет символизирует силу, обновление и яркие эмоции. Нарисовав лилию похожей на огонь, получилось передать яркость Нила. Не как в плане внешнего вида, а в плане того, что для Эндрю Джостен появился в жизни, поменял многое и остался рядом несмотря ни на что. И был важным человеком его жизни. Особенным. Такое сочетание идеально показывало всё, что хотелось вложить в татуировку. Удалось рассказать целую историю жизни Нила, который значительно изменился с их первой встречи и перестал быть Натаниэлем. Этот мужчина оказался достаточно силён, чтобы пережить всё то, что для него подготовила жизнь и остаться бороться до последнего. Да, иногда паучья лилия изображается как символ смерти, но это и удивительно, учитывая, сколько раз на грани жизни и смерти балансировал Джостен и всё равно остался жив. Символ борьбы и желания измениться в лучшую сторону, как бы не потрепала жизнь. Также, в какой степени эти красные лилии символизируют чувства, которые питает Эндрю в адрес своего мужа. Идеальный эскиз был создан и теперь Миньярд мог показать его Нилу в надежде на одобрение. Отложив планшет, блондин оторвался от наблюдения за супругом и, потянувшись, направился на кухню насыпать кошкам корм. Ближе к вечеру Эндрю показал эскиз и был приятно удивлён такой сильной реакцией на свою работу. В тот же день попросив у тренера Ваймака номер его тату-мастера, Нил записался в салон, готовый набивать чудесный шедевр, созданный любимыми руками. Процесс нанесения изображения на кожу пришлось разделять на несколько сеансов. Хотя Нил и уверял, что ему не больно и можно тратить больше времени в день, мастер оставался непреклонен и Эндрю, ходивший вместе с супругом, был благодарен. В итоге, к концу отпуска Нил счастливо мог снять плёночку раз и навсегда. Счастью не было предела. Татуировка выглядела даже лучше, чем в фантазиях художника и эти чудесные бёдра, украшенные его собственноручно разработанным эскизом, в некоторой степени тешили чувство собственничества. К сожалению, через пару дней Миньярд-Джостенам вновь пришлось разъехаться, ведь отпуск не бесконечный, но знание, что у Нила татуировка, делала Эндрю достаточно радостным, чтобы он не обращал внимания на лёгкую улыбку на своих губах.